Мы живем в особые, исключительные времена. Уже тысячи лет.

Лешек Кумор

Вкратце всё сводилось вот к чему.

Шестнадцать лет назад в семье графа Вилвота ши Денжера родился мальчик. Наследник. Особо обрадовались мальчику потому, что первой родилась девочка, Джулия. Это было замечательно и все её любили, и всё такое, но наследник – это наследник! Продолжатель великого и древнего рода. А ещё потому, что второй ребёнок родился чудом. Так случилось, что после первых родов графиня ши Денжер сильно сдала. Часто и долго болела, худела, ходила бледная и быстро уставала. Врачи и маги только руками разводили. И утверждали, что медицина бессильна. Но графиня настояла на втором ребёнке. Далось ей это нелегко. Вообще чудом выжила. Теперь она могла двигаться всего пару часов в день, а всё остальное время лежала на мягких подушках, не в сила подняться. Но ни назу не пожалела о своём решении. И всегда была очень ласкова с сыном.

Род ши Денжеров приходился роднёй семье императора. Как большинство знатных и родовитых семей. Нет, есть в этом мире знатные люди, которые приобрели знатность личными качествами. Чего далеко ходить? Вот, соседи ши Денжеров, графы ши Лавелы. Предок этой семьи прославился тем, что во времена Великого Освоения мира, закрыл собой тогдашнего императора от разьярённого кабана. Погиб, конечно, но его первого сына посвятили в рыцари и присвоили дворянский титул барона. И даже земельный надел дали. Хоть и небольшой. Стал сын фе Лавелом. Потом, почти через два века один из баронов фе Лавелов ухитрился встать на нужную сторону во время Великого Передела мира. Это, когда нынешний род императоров захватил власть в империи. Тогда этот барон фе Лавел очень выгодно предал своего сюзерена в пользу будущего императора. И, после воцарения правящей ныне династии был обласкан и получил титул графа. Из фе Лавела стал ши Лавелом. И земли его разрослись многократно.

Все, кто во время Великого Передела встали на другую сторону, против императорской семьи, были либо казнены, либо сосланы, а земли их поделены между теми, кто встал по эту сторону. И как-то так получилось, что самые лучшие земли достались самым близким родственникам императора. Земли похуже – дальним родственникам. А те, кто родственником императору не приходился, получили, может и обширные, но бросовые земли. На которых особо не наживёшся. Понятно, что те, кто не был родственником, принялись немедленно искать способы такими родственниками стать. Пусть и дальними. Пусть третья вода на киселе, но родственниками.

Ши Денжеры были родственниками прямыми. Земли у них были богатые. Налоги они платили исправно. Солдат поставляли в императорскую армию регулярно. Поэтому никаких потрясений никто не ждал.

Как заведено у всех членов императорской семьи, и ближних и дальних, когда маленькому Клаусу исполнилось двенадцать дней, к нему пришёл один из великих магов воды. Он долго колдовал над мальчиком, и когда ушёл, на теле юного ши Денжера красовался тигрёнок. Весёлый и забавный. Нет, это не татуировка. Это … хм, как бы выразиться … такое изменение кожных покровов, которое несёт в себе отпечаток магии. Проще говоря, это изображение растёт вместе с человеком. Его невозможно стереть или исправить. Если у взрослого Клауса вырастет пивной живот, это не испортит изображения. Оно подстроится под новое тело. Если к старости у дедушки Клауса кожа растянется, то всё равно изображение не потеряет свой вид. Это магия! Мало того! Вместе с ростом мальчика растёт и изображение. Как уже говорилось, вначале это был забавный тигрёнок. Однако, уже годам к восьми, это стал тигр. И никто уже не назвал бы его забавным. А сейчас он стал приобретать черты свирепости. Пройдёт ещё лет пять и этого изображения начнут пугаться те, кому доведётся его увидеть. Разве что, кроме самых близких людей. Жена, дети. Им тигр скалить клыки не будет.

Говорят, что этот обычай пошёл ещё с той поры, когда возникли подозрения о подмене императорского сына. Был такой случай, лет триста назад. Почти сразу после Великого Передела. И все дворянские роды, имеющие родство с императорской фамилией, такой обычай неукоснительно исполняют. Конечно, у каждого рода свой знак. Каких только нет! Львы, волки, кабаны, орлы, медведи, акулы, кракены, пантеры, олени, лоси, туры, грифы, и вообще, чуть не вся фауна местного мира. У ши Денжеров – тигр.

