Давай по порядку: сперва ты подашь мне руку, потом я подставлю тебе ногу.

Влодзимеж Счисловский.

Я с ужасом ожидал, как будет рыдать на моём плече Тангус после сегодняшней битвы. Поверьте, это очень нелегко, одновременно колдовать, да так, чтобы твоё колдовство сквозь антимагический доспех приникло, и лупить противника тяжёлой булавой. Кто не верит, пусть попробует!

Итак, осталось четверо. Тангус, ши Турвас, «таинственный рыцарь» и велир Ловенс, великий маг воды. Если считать «таинственного рыцаря» мечником, тогда два мага против двух мечников. Если считать его магом, то явный перевес в пользу магии. Однако, он пока явно и зримо магию не применял.

Уже высыпали звёзды, а Тангус не появлялся. Что случилось? Неужели «откат» такой силы? Мне стало искренне жаль учителя. Бьётся, поди-ка в истерике, в душном, дрянном номере дрянного трактира, под ехидные усмешки постояльцев и наглые смешки тупых пьяниц. Нужно приехать, ободрить, накормить вкусностями, пообещать рай на земле с целым штатом гурий в придачу, и вообще, вдохнуть жажду жизни! По крайней мере, сообщить, что я получил в магистратуре одних золотых тавлеров целых тысячу пятьдесят шесть! Не считая кучки серебра и меди. И, конечно же, обсудить стратегию следующего боя. Кто там из троих против нас? У меня есть против каждого некоторые соображения!

В трактире Тангуса не оказалось. Я встревожился. Его что, по дороге в город накрыло? Или прямо на турнирном поле? Тогда надо срочно прекращать это сумасшествие! В таком состоянии он завтра на поле выйдет как мокрая тряпка! Мальчиком для битья!

Я медленно ехал между домами, раздумывая, где искать Тангуса. Вокруг было полно людей и разговоры были об одном, о завтрашней схватке. Из разговоров выяснилось, что завтра Тангусу предстояло встретиться с ши Турвасом. Твою ж мать! Лично я считаю его самым опасным противником! Они все там опасные, но ши Турвас – опаснее всех! А у нас ещё план на бой не готов! Я глубоко задумался и сам не заметил, как конь вынес меня к городским воротам. Закрытым.

Ах, ты ж! Мать-мать-мать! Я же в средневековье! Я подьехал к страже. Бравые стражники очень алчно покосились на серебряный гловер, но не дрогнули. Ворота не открылись. А когда они увидели в моих руках золотой тавлер, им стало ясно: их банально проверяют! Провоцируют! Не может нормальный человек в здравом уме такими деньгами разбрасываться! Они приняли самый неприступный вид и перестали со мной разговаривать. Но, где же Тангус?!

Я вернулся в трактир, где он остановился. Нет, учитель не появлялся. Пришлось возвращаться в свой трактир. Всю ночь я провёл без сна, ворочаясь с боку на бок, и утром у меня был сносный план боя. Не без недостатков, не без рискованных моментов, но сносный. Шансы на победу я бы оценил, как семьдесят к тридцати. Совсем неплохие шансы, согласитесь. Против такого воина, как ши Турвас. Это при том, что моим планом предусматривалось, что Тангус будет болен и слаб. Я решительно встал с кровати.

Ещё петухи прокричали только второй раз, а я уже убедился, что учитель не возвращался в свой номер, и теперь дежурил перед воротами, чтобы быть первым, кто через них выйдет. Стражники меня помнили и глядели подозрительно. Мне было наплевать. Я сидел в седле и ждал. За мной выстроилась внушительная очередь, когда мелькнули первые лучи зари и ворота со скрипом начали открываться. Я вихрем вылетел из них и помчался на поле. Есть надежда, что учитель спит в шатре. Что он успел прийти в себя, хотя бы немного, и готов выслушать мой план.

Шатёр Тангуса был пуст. Да что же это… Я сел перед шатром, скрестив ноги, и принялся ждать. Мне всё равно, что обо мне подумают. Мне нужно видеть учителя до боя. Хотя бы на несколько секунд. Я ему крикну основные пункты плана. Он умный, он поймёт.

Служители сегодня ходили по турнирному полю, словно пришибленные. Никто меня никуда не гнал. Никто даже не спросил, кто я такой и почему сижу перед палаткой турнирного бойца.

Народ притекал со всех сторон, как в известной задаче: из трёх труб вытекает и всё к турнирному полю! Через полчаса к барьеру, откуда я обычно наблюдал за ходом схваток, было не протолкаться. А до начала турнира оставалось добрых четыре часа! Ибо только четыре схватки. Через два часа я перестал видеть линию горизонта из-за толпы народа. Но чувствовалось, что люди всё прут и прут.

