Нести свой крест тяжело, но и ставить его на себе не хочется.

Михаил Мамчич.

Я сидел вечером у ручья и смотрел в воду. По воде плыл булыжник. Хотя, нет, не плыл, а просто лежал на воде и не тонул. Сегодня я устроил турнир не между вечными антагонистами, а между нейтралами. Между элементалями воды и воздуха. Воздушному была задача утопить булыжник, водяному – ни в коем случае этого не допустить. Побеждал водяной элементаль. Конечно! Воздушному приходилось тратить больше сил на то чтобы протолкнуть камень в воду, чем водяному на то, чтобы высунуть его в воздух. Разность в плотности сред, знаете ли! Тем более, что водяной, мне кажется, хитрил, и сотворил под водой ледяной столбик, дополнительно поддерживающий булыжник. Но с моего места разглядеть его и доказать коварство водяного элементаля было невозможно. Я сидел и размышлял, как уравновесить изначально неравные условия турнира. Иначе водяной загордится чересчур! Может, поручить ему ещё пару булыжников над водой держать. Чисто для того, чтобы силы было куда тратить?

- Ух ты! – раздался голос из-за спины, и Гай уставился на камень, – А на него наступить можно? А на таком через речку переплыть получится? А коня он выдержит? Нет, не этот, а побольше? Или четыре таких же? А …

- Наступай! – обрадовался я.

Вот и дополнительная нагрузка для водяного элементаля! А то кое-кому чересчур легко живётся! Гай смело прыгнул на булыжник. Бульк! Водяной элементаль не выдержал такого напряжения. Чем не повод, отказать ему в победе?

Насупленный мальчишка в два взмаха выплыл на берег и молча вышел из воды. Без слова упрёка. Только губы дрожали от обиды. Пришлось объяснять, что случилось.

- Так это что? Я самого элементаля воды победил? – просиял мальчишка.

- Ты, давай, раздевайся, победитель! – скомандовал я, – Одежду выжми!

- Не буду! – насупился Гай, – Мне и так хорошо.

- Раздевайся-раздевайся! – поторопил я, – И не кобенься. Я тебе, как оруженосцу приказываю: раздевайся!

- Не буду! – отрезал Гай, – Можешь меня прогнать, а раздеваться я не буду!

И засопел. Вот, что с ним делать? Выдрать, как следует, что ли?

- Ладно, – согласился я, – Тогда стой смирно и не шевелись, пока не высохнешь!

И я объяснил огненному и воздушному элементалям, что нужно делать. Ничего особенного. Обычный фен. Воздушный создаёт поток воздуха на мальчишку, со всех сторон, а огненный нагревает этот воздух. Не слишком горячо, чтобы не обжечь.

Оба элементаля радостно кивнули – новая развлекуха! – и у Гая взметнулись волосы, словно рыжее пламя. А они у него не такие короткие, как у меня! А вовсе даже длинные, как у девушки, как и положено средневековым рыцарям. Гай замер, пытаясь разобраться в новых ощущениях, потом засмеялся.

- Щекотно! – улыбаясь пояснил он.

- Эх ты… мечник! – поддразнил я, – Щекотки боишься!

- Я не боюсь! – возразил Гай, – Я смеюсь ей в лицо!

Высох он почти моментально. Я остановил разошедшихся элементалей и мы пошли на стоянку. А мальчишка молодец! Стоянка была оборудована образцово. Кони стреножены и привязаны на длинную верёвку, костёр разожжён, сухой валежник для костра натаскан, шалашик на случай дождя сооружён, лапник нарублен и покрыт попоной. Даже пара птичек подстрелены и уже ощипаны. Только обжарить осталось, или в углях запечь. Или… ну-ка огненный явись на мой зов!..