Хотя маленький Клаус был единственным наследником, это вовсе не значит, что жизнь его была карамельной сказкой. Да, что там, Клаус! Даже сын императора, прямой наследник престола, воспитывается в строгой, спартанской обстановке. Лично чистит коня и ухаживает за ним, чистит и точит оружие, учится биться всеми видами оружия, скачет сквозь сплошные заросли на охоте, получая ссадины и раны, а если делает это всё недостаточно быстро и ловко, получает полновесные оплеухи. Так заведено. Испокон веков. Вот и Клауса так же учили. Отличие, разве что, в том, что императорского сына нельзя побить палкой. Или дать розог. Или кнута. А Клаусу можно. Поэтому учился Клаус прилежно. Ибо небрежность в обучении чревата.

В девять лет Клаус стал оруженосцем. У графа ши Меджита. Так принято, чтобы дети рыцарей служили оруженосцами у других рыцарей. Обычно, лет с восьми. Но Клаус, как любимый и единственный сын в семье, дотянул до девяти. А потом стал оруженосцем. И старался изо всех сил. Надраивал ши Меджиту кольчугу и шлем, оружие и доспехи, щит и меч. Ухаживал за конём рыцаря. Прислуживал при благородных рыцарских попойках и подносил своему господину чашу с вином. Одно слово – оруженосец. До шестнадцати лет. В шестнадцать юный Клаус возмужал и вернулся в родной замок Денжеров. Не сам по себе, конечно. В соответствии с уговором Вилвота ши Денжера и Стаквота ши Меджита.

Ах, как плакала от радости матушка! Даже отец уронил скупую слезу. И до самой ночи в замке Держер играла музыка и веселились все, начиная от господ и кончая последним поварёнком. Отец собрал самых преданных друзей и устроил пир. И каждый поднимал здравницы в честь рода ши Денжеров. До самой ночи. А ночью всё и началось.

Юный Клаус проснулся, разбуженный криками. Накануне, признаться, он устал. Не привык он к стольким славословиям в свою честь. И, хотя вина он выпил самую-самую малость, в голове всё же шумело. Пошатываясь, Клаус встал, чтобы разобраться с причиной шума. И тут же был схвачен сильными, опытными руками. Ему заткнули в рот кляп, заломили руки за спину и грубо потащили куда-то. Как ни пытался вырваться юноша, держали его крепко и профессионально. Клаус подёргался в могучих руках и понял, что это бесполезно. Тащили его прямо по дворцовым переходам. Вначале было подозрительно пусто. Потом стали попадаться трупы. Чем дальше, тем больше. Охрана, воины, знакомые и незнакомые, прислуга, дворня, взрослые, молодые, все вперемешку. Здесь никого не щадили. Резали без разбору, всех подряд. Кто попался на пути, тот и погиб.

- Понимаешь, Лёха, – трагическим шёпотом объяснял мне мальчишка, – Я же только потом осознал: основной удар врагов был в другую сторону, но и к нам отряд был отправлен. И стража замка честно полегла. Каждый из стражников погиб, но не отступил. И успел поднять тревогу. Заслышав крики, из своих гостевых комнат выскакивали те, кто приехал на пир. И их всех, без разбору… Но стража, ценой своей жизни, задержала врагов. Не остановила совсем, но задержала.

Ещё раз Клуас отчаянно задёргался, когда увидел свою сестру, Джулию. Её волокли так же, в одной ночной сорочке, в которой она спала, с кляпом во рту, ухватив за заломленные назад руки. Клаус задёргался, получил страшной силы удар под дых, и обмяк. Очнулся он, когда его бросили, словно сноп соломы, под ноги какому-то вооружённому человеку. Клаус поднял голову и обомлел. Начальник дворцовой стражи! Дядька Планшид! В смысле, барон Планшид фе Килхед! Он же мальчишку Клауса учил на мечах рубиться. И костры в сыром лесу разводить. И с конём управляться. И вообще, сколько раз он клялся в верности роду Денжеров! И вот, на тебе. Тут рядом с ним бросили и Джулию. Клаус обнял сестру и закрыл её своим телом. Планшид усмехнулся уголком рта. Наклонился и выдернул у обоих кляпы.

- Юноша! – сказал он очень серьёзно, глядя в глаза Клаусу, – Запомни мои слова! Ибо времени мало. Я не знаю, кто нас предал и пустил врагов в замок. Я не знаю, кто организовал эту резню. Знаю только, что нападали на нас воины фе Стоквета. Но управляли боем другие люди! И они отлично знали расположение замка!

