Попытка – не пытка! Правда ведь, товарищ Берия?

Приписывается И. В. Сталину.

Начальник тюремной охраны был лыс и необыкновенно толст. Словно всю жизнь вредным фастфудом питался. И пахло от него, как от свиньи. Нет, в этом мире, вообще, редко кто благоухал. Но этот пах особенно противно. А глядел брюзгливо, словно король. Однако, делать было нечего. Я подобострастно склонился в низком поклоне.

- Благородный господин! О милости прошу! Как отца родного!

Поросячьи глазки окинули меня взглядом с головы до ног и с ног до головы. Н-да, вид мой не вызывал желания вскочить и броситься на помощь. Одежда среднего подмастерья, никаких тебе золотых перстней и цепей на шее. С другой стороны, он не мог не знать, сколько монет мне пришлось высыпать, другим охранникам, чтобы оказаться с ним вот так, наедине. С глазу на глаз.

- Чего тебе? – лениво прохрюкал этот боров.

- Умоляю! – выдохнул я и не погнушался бухнуться на колени, – Две минуты! Я сейчас всё расскажу!

- Ну?..

- У нас есть ферма, – зачастил я, – У семьи нашей, стало быть! Коров держим. Года три назад это случилось. Отбилась одна корова от стада. Пропала. Вестимое дело, пошли её искать. И так свезло, так свезло! Нашли в лесу. А она потом взяла и отелилась!

- Бывает, – у этого хряка появился в глазах интерес. Ферма – это уже кое-что. Можно хапнуть пару мерчеров, а то и гловер, – Бывает, что дикий тур корову покроет. Тогда бычок рождается крупнее обычного телёнка, а тёлочка, наоборот, мельче.

- Ах, какой ты грамотный и образованный, благородный господин! – восхитился я, изо всех сил изображая искренность, – Всё на свете знаешь! Обычно так и бывает, да. Но на этот раз всё вышло по другому. Родилась тёлочка, да такая крупненькая! Вошла в возраст. В полтора года с бычком подружилась. Телёночек появился. Бычок. Стала корова молоко давать. И – не поверишь, благородный господин! – не ведро в день, и даже не полтора ведра. Три ведра в день! Да такое вкусное и жирное!

- Значит, это был не тур! – глубокомысленно заметил толстяк, – Только мне-то ты зачем об этом рассказываешь?

- Заболела она! – всхлипнул я, – Представляешь, господин хороший? Заболела!

- А я тут при чём?!

- Так я и говорю, – поднял я на него умоляющий взгляд, – Дозволь с магом Тангусом на пару минут встретиться! Он у тебя в тюрьме сидит. Только две минуты! Говорят, он по коровьим болезням лучший специалист.

И я выложил на стол две золотые монеты. Толстяк порхнул к столу, словно бабочка. Что он там сделал, уследить глазом оказалось совершенно невозможно. Но монеты исчезли. А взгляд толстяка стал хитрым и подозрительным.

- Встреча с магом? Государственным преступником? И по золотой монете за минуту? От простого фермера? Не верю! За каждый золотой тавлер можно трёх коров купить! Вместо того, чтобы одну вылечить. Чего тебе надо?!! Говори!!!

- Твоя милость! – завопил я, испуганно оглянулся и понизил голос, – Твоя милость, сам посуди: купить можно трёх коров, это да. Обычных. Обычных, господин! А у меня необычная! Эх, если бы она тёлочку родила! А то – бычок! Нет, бычок, это тоже хорошо. Но нам с отцом позарез надо, чтобы эта корова жива была. Это же новая порода! Если мы эту породу выведем мы же озолотимся, телят продавая! Нет, тут двух золотых не пожалеешь. Дозволь, господин хороший, с магом встретиться!

И я выложил на стол ещё серебрянный гловер. И опять не уследил, куда он исчез.

Минуты три, не меньше, начальник охраны буравил меня своими глазками. Я переминался с ноги на ногу, робко поглядывал на жирдяя, и делал вид, что больше у меня ни медного полупака за душой нет.

- Ладно! – буркнул наконец толстяк, – Как первую стражу пробьют, приходи сюда же. Я тебя сам к этому Тангусу проведу. И сам за тобой присмотрю! Если что, ты у меня в этой тюрьме и останешься!

- Благодарю! – засветился я счастливой улыбкой и, часто кланяясь попятился к выходу, – Благодарю, твоя милость! Ты мне надежду дал! Что, значит, есть у нашей коровки шанс! У Зорьки нашей!

Я выскочил на крыльцо и перевёл дух. Так, первая часть дела сделана. Теперь надо очень хорошо подумать, как выполнить вторую. Я так задумался, что чуть не налетел на патруль городской стражи. Два вояки стояли, о чём-то беседуя, опираясь на свои бердыши. Шлемы они, конечно, по такой жаре сняли, и держали в руках. А кольчуги и кирасы были надеты, как предписано. Потели они под этими кирасами неимоверно и пахло от них… В общем, поэтому я на них и не налетел! Пробормотал что-то извиняющееся и повернул в сторону.

- Эй, парень! – окликнул вдруг один из них, – А не тебя ли я видел дней шесть тому назад рядом с магом Тангусом? С государственным преступником? Который один из троих заговорщиков и мятежников?