Вот так мы и путешествовали, возвращаясь на волшебную поляну. И с пользой и развлекаясь. Мальчишка оказался просто клад. И послушный и исполнительный. И отличный специалист по фехтованию на мечах. То, что начал Тангус, мы теперь продолжили. И, признаюсь честно, если я и побеждал его в поединке, то исключительно за счёт силы. В технике боя, в подвижности, в скорости реакции и во всём остальном, кроме грубой силы, мальчишка меня превосходил.

- Сколько же тебе лет, Гай? – спросил я его однажды.

- Четырнадцать… скоро! – запнулся мальчишка, а потом печально вздохнул, – Поэтому, наверное, ещё усы не растут. Рано. И голос ещё… не взрослый. Не сломался.

- Наверное, – согласился я.

А про себя подумал, что в эти времена четырнадцатилетний парень – это, считай, взрослый, самостоятельный мужчина. Добытчик. На Руси, во времена Пушкина, в тринадцать лет свободно женились и замуж выходили. И считались вполне дееспособными, отвечающими в полной мере за свои слова и поступки.

Кстати, мальчишка оказался и чистоплотным. Никогда я не мог учуять, чтобы от него плохо пахло, или были бы заскорузлыми и грязными руки. Но купался он всегда отдельно. Чересчур стеснительный, что ли? Вроде бы, нет.

Так мы и ехали по известному мне маршруту, рассуждая о науке и магии, и почему наука – это отстой, но учить её всё равно надо, а магия это прекрасное искусство, заветная мечта большинства людей, но без неё можно обойтись.

- Прости, Лёха, – заявил вдруг мальчишка, вытягивая меч из ножен, – И прощай!

- Ты чего?! – у меня чуть глаза из орбит не вылезли, – Из ума случайно выпрыгнул, да так, что и сам не заметил?

- Нет, – совершенно естественным голосом пояснил Гай, словно о погоде, – Просто вон там разбойники. А они нас живыми не выпустят.

Я взглянул. Из-за пригорка, действительно, выезжал живописный отряд. Человек двадцать, а то и двадцать пять. С первого взгляда было видно, что это разбойники. Нет, я знаю, что в средние века в армии не было единой формы, или единого оружия, не было даже требования, чтобы солдаты брились или хотя бы мылись регулярно. Чаще всего, армейское подразделение, действительно, напоминало разбойничью ватагу. Но, только напоминало! Здесь же это была именно шайка. Повторюсь, это было видно с первого взгляда.

Почему? Ну… вот так сразу и не скажешь. К примеру, не было единого построения. Ехали толпой. Вот уж, чего-чего, а такого в армейском подразделении никто не потерпит! Ещё, не было резких и властных команд. Когда любой капрал командует, кому ехать направо, а кому налево. А в армии без этого никуда. Нет, это точно, не армия. Разбойники.

- Скверно! – признался я.

- Значит, погибнем с честью! – согласился Гай.

- Для них скверно! – поправил его я, – Надо же, как им не повезло!

- Почему? – вытаращился Гай.

- Потому, что я не рыцарь, – признался я, – И не постесняюсь ударить под дых. В смысле, не постесняюсь применить любой приём. В том числе, подлый. Убери меч!

- Но… – начал Гай, и не успел. Мы уже сблизились.

- Эй, жертвы! – насмешливо окликнул нас один из разбойников, плотный, коренастый, с широкой, окладистой, чёрной, как смоль, кучерявой бородой, отчего я сразу прозвал его мысленно «цыганом», – Жить хотите?

- Хотим, – согласно наклонил я голову, – А вы?

Разбойники захохотали. Эти дураки так были уверены в своём превосходстве, что даже оружие вытащили не все. Только двое. Молодой парень, примерно моих лет, тощий, как жердь, держал в руках изогнутую саблю, и пожилой, плюгавенький мужичонка, в лёгкой кирасе и шапке, с которой свисал конский хвост, держал на взводе арбалет. Ишь, как боится! Над такими всегда, даже свои, подтрунивают. А такие предусмотрительные, между прочим, чаще всего выживают. Тот же конский хвост на шапке – это у него не для красоты. Пучок конских волос защищает от удара мечом по шее гораздо лучше любого доспеха! Многократно проверено на практике! В сотнях боёв!

