Она пошла бы на любые хлопоты, лишь бы избежать хлопот.

Уилла Катер

Въехали мы в Чиндам порознь. Тангус вполне справедливо рассудил, что лучше не вызывать подозрений о предварительном сговоре. Поэтому я оказался «Кастором из Шваги», города в баронстве Горвель, графства Силь, королевства Пилания, что на острове Чизь, в котором правит славный король Марвет Четвёртый. Сам Тангус был как раз из этих мест, из деревеньки рядом с этим самым городом Швага, поэтому он мне всё подробно рассказал. И про расположение города, и про обычаи жителей, и про местный выговор, и вообще, всю информацию, которая могла пригодиться. Несколько дней я вживался в роль, а маг задавал мне каверзные вопросы, типа: «А как поживает хромой шорник Петря с улицы Углежогов?», «А рынок под мостом через эту… Вайду, там ещё торгуют?», «А старая Феотля, содержательница борделя на улице Красильщиков, всё так же любит заложить за воротник и каждый день ругается со своим сожителем?». А я, слегка пришёптывая, чтобы получилось похоже на местный выговор, отвечал, что сам я уже три года не был в родных краях, по делам торговли, но по слухам, хромой Петря погиб в случайной поножовщине в трактире «Белый волк». Попросту не успел улизнуть, когда пьяные углежоги схватились за ножи, почуяв насмешку в словах пришлых пьяных рыбников, которые отмечали в этом трактире крупную сделку. А мост стоит не через Вайду, а через Вайгу. Да, там ещё торгуют, несмотря на регулярные грозные предупреждения властей разогнать этот стихийный блошиный рынок ко всем лешим и русалкам вместе взятым. Старая Феотля, несмотря на регулярные запои, не только продолжает содержать бордель на улице Красильщиков, но открыла ещё одно такое же заведение на улице Ткачей. И, конечно, она ежедневно взахлёб ругается со своим Пабжиком. Любо-дорого посмотреть и послушать! Вся улица Красильщиков выходит из домов ближе к вечеру и ждёт концерта. И никогда не разочаровывается! Ежедневно сожители находят друг для друга новые слова и новые выражения. Вот уже сколько лет! Это, между прочим, целое искусство! Как-то в эти места заехал бродячий цирк и давал представление. И, надо же, так получилось, что время представления совпало со временем ежедневной ругани старой Феотли и Пабжика. Так вот, ни один из жителей с улицы Красильщиков в цирк не пошёл! Сказали, что здесь интереснее. Да, чего там! Старая Феотля – это легенда города!

Ну, и всё в таком роде. Тангус внимательно слушал, кивал головой и задавал другие вопросы. В конце концов, я чуть было сам не поверил, что я родом из этого Швага. Настолько я изучил всё, что там творится. Нет, честное слово, я, когда жил в своём мире, и сотой доли таких сведений не знал про своих соседей. Или про своих сокурсников. А в этом мире это в порядке вещей.

Маг отдал мне почти все деньги. Он сказал, что у такого должника, как он, не может быть много наличности. А мне нужны, чтобы одеться как следует. В самом начале моих приключений в этом мире, маг меня приодел. Со временем я узнал, что на мне типичная одежда этакого подмастерья. Не важно, какого подмастерья: хоть гончара, хоть ювелира, хоть жестянщика. Для любой профессии сойдёт. Но теперь эта одежда оказывалась слишком бедной. Не может человек в такой одежде дать взаймы великому магу три тысячи золотых монет! Вот, не может, и всё! Поэтому маг сказал мне одеться как можно приличнее, и денег не жалеть. Турнирных денег должно хватить, чтобы окупить все затраты.

Теперь я щеголял в каких-то попугайских одеждах, но зато с кинжалом на боку. Да, в этом герцогстве разрешена магия и запрещено ношение мечей. Но, не запрещено ношение кинжалов! Иначе как простолюдин отличит благородного господина от другого простолюдина? Нет, я, Кастор из Шваги, не дворянин. Даже не внебрачный сын барона. Я торговец тканями. Но мой отец, почтенный Кастор-старший, входит в городской совет при магистратуре города. А это автоматически даёт право ему и его сыновьям именоваться приставкой «почтенный» и носить кинжал. Правда, даже в тех королевствах, где разрешены мечи, мне всё равно ничего, кроме кинжала, на себя нацепить нельзя, ибо рылом не вышел, но кинжал – можно! Вот я его и носил. С подчёркнутой гордостью.

Заказывая одежду у портного, я, кроме всего прочего, заказал ему удивительное нижнее бельё под названием «трусы». Я подробно описал, как они должны выглядеть. Без резинок, разумеется. Откуда здесь резинки? Но, шнурок-завязка должен быть вдет в подогнутый и простроченный край так, чтобы не выпадал.