Ах, как мне хотелось сказать, что он ошибся! И, только страшным напряжением сил я этого не сказал. Нельзя. У этих ребят профессиональный взгляд. Маленькое, крохотное подозрение – и я уже в тюрьме. Пока не выяснится, кто я. И ведь Тангус предостерегал! Нет же, попёрся к нему, когда он в свой трактир вселялся. Заодно своим нарядом новым похвастать и уточнить про турнир. Проходил мимо патруль, помню. Но, кто же мог подумать, что один любопытный взгляд может меня к тюрьме привести? Нет, не хочу!

- Это, когда маг в трактир заселялся? – улыбаясь, повернулся я к стражнику, – Я! Он меня спросил, не хочу ли я заработать? Кто же не хочет? Я ему помог вещи заносить. Тяжёлые, между прочим! Целых полтора пака заработал! А, что?

- Тяжёлые, говоришь? – вклинился второй, – А, когда нынче в трактире искали, и не нашли ничего! И хозяин молчит. И конь пропал. Куда всё делось? Не знаешь?

- Откуда? – развёл я руками, – Это же сколько дней назад было! Это надо мага спрашивать, куда он всё дел!

- Спрашивают… – процедил второй, – Да, пока молчит.

Я снова пожал плечами, повернулся и пошёл уверенной походкой человека, которому нечего бояться всяких там стражников. Хотя сердце частило в груди, словно пулемётная очередь. И спиной чувствовал, что оба стражника смотрят мне вслед.

А, вот вспомнит, тот первый, что видел меня не в этих обносках, а в роскошном костюме, и что говорить? Вещи, понимаешь, заносить помогал, целый пак заработал!..

До ночи я шатался по городу и всё раздумывал, что я могу предпринять. Получалось, что ничего не могу. Если только сам маг не посоветует чего-нибудь умного. У него связи, знакомства, протекции. Его, если что, даже магическая академия должна поддержать. А я? Ничего у меня нет, кроме самого Тангуса!

Едва наступила темнота, я уже был рядом с тюрьмой. Встал в тени деревьев и стоял. Наконец, слегка приоткрылась дверца, оттуда выглянул жирный начальник тюремной охраны, поводил своими поросячьими глазками из стороны в сторону и снова скрылся внутри. Я бросился к дверце.

Начальник был к помещении не один. Рядом с ним стоял здоровяк в доспехе с тяжёлой секирой в руках, правда без шлема. И глядел на меня очень подозрительно.

- Корова, говоришь, заболела?.. – с сиплым придыханием спросил начальник охраны, и вдруг рявкнул, – А ну, лицом к стене! Руки упереть в стену!

Пришлось подчиниться. Толстые, волосатые, вонючие лапы начальника ощупали меня. Дураки! Они не знают, что такое карманы! Начальник проверил только, нет ли чего за пазухой и в рукавах. Да я, с таким «обыском», им в тюрьму слона протащу! Живого!

Предсказуемо, у меня за пазухой оказался только кошель. С четырьмя мелкими монетками: один пак и три полупака. Нет, золото в том трактире у дороги я не оставил. Что я, сумасшедший что ли? Я зарыл всё в лесу, там где переодевался. Вместе с дорогой одеждой. И очень тщательно всё заровнял, с помощью элементаля земли.Оставил только несколько монет для пошлины при въезде в город, да за коня, которого определил на постой в конюшню.

Теперь начальник охраны тупо рассматривал эти монеты, которые высыпал на стол.

- Так, что, золота нет? – уныло спросил он. Наконец-то догадался!

- Нету, – печально вздохнул я, поворачиваясь к нему лицом, – Всё тебе отдал! До последней… гм! Только медью не рискнул тебя обидеть! Думаю, это обидно: такому большому начальнику предлагать мелочь?

- Значит, ты с этим Тангусом не заодно? – начал прозревать начальник.