Нет, ну, что они, в самом деле? Я, между прочим, уже всех элементалей вызвал, уже всем задачу поставил. Объяснил кто и что делает, кто с кем и как взаимодействует. Можно сказать, план на бой объяснил. А они всё хохочут!

- Вот, что, весельчак! – вытирая слёзы смеха, сказал наконец «цыган», – Слезайте с коней, раздевайтесь. Мы вас, так и быть, не убьём. Идите себе, на все четыре стороны. Пешие и голые.

- Вот, что, ребята! – возразил я, – Если вы сейчас повернётесь и уедете, я вас, так и быть, не трону. Мне от вас ничего не надо, и я не шериф, чтобы вас ловить. Двигайтесь вот в этом направлении. И останетесь живы. Иначе ничего обещать не могу.

И, прямо на дороге, огненный элементаль прочертил две огненные полосы. Прямо, как взлётно-посадочную полосу аэродрома. Даже огоньки загорались не одновременно, а «бегущей дорожкой». Это мы с ним давно ещё отработали. Не для сегодняшнего случая, а так, для тренировки.

- Волшебник?! – разбойники подобрались и насторожились. Некоторые потянулись за оружием. Повернуть не захотел никто. Вот, дураки!

- Может, ты и волшебник, – проворчал «цыган», да нас всё равно слишком много! И оружие у нас заговорённое! Тебе нашу защиту не пробить!

- Правда? – удивился я, – Заговорённое? Тогда это меняет дело! Тогда оружие оставить! Которое заговорённое. А сами, так и быть, уматывайте. Можно с лошадьми. А, впрочем… Гай, скажи мне, здесь есть хорошие лошади?

- Есть пара, – признался мальчишка, – Но я бы их всё равно не стал брать. Наверняка, или краденые, или грабежом добытые!

- А если мы отнимем их у грабителей? Это же не грабёж? А, когда встретим владельца, тогда честно вернём? Так будет по-рыцарски?

- Мне надоели твои шутки! – резко и гневно воскликнул «цыган», – Ребята!..

Что он хотел сказать «ребятам», осталось тайной. Потому что он не договорил. У него ярко вспыхнула борода. Ну, да. Какой бы не был у него заговорённый доспех, он защищает что угодно, только не бороду. Ещё четверым, стоящим с ним в первом ряду, плеснуло в лицо кипятком. Прямо из ниоткуда. Но, щедро. Если вам кто-то скажет, что разбойник может сражаться, получив серьёзные ожоги лица, так, что оно всё мгновенно покрылось волдырями, не верьте! Не может! Первый ряд разбойников взвыл.

И тут тоненько пропела арбалетная тетива. Я поморщился. Арбалетный болт ударился о воздушный щит, срикошетил вверх, а затем, направляемый воздушным элементалем, воткнулся прямо в плечо самого арбалетчика. Возле шеи. Плюгавый мужичонка свалился с коня. Может, от неожиданности, может, от боли. А, скорее всего, он, своей гнилой сутью почувствовал, что дело плохо и в бой лезть не стоит. Лучше упасть и притвориться дохлым.

Очень вовремя земляной элементаль выворотил кусок чего-то, похожего не то на мрамор, не то на гранит, и с хрустом разломил на бесчисленное множество осколочков. Каждый получился небольшим, но очень острым. И тут же воздушный вихрь подхватил эти осколочки и с силой швырнул их в морды лошадям второй линии разбойников, которые пытались объехать первую пятёрку воющих товарищей. Даже, если бы это был просто песок, лошади бы остановились. Им бы глаза запорошило. Сейчас же лошади попросту взбесились! От дикой боли и рези в глазах. Они вставали на дыбы, падали на бок и катались по земле, подминая всадников. Паника передалась и другим лошадям. Разбойники никак не могли их успокоить и укротить.