Мне не удалось спасти ни твоего отца, ни твою мать. Увы. Мои люди опоздали. Первый и главный удар врага пришёлся на левое крыло замка, туда, где спальни графа и графини. Твой отец погиб с мечом в руке, защищая свою жену. Твою мать. Я был бессилен. Но мне удалось спасти тебя и твою сестру. За этими дверями – колодец. В стенку колодца вделаны железные скобы. Там, где они кончаются – в стенке колодца дверь. Но ты туда не ходи – это ложный путь. Нужно спуститься ниже, по верёвке, и ты увидишь вторую дверь. Там – спасение. Иди! Вот тебе меч и кинжал. Возьми верёвку. Только, не забудь убрать её, после того, как спустишься! Иначе, преследователи догадаются. Тогда они вас настигнут. Я задержу их, сколько смогу, но надолго не расчитывай. Беги! Бери сестру и беги!

Фе Килхед секунду помолчал и закончил:

- Думаю, лучше всего вам пробираться к ши Турвасу. Он друг твоего отца. Но я могу и ошибаться. Думай сам, парень. Я сделал всё, что в моих силах. Бегите!

Дядька Планшид подтолкнул Клауса с Джулией в спину и двери за ними захлопнулись. А за дверями уже раздавался зычный голос фе Килхеда:

- Все кто ещё жив! Ко мне! Становись в каре! Мы будем обороняться здесь! До последнего! Те, кто ещё не потерял щитов! В первую линию! Передать им копья! У кого в руках только мечи! Во вторую линию! Стройся! Быстрее! К бою!!!

Клаус узнал место, куда его втолкнули. Старый, заброшенный колодец, вокруг которого, для приличия, выстроили что-то похожее на круглый сарай. Никто сюда не ходил, потому что колодец пересох ещё в незапамятные времена. По крайней мере, так говорили. А тут, вон что! Подземный ход!

В сарайке слабо чадил факел, рядом валялись ещё три. Клаус сунул всё это в руки Джулии и полез вниз по вбитым железным скобам. Джулия светила сверху. Не обманул дядька Планшид! Вот и дверь, заманчиво полуоткрытая. Клаус пошарил ногой ниже. Всё правильно. Именно здесь скобы кончаются. Юноша снял с плеча верёвку и привязал её к ближайшей скобе хитрым узлом: вниз спускались две верёвки. По одной можно смело лезть вниз, а если дёрнуть за другую, узел тут же развяжется.

Клаус полез вниз. Ага! Вот она, вторая дверь! И как хитро сделано: кольцо колодца здесь расширяется. Получается, вроде небольшого козырька или навеса. И небольшая дверца вделана прямо под этим навесом. Сверху её и при свете дня не разглядишь, не то, что при свете факела. Даже, если факел вниз кинуть, и то ничего не увидишь. Здесь знать надо! Или тоже вниз по верёвке спускаться. Хотя, казалось бы, зачем? Вот она, дверь! Которая выше. Которая ложная.

Клаус полез наверх. Вылез и всё в двух словах объяснил Джулии. Взял у неё факел и с замиранием сердца стал наблюдать, как девушка спускается вниз, сперва по скобам, а затем и по верёвке. Только бы не сорвалась! Это же девушка, а не воин!

Конечно, Клаус знал, что Джулия девушка сильная. И умелая. И в охоте принимала участие, наравне с мужчинами. И вообще, иногда её с юношей путали. А всё же боялся. Но, всё обошлось. Девушка спустилась по верёвке, словно белка. И тихо свистнула из подземного хода. Клаус зажал факел в зубах и полез вслед за ней. Потом дёрнул за другой конец верёвки, и вытащил её всю. И понял, что теперь назад хода нет. Обратно к скобам не проползёшь. Если этот тайный ход на полпути обрушился, или дядька Планшид солгал, то им конец. Злая, голодная смерть. Но говорить об этом Джулии юноша не стал. Закрыл за собой дверцу, приподнял факел повыше, и пошёл вперёд, держа во второй руке обнажённый меч. На всякий случай. Джулия скользила за ним по пятам.

Шагов через пятнадцать ход резко повернул в сторону. И, едва они свернули в этот проход, как раздались крики. Значит, враги пробились к колодцу. Значит, дядька Планшид, фе Килхед… Додумывать не хотелось. Хорошо, что теперь сверху не будет видно отблеска от факела. Если проход повернул, значит, сверху огня не разглядеть.

Проход повернул ещё раз, потом ещё раз, потом ещё и ещё. А потом потянулся почти прямо, иногда с небольшими извивами. Словно бы огибая невидимые фундаменты. Или скальные породы. Впрочем, порой ход шёл и сквозь скалы. Тогда он становился узким и низеньким. Приходилось идти скрючившись, выставив факел перед собой. Потом ход снова шёл в земле и появлялась возможность распрямиться. В некоторых местах ход был укреплён брёвнами. Быть может, строители подозревали, что почва слабая и может осесть. А в одном месте… в одном месте она осела. Ход был завален. У Клауса ёкнуло сердце, когда он подходил к завалу. Неужели это всё, конец? Нет, завал оказался небольшим, чуть выше пояса. Но, даже проползти по верху завала было невозможно. Пришлось разгребать завал руками. Благо, земля оказалась рыхлая.