- Я?! Заодно?! – я сам удивился, насколько это у меня искренне прозвучало, – Да я об этом Тангусе только вчера от соседа Дарвиса узнал! Этот Дарвис ездил в соседнюю деревню к тётке Акотихе. К его, тётке, не к моей. А к этой Акотихе приезжала недавно племянница Жильда со своим мужем Фегелом. Этот Фегел держит закусочную в городе Трежине. Вот, я понимаю, житьё! Сам Фегел в дверь не пролазит, жену свою, Жильду, племянницу Акотихи, откормил. Всегда с подарками приезжает. Вот, в тот раз серёжки привёз. Да такие красивые… ой, чего-то я заболтался. Так вот, этот Фегел иногда закупает пряности у торговцев. И вот, заглядывает к нему однажды торговец Бардас по пути с острова Чизь… ну, это где королевство Пилания. И рассказывает, что был он проездом в городе Шваге, и заехал к тамошнему шорнику Чурасу с улицы горшечников. По делам, разумеется. Слово за слово, Чурас и похвастал, что, дескать, есть такой маг Тангус, который часто заезжает в их город. Не реже, чем раз в два-три года! И так он хорошо коров лечит, что те прямо совсем не болеют! И лошадей лечит, и вообще – скотов! А если кто-то всё же заболевает, то приводят больную животину к магу, когда он приезжает, и он её в два счёта в порядок приводит. Даже самых больных! Вот, рассказал, значит, шорник эту историю Бардасу, а Бардас и думает, как бы ему этого самого мага повстречать бы. Мерин у него, у Бардаса старый уже, повозку еле таскает. И, когда этот Бардас заехал к Фегелу, он ему и пожаловался, мол, слышать о маге слышал, а видеть не приходилось. Ну, Фегель, ясное дело, не поверил, подсмеиваться стал, мол продавай лучше своего мерина, пока тот жив, да покупай молоденького коня, дешевле выйдет, чем у мага лечиться! А Бардас упёрся, я мол, своему приятелю Чурасу доверяю, он плохого не посоветует. С тем Бардас и уехал. А Фегел, когда приехал в гости к Актоихе со своей женой Жильдой, да привёз ей в подарок… а, я об этом уже рассказывал! В общем, Акотиха принялась нахваливать Фегеля, какой, дескать, разумный человек её племяннице в мужья достался! А Фегель головой кивает и говорит, что дескать, всё правда, умный он и разумный. А есть на свете такие дураки, вроде Бардаса. И рассказал всю историю тётке Акотихе. А когда к тётке приехал Дарвис, мой сосед, то тётка Акотиха…

Я нёс эту ахинею и всё ждал, когда же этому толстому упырю надоест меня слушать? Когда он рявкнет мне, чтобы я заткнулся? Но, нет, начальник тюремной охраны слушал очень внимательно, даже голову набок склонил. Быть может, такое обилие очевидцев, его успокоило? Пришлось заканчивать.

- А тётка Акотиха и говорит Дарвису, дескать бестолочь ты, хоть и мой племянник! Взял бы пример с Фегеля! Вот, мол, голова, так голова! Не то, что какой-то там Бардас! И рассказала всё Дарвису, как есть. А Дарвис, понимаешь, обиделся. Он тётке Акотихе половину поросёнка, закопчёного, в подарок привёз, а она его дураком обзывает! Вернулся он в наше село весь угрюмый. Я его и спрашиваю, чего это он невесел? Пирогами объелся в гостях или наоборот, пирогов не дали? А он мне, стало быть и рассказывает, ну, то, что я сейчас твоей милости рассказал! А меня, словно дубиной по голове кто-то стукнул! Вчера ещё, как раз объявили, что поймали троих смутьянов и в тюрьме содержат. И велира Тангуса среди них называли. А у меня горе-горькое, Зорька заболела. Эх, думаю, может, он и смутьян против человеков, а скотине-то, поди-ка, худа не сделает! Авось, посоветует корешок какой или травку! Пойду, думаю, упаду в ноги начальнику охраны, поклонюсь всеми деньгами, что за душой есть. Потому что, если Зорька выживет, то и я разбогатею, а если нет, то так и придётся по полупаку доходы слюнявить… И отец меня поддержал, иди, дескать! Не может быть, чтобы такой добрый человек, как начальних тюремной охраны, в наше положение не вник бы! Я и пошёл.

И я поглядел на начальника охраны так жалобно, что чуть сам не расплакался. Много позже, когда я раздумывал над этим эпизодом, я вдруг вспомнил, что на пальце у меня был тот самый перстень, который отдал мне Тангус, который якобы помогает окружающим поверить в твою байку. Не знаю, может перстень помог, может начальник оказался таким доверчивым, но он тоскливо поглядел на медные монеты на столе, и потянулся к переносному масляному фонарю:

- Пошли… Но, помни! Две минуты!

Мы шли длинными коридорами, поднимались и опускались по лестницам, дважды начальник охраны отпирал и тщательно запирал за собой низенькие дубовые двери, и мы опять шли и шли и шли. Охраны было, на удивление, мало. Хорошо, если на один длиннющий коридор стоял один охранник. Да и тот, чаще всего, дремал, пробуждаясь, впрочем, при нашем приближении. В коридорах было темно и душно. Редко-редко чадили одинокие факелы. Было сыро, тоскливо, страшно и холодно.

- Здесь, этажом ниже, общая камера, – счёл нужным объяснить начальник охраны, а может самому от гнетущей тишины ему было не по себе, – Там, значит, обычные преступники, воры, бандиты, насильники. А для твоего Тангуса и таких, как он, есть отдельные, одиночные камеры. Вот, на этом этаже. Для особо опасных!

- А не сбегут? – опасливым шёпотом спросил я.

- Не сбегут! – уверенно ответил толстяк.

Уж, очень, зараза, уверенно ответил!

Наконец, мы остановились перед одной из дверей. Толстяк помедлил, прислушался, сунул мне в руки фонарь и загремел ключами. Дверь распахнулась с противным, визгливым скрипом. Толстяк шагнул через порог, поднимая лампу повыше.

На охапке сена, прикованный длинной цепью к каменной стене, скрючился старик. А я раньше и не замечал, насколько Тангус стар! Всегда он выглядел бодрым, полным сил, мужчиной средних лет. Учитель приподнял голову.