Я видел, как к своему шатри приехал «таинственный рыцарь» в сопровождении не менее таинственных оруженосцев. О чём-то спросил служителей. Один из них растерянно махнул рукой. Таинственный рыцарь опять о чём-то спросил, проявляя раздражение и гнев. Служитель не отвечая отошёл прочь. Тогда я не придал этому значения. Я беспокоился о Тангусе. Где его носит?! Вот-вот начнётся!

В назначенный час на поле вышел трубач и распорядитель. Странно! Что-то новенькое. До этого ничего подобного не было!

Труба звонко пропела незнакомый мне сигнал и распорядитель, надрываясь, чуть ли не во всю глотку прокричал:

- Герцог Истодский извещает добрых своих граждан, что турнир окончен! Среди участников турнира были вскрыты заговор, мятеж и подготовка к бунту против императорской династии. Зачинщики мятежа, благородный ши Турвас, велир Тангус и велир Ловенс схвачены и уже дают признательные показания! В связи с отсутствием соперников, победителем турнира объявляется «таинственный рыцарь»! Ура!

Народ «ура» не сказал. Народ сказал: «Ах!!!». Да так слаженно, словно всю ночь перед этим репетировали!

- Что за чушь?! – взревел «таинственный рыцарь», – Какой ещё заговор?! Я не хочу такой победы! Я требую честных поединков! Где герцог?! А, ты здесь! Изволь объясниться!

Похоже, герцог знал, с кем имеет дело. Или догадывался. И понимал, что «таинственный рыцарь» имеет право требовать отчёта. Он величаво встал со скамьи.

- Я с удовольствием объясню тебе, благородный сэр, создавшееся к этой минуте положение дел, – начал он, – если ты соблаговолишь посетить мой скромный замок…

- К чёрту! – перебил его «таинственный рыцарь», – Я требую объяснений! Здесь и сейчас! Немедля!

Герцог Истодский помрачнел. Несколько мгновений раздумывал. Потом повернулся вокруг себя и принял из рук слуги сложенную в трубочку бумагу. Снова повернулся к рыцарю. И выговорил, чётко произнося слова:

- Довожу до тебя, что в моих землях, землях герцогства Истодского, раскрыт заговор, мятеж и подготовка к бунту. Об этом уже известно его величеству императору. И его величество собственноручно начертал свою монаршую волю. Ты можешь ознакомиться с решением императора! И убедиться, что подпись подлинная! И печать!

«Таинственный рыцарь» не шелохнулся. Однако, один из его оруженосцев со всех ног бросился к герцогу и буквально вырвал у него из рук бумагу. Довольно бесцеремонно. И принёс своему хозяину. Рыцарь с минуту вглядывался в бумагу сквозь прорези забрала.

- Я сообщу императору обо всех подробностях этого дела! – выговорил он наконец, опуская руку с письмом.

- Ты в своём праве… сэр! – с едва различимой насмешкой ответил герцог.

- И требую, чтобы я присутствовал на каждом допросе! – грозно добавил рыцарь.

- А вот это, сэр, уже выходит за рамки твоих прав! – набычился герцог, – Преступление произошло на моей земле и, согласно уложению о расследованиях от четыре тысячи двести четырнадцатого года, которое ты, благородный сэр, наверняка помнишь наизусть, я являюсь единственным полномочным представителем императора, которому дарованы власть и право в проведении такого расследования! И я буду решать, кого допустить к расследованию, а кого нет! Конечно, император может назначить своего представителя для участия в процессе дознания… отдельным указом! У тебя есть такой указ, благородный сэр?

- Об этом император тоже будет извещён! – холодно ответил рыцарь.

- И опять ты в своём праве… сэр!

Герцог и «таинственный рыцарь» с минуту буравили друг друга взглядами.

- А, ведь герцог рискует многими неприятностями! – понял я, – Этот «таинственный рыцарь» явно не чёрный маг! А весьма приближённая к императору фигура. И герцог его знает. И всё же он идёт на конфликт! Ну, какой из Тангуса заговорщик? Но герцог упёрся и не отступает. Почему?!

И, как-то сам собой, всплыл из памяти фрагмент допроса мёртвого мага Велакра некромантом Твальфом, когда Тангус вклинился в процесс допроса:

«- А зачем тебе нужно было, чтобы я посетил Чиндам?

- Я подготовил там тебе ловушку».

А мы потом благополучно обо всём забыли! Раз Велакр мёртв, чего же бояться? А, быть может, стоило опасаться его и мёртвого?

- Победителем турнира признан «таинственный рыцарь», – напомнил между тем герцог, – Выдайте победителю положенную награду!