Джулия не стонала, не заламывала руки, не рыдала и не кричала: «Это конец, мы все погибнем!». Она изо всех сил помогала Клаусу. И всё же, больше часа ушло, пока они смогли протиснуться дальше. А дальше оказалось недалеко. Когда они увидели, что впереди забрезжил свет, они не выдерали и побежали. И упёрлись в толстую дубовую решётку. На той стороне решётки вставал рассвет. На этой стороне решётки стояли Клаус и Джулия. И смотрели на пудовый заржавленный замок.

Понятно, что решётку сделали от диких зверей. Чтобы никому в голову не пришло устроить в этом подземном ходе себе логово. Или берлогу. Понятно, что в случае побега, нужно было брать с собой ключ. Только знали об этом ключе единицы. Сам граф ши Денжер, и тот, кто должен был периодически проверять этот ход. Быть может, раз в год. Или раз в три года. Фе Килхед? Вряд ли. Он бы про ключ предупредил.

Скорее всего, граф ши Денжер рассказал бы об этом ходе сыну. Завтра. Или послезавтра. Потому, что сын вырос и знает, что такое тайна. Рассказывать девятилетнему мальчику граф не решился. А потом Клауса и не было в замке. Но, это всё ерунда! Главное, как отсюда выбраться?

То, что тайный ход будет найден, сомнений не вызывало. Тот, кто предпринял нападение на замок, непременно будет искать среди погибших и Клауса и Джулию. Не найдёт. Тогда он будет думать. И первое, что он подумает, это зачем начальник дворцовой охраны фе Килхед организовал оборону заброшенного колодца? Найдут потайную дверцу. Первую. Пройдут по ней до тупика. Возможно, очень искуссно имитирующего случайный завал. Поймут, что здесь детей графа нет. Но, тогда зачем фе Килхед оборонял колодец? И начнут искать дальше. Пока не найдут настоящий ход. Завтра. Завтра они найдут их. Или даже сегодня к вечеру.

Клаус до боли прикусил губу и ударил мечом по решётке. Это оказалась не просто дубовая решётка. А из морёного дуба. По крепости напоминающего камень. И размахнуться мечом здесь негде. Проход узенький. Клаус привалился к одной стенке тоннеля и принялся рубить по одному и тому же месту. Возле замка. Мелкими, но частыми ударами. Удары, без замаха, получались слабенькими. Но Клаус рубил и рубил, пока меч не вывалился из ослабевших рук.

Джулия подобрала меч и встала на его место. Примерилась. Она была немного выше брата и у неё совсем не получилось размахнуться. Даже чуточку. Тогда она аккуратно отставила меч в сторону и взяла кинжал. И принялась резать решётку кинжалом. В том месте, где рубил брат. Клаус тяжело дышал, отдыхая, а сестра резала кинжалом.

Много она, конечно не нарезала. И всё же… Даже маленькая помощь – это помощь.

Через полчаса Клаус снова взял меч. И опять рубил, рубил, рубил… Потом опять отдыхал, ожидая, когда рассеется темнота в глазах, а Джулия резала кинжалом. И снова Клаус взялся за меч.

Три деревянных прута решётки, каждый из которых был толщиной в руку взрослого мужика, они перерубили к вечеру. Теперь замок держал только маленькую отрубленную часть решётки. А остальная часть решётки оказалась свободной. Джулия вышла первой и впервые заплакала. Клаус вышел следом и обнял сестру. Он понимал, что трудности только начинаются. И оказался прав.

Долго рассказывать, как два подростка, скрываясь от облав, пробирались из своего графства в соседнее. Как приходилось ночевать на деревьях, чтобы не разводить костра и не быть сьеденными дикими зверями. Очень пригодилась верёвка, которую они унесли с собой. Ей они привязывали себя к веткам, чтобы не свалиться ночью. Из волокон верёвки Клаус сделал тетиву и соорудил два лука, себе и Джулии. Теперь они могли добыть себе еду. А костры разводили только днём, когда их огонь не так заметен. Клаус уже прекрасно умел делать совершенно бездымные костры.