- Благородный велир! – затараторил я, чтобы, не дай бог, учитель не додумался бы меня окликнуть первым, – Благородный велир! Я по поводу коровки! Коровка у меня заболела! Не ест, не пьёт, сердешная! Только мычит протяжно!

Тангус бросил на меня острый, внимательный взгляд. Повернул голову к начальнику охраны и посмотрел на него вопросительно.

- У этого доброго сельчанина корова заболела, – пояснил начальник, – Поможешь?

- Корова? Помогу. Только оставь нас вдвоём. Ты же не думаешь, что я буду свои секреты на всех углах рассказывать?

- Твоя милость! – чуть не завопил я умоляюще, – Две минуты! Ты обещал! Пусть он мне скажет, как корову на ноги поднять!

Начальник охраны заколебался. У него не было в планах оставлять нас наедине. Но, с другой стороны, деньги он уже взял…

Толстяк подумал, тщательно проверил надёжность цепи, поставил фонарь на пол и вышел из камеры. Дверь опять противно заскрипела, закрываясь. Тангус сел.

- Ты догадался принести что-нибудь из химикатов? – спросил он деловито.

- Нет… – признался я, – Я не соображу, что тебе может понадобиться.

- Может, и хорошо, что не принёс, – покладисто согласился Тангус, – Завтра, после твоего посещения, наверняка будет очень тщательный обыск. Иголку найдут, если бы ты её принёс! А что нужно… ну, в первую очередь, разрыв-трава. Как ты понимаешь, оковы на мне заговорённые. Иначе я бы от них давно освободился. А для разрыв-травы без разницы, какие оковы, заговорённые или нет! Ну, что ещё? А, вот что!

И учитель чётко и ясно перечислил всё необходимое.

- Всё плохо, Лёха! – сказал он, закончив со списком, – Всё гораздо хуже, чем я это представлял поначалу. Судя по тем вопросам, которые мне задавал дознаватель. Похоже, что нашу империю ждут серьёзные потрясения. И один подлец, по имени Велакр, скорее всего, знал об этом. И воспользовался. Кажется, он сговорился с герцогом Истодским, или шантажировал его. И я попал, как песчинка, под мельничное колесо! Понимаешь, мельничное колесо крутится не для того, чтобы перемалывать песчинки. Оно мелет муку. Но, горе той песчинке, которая попадётся у него на пути! Вот и я встрял в дело, к которому не имею отношения, но выбраться из него уже, пожалуй, не удастся! Ты, вот что, Лёха. Ты собой не рискуй. Уезжай, пока на свободе. Забудь, что я тебе тут наговорил. Брось. Прошу тебя только об одном: найди артефакты Йоты! Похоже, Велакр проговорился. Или не Велакр. Но, думается, мы не единственные, кто занят поисками артефактов. И если они найдут сокровища Йоты раньше, реки будут течь не с водой, а с кровью! Я тебе уже говорил.

Поклянись мне, Лёха, что ты не бросишь поиски! Не важно, куда ты их денешь, когда найдёшь! Хоть на дно моря выбрось! Хоть, в жерло вулкана! А сам возвращайся в свой мир. Главное, чтобы эти вещи не попали бы в грязные руки.

И ещё. Ты прости меня, Лёха. Я тебя тогда, первый раз, обманул! Не ты тогда огонь зажёг, не ты дождь вызвал, не ты его прекратил. Это всё я. Но мне нужно было, чтобы ты поверил в свои силы. Чтобы внутренне был убеждён, что можешь управлять своими элементалями. У меня получилось. Вот только не знаю, на пользу это или на беду.

- Знаешь, Тангус, я…

И в этот миг заскрежетали петли двери. В камеру ввалился начальник охраны, подозрительно осматриваясь по сторонам.

- А это, точно, поможет? – я посмотрел на мага, – Корова будет это есть?

- Поможет, – вздохнул маг, отворачиваясь к стенке, – Должно помочь.

Начальник охраны вновь проверил цепь. Грубо подёргал её и даже рассмотрел, поднеся фонарь очень близко к цепи. Я всё опасался, что, вот, капнет капелька горящего масла на сено, на котором свернулся калачиком Тангус… Нет, обошлось.

Ворча себе под нос, начальник охраны почти вытолкал меня в коридор и старательно запер дверь. Почему так изменилось его настроение? Быть может, когда он остался один в коридоре, действие перстня ослабло и он сам себе удивился? И растерялся? Не знаю, разобрать бурчание начальника было невозможно. Я тоже бурчал себе под нос. Но, специально, так чтобы меня можно было разобрать: «Эге, не забыть бы! Три средних корня ревеня!». Потом, через какое-то время: «Четыре ветки черемши заварить крутым кипятком и кипятить полчаса…». Ни и прочую ерунду, что в голову взбредёт. Лишь бы на рецепт похоже было. Кажется, сработало. Во всяком случае, меня отпустили подобру-поздорову. И даже вернули кошель с медяками. Я не рискнул селиться ни в одной из местных таверн. Очень могло быть, что мои приметы уже рассказали хозяевам. Но и бродить среди ночи по средневековому городу, где на каждом шагу можно встретить патруль – удовольствие ниже среднего! Я, крадучись, стараясь слиться с тенями от домов, добрёл до конюшни, где оставил своего коня, кинул мальчишке-конюху два полупака и преспокойно выспался на сене. А спозаранку уже выехал из города, замешавшись в толпе народа, покидавших так бесславно закончившийся турнир. В придорожный трактир я заявился в богатом обличье. Скромно позавтракал, взял всё, что нужно, и опять уехал, повторив свой наказ и пароль. Вернулся в город и поверг в шок бедного портного, заказав ему штаны особого кроя. И чтобы сделал за час! За срочность плачу вдвое! К чести портного, он управился в срок. Я подумал и решил переждать время до вечера за городом. Так надёжнее. Заскочил на минутку на рынок, накупил, не торгуясь еды, даже не сходя с коня, и выехал через самые дальние ворота. Чтобы, не примелькаться в одном и том же месте, и чтобы, если обратят на меня внимание при выезде, не ясно было бы где меня искать. А потом объехал город по кругу.