Портной был в шоке. Обрезанные кальсоны?! Выше колена?! Куда катится этот мир! Тем не менее, обещал сделать в кратчайшие сроки. Я вздохнул с облегчением. Очень не хватало чего-то привычного.

Цирюльник цокал языком и сокрушался, что мои волосы недостаточной длины, чтобы по-модному завить кудри до плеч. Ну, как же! Турнир, столько дам! А дамы, как известно, составляют впечатление о человеке по внешнему виду. За первые десять секунд. И потом это впечатление очень трудно исправить. Пришлось бедняге оставить мои космы прямыми, просто расчесав их и завив самые-самые кончики. Зато он тщательно выбрил мне щёки, оставив, по его уверению, весьма привлекательные усики и небольшую бородку типа эспаньолки. Сам цирюльник называл её как-то по другому. Разумеется, ни о каких зеркалах и речи не шло. Приходилось полагаться на честное слово цирюльника. А я про себя подумал, что с помощью своих элементалей мог бы наладить производство этой самой важной для женщин вещи.

Поселился я в лучшем трактире в городе. В отличие от Тангуса, который наоборот, снял самый дешёвый номер в самом захудалом трактире. Вышло мне это ой как недёшево, учитывая, что приехали мы чуть не перед самым турниром и все места были скуплены задолго до этого. Пришлось хорошенько посорить серебром перед носом трактирщика, прежде чем тот со вздохом уступил мне собственную комнату. А сам поселился на время турнира у кого-то из многочисленных родственников. Далеко не за бесплатно, как сообщил он мне с нотками рыдания в голосе. Я покровительственно ухмыльнулся и небрежно швырнул на прилавок ещё полтора серебряных гловера. Репутацию надо поддерживать. Мысленно я прикинул, что на те деньги, которые я отдал за комнату, после турнира трактирщик будет в состоянии второй трактир открыть. Трактирщик проникся. Спросил что мне подать на ужин, и какое вино я предпочитаю. Я в ответ поинтересовался, насколько надёжен его поставщик и признался, что люблю хорошо прожаренную телятину. С красным вином, разумеется. И в процессе милой беседы навёл справки о ценах на ткани на местном рынке. Периодически поднимая глаза к потолку, как будто делая расчёты в уме. Трактирщик проникся ещё больше, уточнил как сообщить обо мне в магистратуре и исчез, пятясь задом. А я пошёл к Тангусу. Почему бы мне не навестить своего должника? Пусть не забывает о долге!

Учитель тоже не терял времени даром. Он успел записаться на турнир, причём уверял, что встретили его с особым почётом, заверил в магистратуре свою долговую расписку, по которой весь его будущий выигрыш сразу же переходил в распоряжение его заимодавцу, почтенному Кастору-младшему из Шваги, и пробежался по лавкам, где порой можно найти, по его выражению, «кое-что полезное в деле магии». И тут же всучил мне перстень в виде двух свёрнутых в кольца змеек, которые держат в зубах небольшой, тщательно ошлифованный рубин, и переплелись хвостами. Симпатичный перстень.

- И что это? – спросил я с подозрением.

- Надень и соври мне что-нибудь! – вместо ответа попросил маг.

- Гм… Солнце светит синим цветом!

- Ну, не так откровенно, – поморщился Тангус, – Что-то похожее на правду.

- Я потратил все деньги, – вздохнул я и развёл руки в стороны.

- Да ты что?! – чуть не в голос завопил маг, – Там же было почти двадцать золотых!

- Да вру я, вру! – принялся я успокаивать учителя, – Сам попросил!

Тангус осел на стул и с немым укором воззрился на меня.

- Нет, ну сам же попросил! – повторил я.

- Этот перстень я купил в лавке старьёвщика, – ещё раз печально вздохнув, начал объяснять маг, – За гроши. А к нему он попал, скорее всего от разбойников. Через третьи руки. И продавался как обычная серебряная безделушка. Но он очень похож на тот перстень, который описан в книге Зорохама, где очень много описаний разных артефактов и волшебных вещей. Если это тот перстень, то он помогает убедить оппонента в словесном споре. Даже если ты лжёшь, тебе чаще поверят, чем нет. Заметь: помогает. Не внушает окружающим, что твои слова есть непреложная истина, а только помогает. Но и это будет для тебя нелишним. Тот это перстнь или не тот? Кто знает! Магией от этой вещи сильно попахивает, и я как-то сразу поверил, когда ты сказал про деньги… А про Солнце – нет!

- Учту, – серьёзно кивнул я головой, – Ты уже знаешь, когда твой первый поединок и с кем?

- Да, – заулыбался маг, – Завтра начинается турнир, а мой бой послезавтра! С каким-то совсем юным мечником! Не магом! Я его имя первый раз слышу. Вероятнее всего, это первый его турнирный бой! Для меня это будет не бой, а развлечение!