Однажды на них наткнулся крестьянин. Их же подданный. По всей видимости, очень хороший охотник. Потому что, он целый день наблюдал за детьми, а те его не заметили. Наконец, когда те расположились на ночлег, крестьянин вернулся в свою деревню. А утром, под деревом, где они ночевали, Клаус с Джулией обнаружили крестьянскую одежду, кресало, огниво, соль, иголку с нитками, наконечники для стрел и ещё кое-что по мелочи. И мысленно возблагодарили своего отца, который всегда относился к подданным справедливо. За что его подданные и уважали.

Клаусу одежда пришлась впору, а для Джулии была великовата. Но, это была одежда! Теперь можно было встретиться с кем-то из окрестных крестьян и распросить их. Выдавая себя за селян, заблудившихся в лесу.

Кое-как добрались до владений ши Турваса. Недалеко от замка решили рискнуть. Джулия, одетая в крестьянское платье вышла к дороге и завела разговор с местными крестьянами, а Клаус страховал сестру из ближайшей рощи. Из беседы с крестьянами выяснилось, что ши Турваса в замке нет. Уехал на охоту. Это было опасно, искать ши Турваса в лесу, в окружении опытных лесничих и охотников. Но, оставаться на месте или пытаться пройти в замок без хозяина, пожалуй, было ещё опаснее. Посовещавшись, решили идти навстречу ши Турвасу. Если их обнаружат, выдавать себя за крестьян. Подданных ши Турваса. Дескать, жалоба у них. Челобитная. И рассудить её может только сам граф ши Турвас. Вот поэтому они его и ищут. Глупая, в общем-то, идея. Но других не придумалось.

Молодым ши Денжерам повезло. Они нашли лесную стоянку ши Турваса, когда охота уже закончилась. Ни лесники, ни охотники уже не бороздили окрестные леса. Ши Турвас благополучно затравил оленя и пр этому случаю устроил пир и все веселились на лесной полянке. Под наблюдением обоих ши Денжеров из ближайших кустов.

Ночью, когда веселье утихло, Клаус решил, что пора рискнуть. И пополз к палатке ши Турваса. Граф не спал. При свете восковой свечи он писал письма. И, когда Клаус юркнул внутрь, под полог палатки, он почувствовал, как к его горлу прижали холодную сталь меча. А потом ши Турвас широко распахнул глаза и меч убрал. И первое, что спросил, это был вопрос, знает ли Клаус где Джулия.

Врать было бесполезно. Если ши Турвас хочет им зла, он их убъёт. Завтра, с рассветом, лучшие следопыты пойдут по следам Клауса и найдут Джулию. Без вариантов. Поэтому Клаус врать не стал. Он кивнул головой и сгорбился, ожидая решения графа.

- Веди её сюда! – негромко приказал ши Турвас. И вышел из палатки.

Клаус слышал, как граф окликнул ближайших охранников и увёл с собой. Как в другом конце лагеря послышался женский визг и грубый мужской хохот. Замелькал свет факелов, стягиваясь в противоположном от них конце лагеря. Граф отвлекал внимание. И Клаус решился. Когда ши Турвас вернулся, в его палатке стояли и Клаус и его сестра. Но и ши Турвас вернулся не один. Следом за ним в палатку шагнул крепкий, кряжистый воин. И встал у выхода, скрестив руки на рукоятке меча. Мимо такого не проскочишь!

- Прощайтесь – сухо сказал ши Турвас, проходя к своему столику с письмами.

Клаус и Джулия растерянно переглянулись. Неужели, всё? Конец?

Ши Турвас, видимо, понял их растерянность по своему. Поморщился.

- Прошу прощения за небрежение этикетом. Да, я рад приветствовать вас и всё такое. Но, время не терпит, господа! Прощайтесь, а мне ещё надлежит успеть написать несколько писем. Прощайтесь, ибо я подозреваю, что несколько лет вы друг друга не увидите. И, не буду от вас скрывать, есть вероятность, что расстаётесь вы навсегда. У вас всего несколько минут. Прощайтесь!

И ши Турвас принялся строчить свои письма, не обращая больше внимания на юных Денжеров. Клаус неловко обняд Джулию. И почувствовал, как по его шее катится слеза. Джулия плакала. Молча, без всхлипов.

- Я найду тебя! – шепнул ей ободряюще Клаус, – Обязательно найду! Потом, когда всё придёт в норму. Всё будет хорошо! Верь и жди!

- Я верю! – шепнула в ответ сестра совершенно неуверенным голосом, – Я верю в тебя, брат! Я буду ждать!

- Пора! – ледяным голосом проговорил ши Турвас, запечатывая письмо сургучём и ставя на печати оттиск своим кольцом, – Господа! Обстоятельства вынуждают меня умолчать, где будет находиться каждый из вас. Я разлучаю вас для того, чтобы была возможность возрождения рода ши Денжеров. Но, если кто-то из вас попадёт в руки ваших врагов… будет лучше, если вы не будете знать, где другой из наследников рода!