Если кто-то не понял, я поясню. Может, у разбойников, действительно были зачарованные доспехи. Может, нет, и они попросту бахвалились. Разницы никакой. От чего защищает зачарованный доспех? От проникновения магии. То есть, если вы хотите, чтобы ваш элементаль проник внутрь доспеха и вскипятил кровь жертвы, у вас этого не получится. Но я никого внутрь доспехов сейчас не отправлял! Всё, что делали мои элементали, они делали снаружи, на открытом пространстве. А от этого никакой зачарованный доспех уберечь не в силах! Как можно уберечь лицо от кипятка? Да, подогрели кипяток магически. Но, теперь это стал обычный кипяток. Ничем от кипятка, подогретого на костре, не отличающимся. И никакой доспех от него не спасёт! Были бы разбойники на лошадях, одетых в броню, может, они и уберегли коней от удара мелкими камушками в глаза. Потому что такие конские доспехи тоже с узкими прорезями для глаз. Защита от стрел. Но, вы можете представить себе разбойников на таких конях? Я – нет! Конь разбойника должен быстро скакать, а не тащиться целый день в броневом доспехе, изнемогая от тяжести! Ну, значит, получите подарочек!

Задние ряды разбойников заволновались. Никому не хотелось разделить судьбу товарищей. Ни тех, кто был ошпарен, ни тех, кто был раздавлен. Ни того, который пострадал от собственной стрелы. Мечи, сабли и булавы перекочевали в руки. Но, как-то без азарта. Каждый опасался неведомо чего. И правильно делал.

- Бросить оружие! – грозно скомандовал я.

А сам наклонился и сломил с ближайшего кустика тонкую веточку. И разломил её в руке на несколько кусочков, предварительно очистив от листвы.

Я не хотел этого делать. Это была вынужденная мера. Причём, они сами меня к этому вынудили. Дело в том, что в таких, критических ситуациях, когда большинство группы колеблется, инициативу на себя всегда берёт лидер группы. В любой группе. Если, конечно, он настоящий лидер. В армии – командир. У спортсменов – тренер. У разбойников – атаман. Особенно у разбойников. В армии командира могут назначить. Спортивного тренера может купить спортклуб. У разбойников атаман может выбиться в лидеры, только используя личные качества. Лидерские качества. Конечно, я оказался прав.

- Взять их! – истерично завизжал один из разбойников, здоровенный детина с золотой серьгой в ухе, щеголевато одетый и сидящий на лучшем жеребце, – Взять их! Я натяну их шкуры на барабан! Они заплатят!..

Он не договорил. Я подкинул один из кусочков веточки в воздух и – фух! – никто и глазом не уследил, а ветка уже торчала в глазнице атамана. Подхваченная воздушным вихрем, она пробила глаз и застряла глубоко в мозгу. Атаман кулем свалился на землю.

- Ещё желающие есть? – холодно поинтересовался я, демонстративно подбрасывая и подхватывая несколько оставшихся прутиков, – Оружие на землю!

Знаете, почему снайперы в первую очередь отстреливают командный состав? Правильно, потому что теряется управление. А управление – это цементирующая составляющая любой группы. Нет управления – нет банды разбойников. Просто сборище отдельных лиц, считающих себя разбойниками. Каждый из которых сам за себя. А самому за себя страшно. Если бы был какой-то неформальный лидер, он бы мгновенно принял командование на себя. Но в бандах таких неформальных лидеров не любят. Атаманы их считают своими конкурентами. И уничтожают. Либо открыто, либо втихаря, либо посылая на самые опасные задания, где они благополучно погибают. Вот и в этой банде неформального лидера не нашлось. Первой звякнула о дорогу сабля того молодого парня, который с самого начала держал её в руках. И показала пример остальным. Зазвенело железо под копытами. Разбойники освобождались от компромата.