- А я бы отнёсся к этому поединку посерьёзнее! – мрачно заметил я, – Нельзя недооценивать противника! Ибо, чревато!

- Не в этот раз! – беззаботно махнул рукой маг.

Весь этот и следующий день мы потратили на посещение лавок. Мы заходили в лавку и я делал вид, что таращусь бессмысленно на товары, как обычный зевака, а Тангус заводил с хозяином обстоятельные разговоры: что, где, когда, откуда, кто поставщик, насколько чистые ингридиенты, какие гарантии и даются ли какие-то капли или щепотки порошка для испытаний. Потом мы выходили из лавки и Тангус обстоятельно мне объяснял, нужно ли что-то здесь купить и что именно, в каком объёме, какие взять расписки и как проверить качество. Я кивал головой, запоминая, и мы шли в следующую лавку. Иногда в другой конец города. Не каждую лавку маг считал достойной его посещения.

Утро дня первого поединка Тангуса выдалось ясным, чистым и безоблачным. Хотелось верить во всё светлое и радужное. Второй день в городе царила тишина. Все, кто ещё был в состоянии передвигать ноги, уже умчались за город, на турнирную площадку. Те, кто по каким-то причинам не мог туда убежать, вроде моего трактирщика, с жадным любопытством ожидали возвращения зрителей. Вчера, к примеру, трактирщик пожертвовал кувшин вина тому, кто расскажет ему по порядку, как проходили бои. И желающих оказалось не меньше десятка. Каждый утверждал, что именно он рассмотрел все схватки во всех подробностях.

Я спустился по крутым ступеням вниз, заказал себе омлет с колбасой, сыром и маслинами и с наслаждением поплескал на себя водой из бочки. Нет, бочка стояла пустая. Из под пива. Просто, каждый раз, когда я опускал руку ниже верхнего уровня бочки, водяной элементаль тут же наполнял мою горсть ледяной водой. А я уже плескал ей себе в лицо, на шею, в подмышки, на грудь и вообще, куда придётся. Со стороны возникало ощущение, что я черпаю воду из бочки. Мне уже не стоило труда организовать себе персональный дождик-душ, но, честно говоря, я не был уверен, что это разрешено законом. Этак, каждый житель на себя по дождику выльет, через час весь город поплывёт!

Поплескавшись, я съел завтрак и пошёл на конюшню. Старик конюх, бывший солдат, потерявший ногу в одном из сражений, и несмотря на это, управляющийся с лошадьми с удивительным проворством, дремал внутри, прислонившись спиной к копне сена. Я тронул его за плечо.

- А, почтенный Кастор-младший! – мгновенно пробудился старик, – Твой конь готов! Давно уже готов.

Конюх широко зевнул и пояснил:

- Все требовали, чтобы лошади были готовы к рассвету. Я всех и подготовил. Накормил, напоил, взнуздал, оседлал. И всех на рассвете забрали. Кроме твоего. Странно, разве тебе не интересен турнир? Зачем же ты сюда приехал?

- Мне интересен сегодня только один бой, – пояснил я, – Он будет сегодня двадцать третьим. Я должен успеть.

- Только один бой? – удивился старик, – Почему? Ставку сделал?

- Почти, – улыбнулся я, – Я деньги вложил в одного из бойцов. Хочу убедиться, что сделал это не зря!

- Ну, тогда, да, – недоверчиво покачал головой конюх, – Тогда скачи быстрее. Удачи тебе! Пусть твой боец победит!

- Спасибо! – махнул я ему рукой, вскакивая в седло, – И тебя пусть ждёт удача!

И я поскакал за город, провожаемый подозрительным взглядом.

Когда я увидел толпу на поле, сердце у меня ёкнуло. Я такого не ожидал.

Сколько человек составляет население средневекового города? Если мне не изменяет память, то сорок тысяч считалось очень много. Не всякая европейская столица в раннем средневековье могла похвастать такой численностью. Здесь не столица, но крупный город, поэтому берём тысяч тридцать. И то много. Сколько из них пойдёт на турнир? Максимум, десять. Малые ребята, жёны, которые с ними сидят, старики, которые не в состоянии дойти до места, те у кого есть неотложные работы, вроде старика конюха и трактирщика, больные, те, кому турнир не интересен… да мало ли! Десять тысяч – максимум. Вроде бы много. Это, если их поставить в одну кучу. На самом деле, они все будут рассредоточены вокруг турнирного поля. Каковы размеры турнирного поля? Ну, полагаю, не меньше футбольного! А на футбольный или хоккейный матч собирается и по десять тысяч зрителей и по двенадцать и больше. И ничего, размещаются комфортно. Так, что можно между ними свободно пройти.