Ши Турвас вручил письмо тому хмурому воину, тот поклонился, взял Джулию за руку и вывел из палатки. Больше Клаус сестру не видел и не слышал о ней. И ши Турвас не заводил о ней речи. Ни разу.

Ши Турвас написал ещё несколько писем. Одно из них он показал Клаусу.

- В этом письме – сказал он, – я требую от барона фе Гадвеса, своего подданного, чтобы он прислал ко мне своего сына, Гая фе Гадвеса, в качестве оруженосца. Это мелкопоместный барон, полностью зависящий от меня. Он не посмеет ослушаться. Мало того! Для него это будет великая честь и возвышение, ибо до этого он попросту прозябал в своём мелком баронстве и ни его, ни его сына, никто из моих слуг и подданных близко не знает. С завтрашнего дня это ты будешь Гаем фе Гадвесом, тринадцати с половиной лет от роду, прибывшим для того, чтобы служить мне оруженосцем. Учти: род Гадвесов, по своей бедности, не принимает участие в обычных дворянских мероприятиях. Ты должен быть неуклюжим и неумелым, во всяком случае, вначале. Будет хорошо, если ты будешь периодически столбенеть при виде «пышности и великолепия», как это делал бы настоящий Гай фе Гадвес. Твоя речь должна быть слегка замедленной и заторможенной. По крайней мере, первые пару месяцев. Над тобой будут подшучивать, но ты, по своей «дремучести», не должен понимать смысла этих шуток. А потом ты, вроде как, поднатореешь, и будешь вести себя, как обычно.

Вот ещё что. Этот Гай фе Гадвес совершенно рыжий. Хорошо, что у рода Денжеров волосы слегка белёсые. Легче перекрасить в рыжий цвет. Но ты сам должен следить, чтобы своевременно обновлять краску. Рыжие дети обычно ещё и веснушчатые. Мы нарисуем тебе веснушки, но они, ближе к лету, вполне могут и сойти. А следующей весной мы нарисуем их тебе заново.

- А как же настоящий Гай фе Гадвес? – спросил Клаус.

- Он прибудет в один из моих замков и будет жить там, – сухо ответил ши Турвас, – Он будет там хорошо жить и ни в чём не нуждаться. Только выйти из этого замка он не сможет. И писать отцу будет редко и только то, что ему разрешат написать.

- Но это же тюрьма! Золотая, но тюрьма! – воскликнул юноша.

- Поверь мне, эта тюрьма будет гораздо лучше той тюрьмы, в которой он живёт сейчас! – строго оборвал ши Турвас, – Мальчик будет счастлив! Впрочем, я очень надеюсь, что его вынужденное заточение не продлится долго!

Так в оруженосцах у ши Турваса появился юный Гай. Вначале медлительный и угловатый, но быстро привыкший к «новому» для себя образу жизни.

- Понимаешь, Лёха, – признавался Клаус, – В нашем роду мужчины невысокого роста. Я, к примеру, ниже своей сестры. Поэтому мне легко было сойти за мальчишку, которому ещё и четырнадцати не стукнуло. Ну, и вёл себя, как деревенский простачок. Никто ничего и не заподозрил! Только раздеваться на людях нельзя было.

Вернувшись с охоты, ши Турвас засобирался снова в путь. Официально – на турнир. И взял с собой в дорогу очень малый отряд самых преданных воинов. Ну, и оруженосца, конечно же. Как же без оруженосца? И уже в пути он поведал Гаю-Клаусу то, чего тот не понимал до этого. Каждый раз шёпотом, тщательно проверяя, чтобы никто не мог подслушать. Даже из самых преданных воинов.

Как известно, у матери-императрицы родилось два сына. Близнецы. Только один на две минуты раньше. Нынешний император. А второй, на две минуты позже. И, понятное дело, не император. Всего лишь, брат императора. Две минуты разницы – и у одного полная власть в стране, а у второго всего лишь родственные чувства.

Вообще говоря, ситуация не новая. В императорской семье нередко рождалось больше одного мальчика. И первенец становился королём, а все другие оставались королевскими братьями. Но не с разницей в две минуты!

- Я понимаю, Лёха, для тебя это шок и потрясение, что два брата могут не испытывать друг к другу родственных чувств… – печально начал Гай. То есть, Клаус.