- Да, пошёл ты! – негромко, но отчётливо выговорил рыцарь, развернул коня и помчался прочь. Кажется, он успел сказать, куда именно герцог должен деть награду, но это вышло у него совсем уж невнятно.

А я вспомнил, как рыдал Тангус накануне и говорил, что я без него пропаду. И ещё вспомнил, как он, давно, рассказывая об «откате», заметил, что это противная штука, но в таком состоянии сильные маги порой делают удивительные по точности пророчества. Так, может, в рыданиях учителя был виноват не столько «откат», сколько то, что ему открылось в его видениях? И что ему открылось? И что с ним теперь?

О, господи! Он в тюрьме, а я здесь прохлаждаюсь! Я вскочил на коня и помчался в город. Быстрее, быстрее! Надо что-то делать! Пока не поздно! Что делать? Что делать… Не знаю что делать! По дороге соображу!

Разгорячённый скачкой я ворвался в таверну, где поселился Тангус. И сразу бросился к хозяину.

- Ты знаешь?! Ты знал?! Ты укрывал государственного преступника?!

- Что?! – хозяин побелел.

- Молчи, дурак! – Я старался говорить быстро и невнятно, сбивая его мысли с толку, чтобы он не сразу сообразил что к чему. Напугать, ошеломить, вынудить выполнить мои требования, смыться поскорее, а там пусть приходит в себя, – Молчи! Отвечай, где номер велира Тангуса?! Что стоишь? Веди туда! Нет, стой! Прикажи седлать его коня! Я сам заберу из его номера все вещи! Чтобы на тебя, дурака, компромата не было! Что смотришь? Не знаешь, что такое компромат? Тебе и не нужно знать! Зови конюха, я сказал!

И, прыгая через две ступени я кинулся в номер мага. Ну, я говорил, имущества было негусто. Всё основное было у меня. А то, что было у Тангуса, уже оказалось аккуратнейшим образом увязанным. Как кстати! Я схватил его пожитки и кинулся вниз.

- Где его конь? Где его конь, я тебя спрашиваю! Полчаса назад дал распоржение подготовить коня, а он и не почесался!

Нет, зря я так. Хозяин только руками всплеснул от обиды. Конь Тангуса стоял уже взнузданный, и конюх аккуратно затягивал подпругу. Я быстро пристроил мешки и узлы на коня и взял его под уздцы.

- Никому! – я погрозил кулаком одновременно и хозяину и конюху, – Никому! Ни за какие коврижки! Про что бы ни спрашивали! Ясно?! Я спрашиваю: «Ясно?!».

И не дожидаясь ответа, я сел на своего коня, держа узду коня Тангуса в руках. Когда я покидал двор таверны, хазяин с конюхом переглядывались так растерянно, что мне их жалко стало. Но себя мне было ещё более жалко. Если Тангуса признают виновным в подстрекателстве к бунту, то будут искать сообщников. А ближайший сообщник – это я! А если меня возьмут под белые ручки, то выдать себя за «почтенного Кастора-младшего из Шваги» уже не получится. А за кого мне себя тогда выдать? Ибо, если рассказать правду, то живым не выпустят. Сожгут, к чертям собачьим! Хорошо ещё, если без предварительной пытки. Что очень вряд ли!

Я заскочил в свою таверну. Туда, где остановился я. С самым барственным видом рассчитался с хозяином, бросив сверху пару гловеров. Не спеша увязал на коня свои пожитки, под внимательным взором пройдохи-хозяина, который с первого взгляда углядел чужого коня с мешками, и медленным шагом выехал прочь со двора.

Так, теперь мне надо сменить имидж. В смысле, переодеться. Где бы это сделать? В другом трактире? Не пойдёт. Подозрительно: въехал богач, а через полчаса выехал бедняк. Придётся ехать за город, куда-нибудь в лес. Нет, не в лес! Я, помнится, видел невдалеке от города трактир! Вот туда и поеду!

Я въехал в трактир богачом. Распорядился о том, чтобы одного коня поставили в стойло. Снял номер и перетащил туда пожитки. Договорился с хозяином, что вещи могу забрать я, а может и мой слуга. Который скажет тайное слово «тиранозавр». Ну, да, я намеревался переодеться и забрать вещи позже, под видом собственного слуги. А что? По-моему, хитро! Нет, хозяин, конечно же поймёт, что перед ним я сам. А я приеду ночью! Когда хозяин спит, и за него работает помощник! Не может быть, чтобы хозяин не оставил помощнику нужных распоряжений!

Я захватил с собой старые обноски, переоделся в лесу, и вернулся в город через другие ворота. Совершенно неприметным подмастерьем, а то и крестьянином. Оставил коня в надёжном месте, в конюшне окраинного трактира, где мы с Тангусом никогда не были. И пошёл в городскую тюрьму.