Я решил, что никому в голову не придёт искать меня на бывшем турнирном поле! Там наверняка всё разобрали и теперь голое место. А мне много не надо. Был бы ручей, да рощица возле ручья. Разведу костерок, наломаю веток, сооружу шалашик, прилягу, подумаю, как дальше быть. Потренируюсь с элементалями, а то уже два дня их не вызывал. Соскучились, небось!

Я ошибся. Бывшее турнирное поле не было пустым. Там, где когда-то теснились палатки, на голой земле сидел какой-то мальчишка. Мне стало любопытно и я осторожно, шагом, подъехал ближе. Мальчишка плакал. Навзрыд. Сидел, уставясь в одну точку, и горько ревел.

- Эй! – сказал я удивлённо, – А я тебя знаю!

Мальчишка молниеносно вскочил, схватил какой-то дрын и приготовился к бою. Очень профессионально. Теперь-то я в этом разбирался. Ему бы копьё, вместо дрына, и доспехи – можно было бы картину рисовать для назидания другим воинам.

- Ты оруженосец графа ши Турваса! – сказал я миролюбиво, – И мне нет дела, был ли ты с графом в заговоре. Мне интересно другое. Мне интересно, ты голодный?

Мальчишка настороженно смотрел, не отвечая, и не меняя защитной стойки.

- Дурачок! – пожал я плечами, – У меня есть еда. Если ты голодный, я поделюсь с тобой. Если нет, я поеду дальше. Я не собираюсь тебя ловить.

Мальчишка молчал. Я ещё раз показательно пожал плечами и поехал дальше, провожаемый настороженным взглядом. Отъехал до конца поля, спешился. Разложил костёр. Соорудил шалаш. Отпустил коня пастись. Достал из котомки краюху хлеба, и принялся ломать её ломтями, нанизывать на палочку и поджаривать. Вкуснотища!

- Ты прав! – раздалось неожиданно, так что я подпрыгнул, – Я голодный.

Как мальчишка умудрился подойти незамеченным, не представляю!

- Ладно! – проговорил я с набитым ртом и кивнул на охапку веток, – Садись, располагайся! В котомке хлеб, сыр и копчёное мясо. Можешь брать сколько хочешь.

Мальчишка не спешил. Он деловито переложил ветки так, что получилось уютное ложе, правда теперь оно было подальше от меня, поправил угли костра, косясь на меня краем глаза, и протянул мне котомку:

- Достань сам, сколько не жалко!

- Мне нисколько не жалко, – ответил я, – Бери хоть всё.

- Нет, – возразил мальчишка, – Если я в твою котомку сам залезу, это будет воровство! Достань ты из котомки!

Ишь ты! Он не доверял мни и на ноготь мизинца. Я сам, на его месте, не доверял бы. Со вздохом я приподнялся, развязал котомку а вывалил всё содержимое на расстеленную тряпицу. Здесь еды было на три хороших обеда и пару ужинов. Правда, без изысков. У мальчишки заурчало в животе и я уловил голодный блеск в глазах. Но парень не кинулся на еду. Он поднял на меня глаза и ещё раз уточнил:

- Я могу это кушать? Правда? Всё, что захочу?

- Правда. Можешь. Всё, что захочешь, – подтвердил я.

- Почему?

- Мне тебя жалко, – признался я.

Мальчишка странно дёрнул плечом и вскинул подбородок. Ну, да, оруженосцем знатной особы обычно брали юношу из благородной семьи. Не удивительно, что у мальчишки манеры не уличного попрошайки.

- Не надо меня жалеть! – хмуро произнёс мальчишка.

- Не буду, – покладисто согласился я, – Но, могу же я просто поделиться едой?

Мальчишка помолчал и взял куриную ножку.

- Я тоже узнал тебя, – сказал он, – Я видел тебя с велиром Тангусом.

- У меня были с ним финансовые дела, – сухо сказал я, – Займы, долги и прочие финансовые вопросы. Они, между прочим, в местной мэрии зафиксированы. А, что?

- Ничего, – ответил мальчишка, положил куриную ножку обратно, потом аккуратно связал тряпицу узелком и взял весь узел.

Я молчал. Мальчишка покосился на меня недоверчиво, потом сделал несколько шагов в сторону. И тут я вспомнил.