- Вовсе нет, – перебил его я, – Напомни мне, при случае, рассказать тебе одну любопытную историю про некую железную маску…

- Так вот, как бы не был хорош правитель, всегда будут недовольные его правлением. Всегда. Это закон. Кому-то не хватает денег из-за высоких налогов, кому-то налоги вполне по силам, но не хватает вольностей и власти, кто-то недоволен своим статусом в обществе, а кто-то мечтает о расширении владений, или вспоминает, что его род обидели ещё при пра-пра-прадеде нынешнего императора. И винит в этом императора действующего. Поэтому мудрый повелитель всегда ищет такие решения, которые действуют по принципу: «И нашим, и вашим!». Искусство управления – это искусство поиска компромисов.

- Очень мудрая мысль, дорогой Клаус! – похвалил я, – Даже странно, что ты пришёл к этой мысли в столь юном возрасте.

- Это не моя мысль, – покраснел юноша, – Это мне ши Турвас так объяснял. И, пожалуйста, продолжай называть меня Гаем. Так безопаснее, а я уже привык.

Итак, когда два брата были молоды и ходили под стол пешком, они были неразлучны и окружающие умилялись, глядя на их взаимные чувства. А, вот, когда они вернулись во дворец юношами, успев побыть пажами у великих герцогов, ближайших родственников императора… нет, внешне ничего не изменилось. Они так же сидели рядом за столом и так же смеялись шуткам друг друга. Они вместе охотились и пировали. Они даже одевались очень похоже. И во время маскарада или бала, когда все танцуют, очень трудно было разобраться, где будущий император, а где его брат. Разве что, наследник был правшой, а его брат левшой. А в остальном – просто поразительное сходство. Только гости у них были разные. И, чаще всего, в гости к брату Фальцу, который брат будущего императора, приходили те, кто люто ненавидел гостей, которые приходили к брату Овальду, который будущий император.

Потом случилось много чего. Например, мятеж в королевстве Жарвелла, где некоторые маги посчитали, что их притесняют, и попытались повторить давнишний мятеж, в результате которого их наделили особыми правами. При подавлении мятежа брат Фальц показал себя отличным полководцем и прекрасным политиком. Ему удалось погасить мятеж почти бескровно. Это уже потом-потом поползли шепотки, что и сам мятеж был спровоцирован по наущению Фальца, и руководил мятежом его человек, поэтому так легко удалось победить мятежников. Но, это же только слухи, не правда ли?

Потом престарелый император Герберт, отец обоих сыновей, скончался. Старший Овальд торжественно короновался и стал правителем. Возлагал корону на его голову младший брат Фальц. И светился улыбкой. Правда, наутро слуги донесли, что вся стеклянная посуда в покоях Фальца перебита напрочь, но это Фальц со смехом объяснил тем, что немножко выпил лишнего на пире по случаю такого торжества. С кем не бывает? Обрадовался человек, выпил больше, чем нужно…

Женились братья почти одновременно. Молодой император на дочери благородного свена Жудвиста, великого герцога Трабажского, его брат на юной дочери свена Манора, великого герцога Истодского. Оба герцога ненавидели друг друга чёрной ненавистью. Но сердцу не прикажешь. Любовь зла!..

Очень скоро у Фальца родился сын. Георг. Племянник императора. А, в случае случайной гибели императора, на войне, или охоте, или рыцарском турнире – наследник трона. Ибо он внук старого императора Герберта. А регентом при молодом наследнике, разумеется, стал бы его отец Фальц. Кто же ещё?

Однако, очень скоро, у императора тоже родился сын, Торвест. Теперь не Георг уже становился прямым наследником трона, а Торвест. Брат Фальц первым поздравил короля с рождением наследника и закатил по этому случаю пир на неделю. Веселилась вся страна. Были снижены на год налоги, отменены некоторые пошлины и, даже, по настоянию Фальца, амнистированы некоторые заключённые. В том числе политические, которые были арестованы за противодействие императорской власти. Каждый из них поклялся, что впредь не дерзнёт делать ничего против императора и его указов. Торжественной и благородной клятвой рыцаря.

Прошло ещё с полгода и Фальц, неожиданно для всех, испросил у брата разрешения удалиться в один из дальних замков. Потому что он ищет тишины и уединения. Шумный императорский двор утомляет его. Разрешение было получено и Фальц исчез. И перестал принимать кого бы то ни было. Во всяком случае, никто из преданных дворян императора, не смог добиться аудиенции у его брата. Любой посетитель получал вежливый, но категорический отказ.

Как вдруг…

Я поёжился. Для меня уже становилось очевидным, что последует за этим «вдруг». В истории моего мира тоже были случаи подобных «вдруг».