А горка получилась весьма внушительная! Мечи, топоры, кинжалы, булавы, секиры, копья и дротики, сабли всякого вида, кистени на цепочках, ножи, кастеты, луки, арбалеты, связки стрел и болтов… И, конечно, щиты. Самых разных форм и расцветок.

- Теперь отъехали в сторону! – сурово приказал я, – Гай! Выбери двух коней! Лучших. И приведи сюда.

Мальчишка ни на секунду не задумался. Первым делом он схватил коня, который был под атаманом. Теперь уже, бывшим атаманом. И ткнул пальцем на коня, на котором сидел «цыган». Правда теперь, без бороды, с опалённым лицом, он на цыгана совершенно перестал походить. Но, не менять же ему из-за этого имя? На какое-нибудь «колобок» или «оладушек»? Потому что его розовая, обожжёная харя на другие сравнения не тянула.

Мне сперва показалось, что бывший «цыган» хотел что-то возразить. И даже открыл рот. Потом огляделся и увидел мой пристальный взгляд и глаза товарищей по банде. И ни один из этих взглядов не сулил ничего хорошего. «Цыган» потупился и слез с коня. И тут же отправился ловить одного из коней, которые задавили своих всадников и остались без хозяев. А мальчишка ухватил его коня под уздцы и повёл к нам.

- Та-ак! – сказал я нехорошим голосом, – А теперь все дружно едут во-о-он в том направлении. Десять вёрст. И ни шагом меньше. Больше можно, меньше нельзя. И не оглядываются. После этого можете делать что хотите. Лично я советую построить свою небольшую деревню и заниматься хозяйством. Конечно, рано или поздно вас найдут. И заставят платить налоги и пошлины. Если поверят, что вы испокон веков на этой земле сидите и ни о каких разбоях слыхом не слыхивали. Если не осядете, то опять же, вас найдут. Всю банду. Ну, и вы знаете, как поступают с разбойниками и грабителями. Выбор за вами.

Я подъехал ближ к «цыгану» и сделал вид, что принюхиваюсь. Потом закатил глаза под лоб и со значительным видом кивнул головой.

- Ты будешь отвечать за то, чтобы вы отъехали не меньше десяти вёрст! – сказал я ему, – Лично! Своей собственной шкурой! Я тебя запомнил! Я за тобой, на любом расстоянии, проследить смогу! Поэтому едешь сзади, следишь, чтобы никто не оглядывался и считаешь расстояние. И помни, лучше вы проедете больше десяти вёрст, чем меньше. Если меньше, то я с тебя живого шкуру на полоски… гм!.. я тебя накажу! Марш!

Понурые разбойники тронулись в путь без возражений. Искоса поглядывая на пучок веток, которые я всё ещё держал в руке. Замыкал процессию бывший «цыган», который теперь был весь белый и даже на оладушек не походил. А мы остались наедине с горой ненужного нам железа.

- Они вернутся! – непреклонно заявил Гай, – Непременно! Отъедут на десять вёрст и устроят совещание. Выберут нового атамана. И вернутся. Мало того, они за нами пойдут. По следам. И не успокоятся, пока не отомстят. Натура у них такая!

- А ты предлагаешь мне их в город отвезти?! – озлобился почему-то я, – И вместе с ними властям сдаться? Вот, десать, обычные разбойнички, целой бандой, а вот и я – особо ценный пособник государственного преступника! Спасибо тебе, Гай!

- Я этого не предлагал, – хмуро возразил мальчишка, – Надо было их всех здесь и уничтожить. Всю банду!

- Ты принимаешь меня за палача? – поразился я, – Который хладнокровно казнит всех подряд? Без суда и следствия? Ну, нет! Даже вот эти трупы валяются… мне на них смотреть больно! А, ведь я просто защищал свою жизнь! Или я, или они! А, всё равно, на душе муторно. Ты же мне предлагаешь казнить тех, кто сдался. Пленных. Безоружных. Нет, и ещё раз нет! Я так не могу!