- Погоди-ка! – окликнул я его.

Мальчишка замер и его рука с узелком опустилась.

- Тут вот какое дело, – пояснил я, – Я вчера сладостей накупил… для одного человека. А он не пришёл. А сам я их не очень люблю. Ты любишь? Возьми! Пропадут же!

И я достал из другой сумки пакет со сладостями, которые приготовил было для Тангуса. Я, действительно, не великий охотник до сладкого.

Мальчишка не поверил. Он глядел на меня, открыв рот и не мог поверить, что я отдал ему всю еду и ещё предлагаю. Сладости! Наконец, рискнул подойти и взять ещё один свёрток из моих рук. Я равнодушно отвернулся, откинулся на спину, закрыл глаза и заложил руки за голову.

- Спасибо! – прозвучало сдавленно.

Надо же! Он про вежливость вспомнил! Наконец-то! Я не слышал как он ушёл. Он сделал это совершенно бесшумно. Между прочим, как и подошёл! Загадочный мальчик. Впрочем, у меня были более насущные темы для размышлений. И самые насущные из насущных – как попасть в тюрьму второй раз. Вторая корова заболела? Ха-ха!

Ближе к вечеру я понял, что не могу больше думать. Мысли устали пережёвывать одно и то же. Нужно отвлечься. Ага! И я вызвал элементалей земли и воздуха.

- Тэк-с! – сказал я тягуче, – Очередная схватка! Турнирная! Готовы?

Оба элементаля радостно закивали головами. Развлекуха!

- Мне нужен камень, размером… э-э-э… с лошадиную голову! На четверть утопленный в землю! – я внимательно посмотрел на земляного элементаля, – Чего стоим? Кого ждём?

Земляной спохватился и юркнул под землю. Через пару мгновений из земли высунулся приличный обломок булыжника.

- Задача! – объявил я, когда земляной вынырнул из-под земли вслед за камнем, – Вы оба хватаетесь за камень, каждый со своей стороны, земляной из-под земли, воздушный снаружи, и тянете его к себе. Кто кого перетянет! Считаю до трёх: раз… два… три!

Камень явственно зашевелился. Сначала он просто дёргался взад-вперёд. Потом, очевидно, земляной элементаль сообразил, что тянуть лучше не просто так, а рывками. И принялся воплощать идею в жизнь. Р-раз! – и камень рывком покрузился на четверть в землю, р-раз! – и ещё на четверть. Воздушный спохватился и применил ту же тактику. Хлоп! – камень высунулся из-под земли. Хлоп! – опять ушёл под землю! Хлоп! – высунулся из-под земли. Хлоп! – опять ушёл под землю! Любо-дорого посмотреть! Через десять минут рывки стихли. Элементали так утомились, что еле могли удерживать камень, не то, что тянуть. Ну и ладушки!

- Стоп, схватка! – скомандовал я, – Опять ничья! Э-э-э… пятьдесят вторая, если не ошибаюсь? Но, ничего, я вижу, что такие упражнения идут вам на пользу! Вы крепчаете день ото дня! Пожали друг другу руки и можете идти прочь, чтобы глаза мне не мозолить!

Элементали подчёркнуто официально и сухо пожали друг другу руки и исчезли.

- А, ведь они и впрямь, день ото дня крепчают! – подумалось мне, – И становятся не такими… стихийными. Более управляемыми. Вот и хорошо!

Я огляделся. Пора! Иначе городские ворота закроют. И я поскакал в город.

К зданию тюрьмы я подошёл в самые сумерки. И осторожно постучал в дверь начальника эхраны. Робко постучал. Заискивающе. Дверь распахнулась рывком, словно меня ждали. На пороге стоял толстопузый начальник охраны и смотрел на меня так, что у меня холодом между лопаток повеяло. Мне сразу убежать захотелось.

- Твоя милость! – обрадовался я, по возможности искренне, делая шаг к начальнику и расплываясь в улыбке, – А у меня радость-то какая! Зорька моя выздоровела!

Я сделал ещё один шаг вперёд и разрыдался на плече начальника охраны.

- Так выздоровела или сдохла?! – ошалел начальник от такой смены эмоций и принялся отдирать меня от плеча.

- Вы-вы-выздоровела! – прорыдал я, – Выздоровела, только надои снизились! Стали, как у обычной коровы! А зачем мне обычная корова вместо Зорюшки, надежды моей?! А я в неё столько денег… и сил… и вообще!

Я ещё старательнее обмусолил плечо начальника охраны. Пусть видит, как я страдаю! Наглядно! Я, между прочим, чуть не час с элементалем воды тренировался, чтобы он научился солёную воду пускать так, чтобы на слёзы похоже было. Прямо возле моих глаз! Буквально в миллиметре.

- Это всё он! – оторвал я наконец голову от плеча, и посмотрел заплаканными глазами в глаза начальнику охраны, – Этот проклятый маг! Тангус!

Я понизил голос до шёпота:

- Он мне неправильный рецепт сказал! А я за него два золотых!.. То есть, я их отдал не магу… Но, всё равно! Позволь, господин хороший, я из этого прохвоста правильный рецепт выколочу? А я выколочу!