Примерно через полгода начали происходить странные вещи. Скоропостижно скончалась императрица. Испуганный император отправил своего малолетнего сына неизвестно куда. В том смысле, что никто не знал, куда его отправили. Только сам император и его порученец. Опять же, неизвестно кто. А ещё через пару недель император стал вести себя страннно. Забывал свои недавние распоряжения. Не помнил имён некоторых из тех, кто окружал его последнее время. Стал круто менять предыдущую политику страны. Отсылал своих самых преданных дворян и вводил в ближний круг тех, кто считался сторонником Фальца. И, словно почувствовав перемены во дворце, в стране начались волнения.

Возник мятеж в баронстве Лудем, что в герцогстве Трабаж. И все ожидали, что император немедля отправит войска для наведения порядка в землях своего тестя. Но император войск не отправил. Наоборот, он приказал герцогу свену Жудвесту Трабажскому не принимать мер для подавления мятежа. Дескать, у императора имеются сведения, что мятеж быстрее заглохнет сам собой. Мятеж заглох, это да, но барон Жафр фе Лудем погиб, вместе со всей своей семьёй. А провозгласил себя бароном дальний отпрыск баронского рода Кейт фе Лудем. Хотя имелись более близкие наследники барона Жафра. И, неожиданно для всех, наплевав на все законы о порядке наследования, император утвердил наследником именно Кейта фе Лудема. Как ни отговаривали его от этого шага советники, указывая на то, что Кейт ярый сторонник Фальца, но не императора.

Замечали за императором и другие странности. Например, когда ему протягивали перо для подписи указов, он часто брал это перо левой рукой, а только потом перекладывал его в правую руку. Но подпись императора всегда была идеальной.

Потом разразился мятеж в графстве Денжер. И вновь император не отправил войска на подавление мятежа и запретил это делать окрестным графам. Поговаривали, что, когда императору доложили о мятеже, он только беззаботно махнул левой рукой и сказал: «Подумаешь, что у нас, Денжеров мало, что ли? Один Денжер сменит другого Денжера! Вот, хоть Спаут ши Денжер! Чем не граф?». А, когда ему стали объяснять, что Вилвот ши Денжер верный друг императора, а Спаут ши Денжер на стороне Фальца, император только сверкнул глазами и не стал отвечать.

По дворцу поползли робкие шёпотки о подмене. Некоторые придворные вновь отправились навестить императорского брата Фальца. Так, на всякий случай. Убедиться, что братец всё ещё сидит в дальнем замке и присмотреться, он ли там сидит. Но Фальц опять никого не принял.

Теперь ши Турвас ехал ко двору императора. Объяснив всем, что едет на турнир. У ши Турваса имелись свои друзья среди придворных императора. Они могли бы многое прояснить и ответить на некоторые щекотливые вопросы. Однако, как известно, ши Турвас не доехал. Будучи казнённым по обвинению в государственной измене.

Почему никто не схватил Клауса ши Денжера? А кому нужен бедный, безродный Гай фе Гадвес? Никак не влияющий на политику в стране? Вот, когда начнётся делёж земель государственного преступника ши Турваса, когда будет найден настоящий Гай фе Гадвес, тогда у умных людей возникнут вопросы, кого же возил с собой ши Турвас в качестве своего оруженосца? И умные люди, прибавив два и два получат четыре. И начнут активные поиски по всей стране. А тем временем…

- А тем временем император Овальд заменил ещё половину приближённых и ещё в трёх графствах вспыхнули мятежи, – раздался ясный и чистый голос, – И все три мятежа в тех графствах, которые сторонники императора. И войска опять никто никуда не отправил.

Мы с Гаем вскочили.

- Ты… подслушивала? – задохнулся от возмущения мальчишка.

- Конечно, нет! – возмутилась в ответ Велль, – Но вы так громко разговариваете, что трудно не услышать!

- Мы шептались!

- Очень громко шептались! Во всяком случае, для эльфийских ушей, это было очень громко! Я бы сказала, чересчур громко!

- А откуда ты знаешь про другие три графства? – вмешался я.

- Ха! Вы, что, действительно думаете, что если заперли эльфов в резервацию, то у нас и разведки не существует?! Ещё три раза «ха!».

- Та-а-ак! И кого эльфы поддерживают? – осторожно спросил я, – Из двух братьев?

- Овальд придерживался договора с эльфами, а Фальц уже пообещал земли эльфов своим сторонникам, – пожала плечами эльфийка, – Угадайте с трёх раз, чью сторону поддерживают эльфы?

- А… а почему ты решила всё это нам рассказать? – не выдержал Гай, – Вдруг мы всем разболтаем, что среди людей есть эльфийские шпионы?

- Не разболтаете, – вздохнула девушка, – Мы же идём на остров Такарелла? На слиянии Шорс и Пьи? Оттуда не возвращаются!