- «Любой благородный господин, встретивший на своём пути воров, разбойников и грабителей, вправе и обязан…», – принялся цитировать Гай, полузакрыв глаза.

- Я не «благородный господин», – перебил я его, – И никому я ничего не обязан! Это земли герцога Истодского? Вот пусть герцог Истодский и принимает меры по поимке и уничтожению бандитов! Вместо того, чтобы организовывать казнь невинных людей! А у меня другие заботы.

- Лёха, ты не прав! – пробурчал Гай и отвёл глаза.

- Лучше посмотри, что хорошего у них есть из оружия, – примирительно сказал я, кивая на гору железа, – Что может нам пригодиться? Только, немного! Наши кони и без того, перегружены! Часть нашей поклажи нагрузим на этих двух, которых отобрали. Ну, и можно, кое-что из оружия. Но, немного!

Любому мальчишке, только кивни на оружие! Гай, чуть не по пояс зарылся в железо.

- Вот неплохой меч! Вот доброе копьё! – периодически восклицал он, – О! А этот кинжал достоин моего… хм!.. моего внимания! А щит, пожалуй, заговорённый! С виду неказист, но стоит десяти красивых!

- Никаких копий! – железным голосом отсёк я, – Никаких щитов! Никаких булав и клевцов с секирами! Никаких доспехов! Я не рыцарь! И – увы! – ты не рыцарский оруженосец. Можем выбирать среди мечей, кинжалов, ножей, луков и арбалетов. Всё! Остальное оставляем без внимания, будь оно даже трижды заговорённоё!

Мальчишка приуныл, но ненадолго. И вновь с азартом кинулся разгребать кучу. Через полчаса на пыльной дороге передо мной лежали два прекрасных меча, два кинжала, шесть ножей, два лука и два арбалета с огромным запасом болтов и запасными тетивами.

- У нас уже есть всё это, – мягко сказал я, – Кроме арбалетов. Нужно ли менять шило на мыло?

- Нужно! – сказал мальчишка безапеляционно, – У нас неплохое оружие, согласен. Велир Тангус знал толк в оружии и дрянь с собой не возил. Но это – лучше! Много лучше. Если не хочешь взять дополнительно к своему, лучше своё выбросить, а это взять. Я так понимаю, что банда не одного благородного рыцаря обобрала. И не за один год.

- Но, к своему оружию мы привыкли, – возразил я, – Оно уже в руке лежит, как влитое. А к этому нужно ещё привыкать.

- Два дня тренировок, – презрительно скривился мальчишка, – И ты сам предпочтёшь новый клинок! Он лучше! Через два дня можешь старый продать, за него неплохие деньги дадут. А с новым ты и сам не расстанешься! Ты только попробуй! Возьми его в руки!

Я попробовал. Взял один из мечей и на пробу взмахнул им крест-накрест. М-м-м! Действительно, восхитительное ощущение! Прекрасный баланс! Меч словно врос в руку, стал её продолжением. Я шагнул к кусту. Вжик! Я и не почувствовал сопротивления. А половина куста оказалась срубленой, словно не мечом, а скальпелем каждую ветку резали.

- Да! – восторженно признал я, – Это вещь!

- А я что говорил? – задрал нос мальчишка, – Бери, не пожалеешь!

- Ну… грузи! Мы не рыцари, нам оружие открыто возить нельзя. Кроме луков и арбалетов. Вот и грузи всё в мешки и торбы.

- А с остальным что? – нахмурился Гай, – Напоминаю, разбойники вернутся! Они понимают, что всё оружие мы с собой не увезём ни в коем слу…

И его рот сам собой открылся. Оружие медленно проваливалось под землю. Земляной элементаль чувствовал себя счастливым. Развлекуха! А ещё я ему другую развлекуху пообещал! Вся куча утопала примерно с четверть часа. Именно утопала, а не закапывалась. То есть, на поверхности земли не происходило видимых изменений. Даже травинки, которые росли по обочине дороги, оставались нетронутыми. А от кучи не осталось и следа. Как и от трупов.