И я демонстративно пакачал кулаком перед носом толстопуза.

- Ну, пошли! – подозрительно легко согласился жирдяй, – Как, бишь, тебя?

- Затонец! – радостно оскалился я, – Затонец из Маровичей!

В этом имени я был уверен. Я слышал его в придорожном трактире, ещё когда первый раз её посещал, когда снял комнату и оставил там вещи. Молодой парень, даже немного похожий на меня, назвался этим именем, когда принялся спорить с кем-то из собутыльников, с которыми делил четвёртый кувшин пива.

- Затонец из Маровичей, – задумчиво повторил толстый хряк, буквально затаскивая меня в ту комнату, которую я определил как его кабинет, – Так мне тебя и назвали, когда я согласился тебя первый раз к себе пустить. А потом я навёл справки!

- Какая похвальная предосторожность! – обрадовался я, – Я знал, что твоя милость, благоразумный и предусмотрительный человек! Настоящий начальник! Пример для подчинённых! Всем бы так!

- Молчать! – рявкнул толстяк, – Затонец из Маровичей действительно есть. Его знают. Но никто не знает Дарвиса из Маровичей! Который, вроде бы рассказал своему другу и соседу Затонцу о маге Тангусе! А? Что молчишь? Попался, шаромыжник?!

- Так он же умер… – ответил я удивлённо и наивно посмотрел прямо в глаза толстопузу, – Дарвис из Маровичей. Тому лет шесть уже, а может и семь.

Хорошо, подумал я про себя, что предусмотрел такой поворот. Подготовился. Могу играть, как на сцене, а не шарахаться от испуга из крайности в крайность.

- А!.. – воскликнул я, словно до меня только что дошло, – Ты думал, что тот Дарвис, про которого я рассказывал, это Дарвис из Маровичей? Нет! Тут, благородный сэр, такая смешная история вышла: Дарвис этот родом из Кляны, а женился на нашей девушке, из Маровичей. На Катлиде. Дочке хромого Чураса. И вот, сам подумай, не смешно ли: все добрые люди невесту в своё село перевозят, а этот Дарвис в наше село переехал! К невесте! Нет, никто не удивился. Хромой Чурас – это кузнец наш. Богатей! Лучше под боком такого тестя, как сыр в масле кататься, чем в своём селе бедовать. А тут ещё одно к одному: у нас один Дарвис уже есть. Ну, про которого я говорил. Который умер уже. Только тогда он был ещё жив. Вот и повелось, чтобы Дарвисов одного от другого отличать, стали этого Дарвиса звать Дарвисом из Кляны. Потому что он и правда, из Кляны. А, когда ты спрашивал про Дарвиса из Маровичей, никому и в голову не пришло, что ты про Дарвиса из Кляны спрашиваешь! Ну, разные же люди! Ха-ха!

Начальник охраны смотрел на меня всё ещё недоверчиво, но жёсткие складки возле лица у него уже начали разглаживаться. Спасибо перстню!

- Вот оно что! – пробормотал он, окидывая меня подозрительным взглядом, – Вот оно, значит, как! А чего ко мне пришёл?

- Милости просить! – ответил я твёрдо и встал на колени, – Прошу минуту! Даже в твоём присутствии! Узнаю, что этот гад в рецепте напутал, и всё! Я же за эту корову, надежду мою… Вот! В долги влез!

И я чрезвычайно бережно выложил на край стола золотую монету. Новенькую. Я её очень придирчиво отбирал из нескольких сотен таких же. Сейчас она лежала на столе и блистала в свете свечи, призрачно и маняще. Она словно умоляла: «Возьми меня! Возьми!».

Хряк не выдержал. Шагнул к столу и монета исчезла. И я деловито поднялся с коленей. А что? Торг завершён, деньги уплачены… И, словно завсегдатай, я кивнул головой начальнику охраны на переносную масляную лампу. Мол, давай, не тяни! Время, оно денег стоит!

Похоже, начальник охраны и сам себе удивился. Что повёлся на моё предложение. И сейчас мучительно раздумывал, что делать. Вариантов было немного. Например, отдать монету и выгнать меня вон. Нет, рука начальника не поднималась, чтобы вот так, самому, вынуть монету, которую он считал уже своей, и отдать! Был вариант выгнать меня не отдавая монеты. Но это значит, что с раннего утра я буду биться в истерике в суде. И не важно, поверят мне или нет, но в любом случае, он будет под подозрением. И, если на него уже подавали подобные жалобы, или подадут в будущем… будут неприятности! Это средневековье, господа! Понятия чести ещё не измарались, как в нашей продвинутой цивилизации. Ещё верят словам, а не только бумажкам с печатями! Обвинить меня в пособничестве государственному преступнику и арестовать? А потом в суде дело вскроется и весь город будет над ним потешаться? Или ещё хуже, вдруг мага признают невиновным? Какой может быть пособник у невиновного? Это уже не город будет смеяться, а всё герцогство! А то и империя! Оставался один разумный выход: отвести меня к магу. Да приглядеть за мной, как следует. Я же сказал, что не возражаю против его присутствия!