А потом у Гая рот открылся ещё больше. И было от чего открыться. Вся дорога словно поплыла в сторону. Метров на двадцать, не меньше. Вместе с лежащими на ней камешками, вместе с придорожным кустом, у которого я обрубил веточки, опробуя новый меч, вместе с пятнами крови, вообще, вся дорога. Она уплывала из-под копыт лошадей.

А потом у мальчишки рот открылся ещё шире, хотя я считал, что шире уже не получится. Получилось. Отпечатки наших копыт поползли от дороги в сторону. Совсем в другую сторону от нас. Перпендикулярно дороге. Прямо по траве.

- Поехали! – скомандовал я, – Наш путь лежит во-о-он к тому лесу. Мы должны добраться туда, пока разбойники не вернулись. А следы наши будут идти прямо и прямо, но совсем в другую сторону! Пока на пути не встретится какая-нибудь река. Нет, я мог бы и по поверхности реки следы проложить, но это будет… э-э-э… нереально! Разбойники догадаются, что их обманули. А так – подумают, что мы въехали в реку, чтобы следы запутать. И будут искать по обеим сторонам реки. Ну и пусть ищут!

- Ты великий маг! – челюсть мальчишки наконец-то вернулась на место, но глаза сияли восхищением, – Ты круче всех известных мне магов!

- Вовсе нет, – признался я, – Всё, что ты видел, это не моя идея. Это я увидел и узнал от учителя. Вот это был, действительно, великий маг! Велир Тангус!..

На меня накатило… не знаю. Одновременно, горькое разочарование, депрессия и упадок сил. Ничего не хотелось. Лечь на землю – и умереть! Как это славно, сдохнуть на природе, под лучами этого тёплого солнышка! И не трястись на жёстком седле, пытаясь уехать неизвестно куда, неизвестно зачем!

- М-м-м! – замычал я от горя, обиды и отчаяния, – М-м-м!

- «Откат»? – участливо спросил мальчишка, – Подожди, у меня немного изюму осталось! Какая-никакая, а сладость. Вот, покушай!

Я оттолкнул его руку. Не хочу я изюма! Ничего не хочу! Умереть хочу! О! У нас же есть верёвка? Вот доедем до того лесочка, подыщем крепкое дерево…

- Ешь изюм, говорю! – прикрикнул Гай, – И учти, ты в состоянии «отката» слабее младенца. Будешь вредничать – я тебя свяжу, и буду с ложечки кормить, как младенца.

Я опять замычал, на этот раз от обиды. От горькой, рвущей сердце обиды. Я ему… а он мне… вот такая его благодарность… Эх!

- А ну, открой рот! – рявкнул Гай, потерявший терпенье, – Я сказал, открой рот! Вот так! А теперь жуй! Ешь, я сказал! Только попробуй выплюнуть! Я тебе плюну! Ешь!

Пришлось жевать. Через силу, безо всякого желания. Механически двигая челюстями и обдумывая, как я этому скверному мальчишке отомщу. Сжечь на медленном огне? Погрузить в землю по шею и оставить умирать? Поднять в воздух, метров на двадцать, и отпустить? Лить ему в лицо воды, пока не захлебнётся?

М-м-м! А изюм такой сладкий!

- Ещё! – сказал я слабым голосом, – Ещё изюму! Хочу!..

- Кончился, – виновато опустил голову мальчишка, – Я же не знал, что тебе понадобится. Вот и сьел. Раньше ещё. Ты не переживай! Придумаем что-нибудь! Вот, в лесок въедем и придумаем!

И я заплакал. Горько и тоскливо всхлипывая. Пытаясь нашарить руками рукоятку кинжала, всё время попадая на чьи-то руки и вынужденно вырываясь. Пока совсем не обессилел. И провалился в мрачный, чёрный омут беспамятства.