Весь этот тяжёлый мыслительный процесс отчётливо отпечатался на лице хряка. Его толстое лицо ходило складками, маленькие глазки то закатывались под лоб, то глядели на меня, остро и пронзительно.

Я ещё раз кивнул ему на лампу, с самым невинным видом. Мол, чего же ты? Начальник охраны вздохнул и потянулся к лампе своей толстой, волосатой лапой.

В камеру к Тангусу и на этот раз он зашёл первым, показывая мне жестом, мол, подожди. Ага! Щаз-з! Словно не замечая жеста, я шагнул через порог и бросился к учителю. Схватил его за шиворот, приподнял и встряхнул как следует.

Тангус был плох. Гораздо хуже, чем в прошлый раз. Много ли разглядишь при свете переносной масляной лампы? Но видно было, что его пытали. И пытали жестоко. Старый маг висел в моих руках, словно тряпичный. Но, деваться было некуда. Нужно продолжать свой фарс.

- Негодяй! – закричал я Тангусу прямо в ухо, – Ты мне какой рецепт дал? Почему моя корова удои снизила? А?!

И я ударил мага коленом в пах. Ну, так должно было показаться со стороны. Тангус согнулся от удара пополам. На самом деле, я, держа его за шиворот, резко наклонил его тело. Так, что создалось полное впечатление: согнулся от удара. И, когда наши головы сблизились, шепнул ему: «Ищи в штанинах! Возле башмаков!».

И тут же мне на плечо легла толстая рука.

- Не смей! – проревел начальник охраны, и отголоски его рёва загудели по дальним и ближним коридорам.

Похоже, он сам испугался своего крика.

- Не смей! – повторил он уже тише, отдирая меня от учителя, – Ты мне узника убъёшь! Как я оправдываться буду?!

- Так ведь он мне корову чуть не загубил! – возвысил голос я, – Я ведь всё по его рецепту делал! И корень ревеня, и череду, и вообще!

- Подожди, – слабым голосом вклинился Тангус, – А про отвар ромашки я тебе говорил? Когда рецепт диктовал?

- Нет, – растерялся я.

- Прости меня, добрый человек! – зарыдал Тангус и упал мне в ноги. И я почувствовал, как ловкие пальцы шарят у меня в районе щиколотки, – Прости меня! У меня после допроса тогда в голове всё перемешалось!

Я рассчитал всё правильно. Мешочки с нужными веществами у меня были подвешены на тоненьких, хлипких ниточках. Такие и ребёнок порвёт. С начальником охраны тюрьмы я разговаривал в темноте. В его кабинете горела всего лишь свеча. Было бы электрическое, яркое освещение, может и можно было бы заметить, что с моими штанинами что-то не так, хотя я старался, чтобы и при свете дня было незаметно. А при свете свечи – и подавно! Тем более, в тёмной камере, при свете маслянной переносной лампы! Нет, начальнику охраны ни за что не догадаться, почему Тангус обнимает мои ноги!

- Чего это с ним?! – повернул я голову к начальнику охраны, отвлекая его внимание на себя и давая Тангусу время. Вот, его пальцы принялись шарить и по второй ноге.

- Есть такая штука «откат»! – важно сообщил мне жирный боров, – Этот Тангус уже второй день «откатом» мается!

- А! – я сделал вид, что меня осенило, – Так, может, он поэтому рецепт перепутал? Не со зла? Тогда, выходит, зря я его саданул?

Тангус закончил с мешочками. Его пальцы ещё раз пробежались по моим ногам, ощупывая их, не пропустил ли чего. И Тангус принялся распрямляться. Я брезгливо сделал шаг назад. Надеюсь, начальник охраны понял, что брезгливо.

- Говори! – грозно спросил я мага, – Где ты в рецепте напутал?

- Дай твоей корове отвар из ромашек, – слабо выговорил маг, – Взять охапку ромашек, оборвать цветки и эти цветки залить водой. Кипятить полчаса. Дать остыть. Процедить. Дать выпить корове. Удойность должна восстановиться. Это всё, добрый человек! Больше и не знаю, чем тебе помочь!

И Тангус откинулся на спину. Было похоже, что он потерял сознание. Во всяком случае, когда его начальник охраны потрепал за плечо, тот не среагировал, только замычал.

- Что ты наделал, бестолочь! – начинулся на меня толстопуз, – Всё! Это был последний раз, когда я тебе навстречу пошёл! Больше можешь и не подходить! Пошли отсюда! Авось, он к утру очнётся, а на допросе окочурится! А то начнутся вопросы: кто его ударил не туда, куда дознаватели били? Кто бил? Кто пустил? Бестолочь!

- Прости меня, твоя милость, – почти зарыдал я, – Не сдержался! Как вспомнил про Зорьку свою, так словно под руку толкнул кто!

- Прочь! Прочь! Поди прочь! – подгонял меня начальник охраны, не вслушиваясь в мои оправдания, – Из-за твоей коровы я местом рискую! Поди прочь!

И я с большим удовольствием выскользнул из здания тюрьмы. Надеюсь, теперь никто не думает, что мы с магом в сговоре! И я, привычным уже маршрутом, принялся тихонько красться к знакомой конюшне.