Я ошибся во всех смыслах. Абсолютно во всех. Это я понял, когда бросил первый же взгляд на неимоверных размеров толпу. Здесь было больше десяти тысяч. Много больше. И я почти сразу понял свою ошибку в расчётах. Здесь были не только жители города. Но и других городов и окрестных сёл и деревень. Вон, поодаль крестьянские возы стоят, на которых они целыми семьями приехали. Если эти возы рядом друг с дружкой поставить, это такой обоз получится, что можно будет весь этот город в другое место перевезти! По камешку! А вот в толпе мелькают женщины, с младенцами на руках. Им тоже любопытно посмотреть на поединки. У них других развлечений и нет в жизни. Кто же единственное зрелище упустит? О чем тогда с соседками говорить? В пятьдесят девятый раз обсуждать новое платье другой соседки? Вот и хромой мужик стоит, на костыль опёрся. А вон ещё один увечный, этот без руки. Никто не остался дома. А дети, так вообще снуют по всему полю, как тараканы!

И мне сразу стало ясно, почему другие постояльцы трактира разобрали своих коней так рано, почему так подозрительно косился на меня старик-конюх. Действительно, если проспал настолько, насколько я, можно уже и не ехать! Всё равно ничего не увидишь!

Я растеряно озирался вокруг. Что же делать? Турнирное поле было, действительно, огромным, много больше футбольного. Но, как я заметил, разделено на несколько полей. На четыре, если меня зрение не подводит. Пока на одном поле идёт сражение, с другого утаскивают раненых и убитых лошадей, уводят раненых и покалеченых бойцов, выравнивают землю, взрытую острыми подковами, в общем, наводят порядок. На двух других полях готовятся к бою. Выставляют гербы и знамёна, пересказывают герольдам ещё раз свои звания и заслуги, чтобы объявляя очередную пару они ничего не перепутали и не преуменьшили славу бойцов. Слава, она вещь такая. Сначала ты её добиваешься, изо всех сил, а потом она за тебя половину работы делает. Выходишь ты на бой, а герольды объявляют, что против тебя воин участвовавший в ста двадцати шести боях и ни разу не проигравший. И всё, у тебя начинается мандраж. Если твой противник в ста двадцати шести боях победил, с чего бы ему сто двадцать седьмой бой проигрывать?

С одной из длинных сторон турнирного поля амфитеатром поднимались широкие земляные ступеньки. Здесь стояли палатки, деревянные скамейки, и даже отдельные кресла. Здесь ходили расфуфыренные дамы и расфуфыренные вельможи. Всё ясно. Сюда мне хода нет. Здесь белая кость, голубая кровь и прочие исключительные люди. Какого-нибудь «почтенного Кастора-младшего из Шваги», здесь попросту побьют и вышвырнут прочь на потеху остальному народу. А свободного места там как раз хватает!

Напротив дальнего торца стояло нагромождение палаток и шатров. Возле каждого шатра был вкопан столб, к которому прикручен герб или другой знак владельца. Это, понятное дело, участники. Которых распорядители вызывают в нужную очередь на турнир.

Я накануне беседовал с Тангусом об обычаях турнирных боёв. И привёл в пример обычаи своего мира, когда честь скрестить копьё с рыцарем давалась лишь тому, кто сам рыцарь. Помнится, предварительно нужно было доказать, что четверо твоих предков были свободными и что рыцарские шпоры ты получил либо по прову рождения, либо от другого достойного и известного рыцаря. А всякую шваль подзаборную гнали поганой метлой.

- Как же ты, сын мельника, можешь принимать участие в турнирах? – спрашивал я учителя, – Достоин ли ты сражаться, к примеру, с сыном графа?

Тангус понимающе покивал головой и пояснил, что «мечники», это да, сплошь и рядом дворянство. Других не допускают. А маги, прежде чем станут достойны участия в турнире, проходят целую систему предварительного отбора, причём очень жёсткого и жестокого, после которого они получают некий статус, уравнивающий их в правах с дворянством. Им даже присваиваются гербы. Как правило, на гербе мага, присутствует знак, поясняющий к какой школе магии тяготеет маг. У Тангуса, к примеру, это было изображение дерева, растущего из голой скалы. И сразу ясно – маг земли! И ещё одно отличие: у магов цвета основного поля герба могли быть только голубые и серебряные. У рыцарей – какие угодно, кроме этих двух цветов. То есть, если ты видишь, к примеру, серебряный герб с изображением на нём чёрной рыбы, ты можешь быть уверен, что это маг, тяготеющий к магии воды. Если ты видишь золотой герб, на котором изображена такая же чёрная рыба, то это не маг ни в коем случае! Это славный потомок дворянского рода, у которого родовая легенда связана с рыбой. Всё просто.

Я с тоской посмотрел на палатки и подумал, не пойти ли туда, поискать учителя? Сказать, что я его оруженосец? Ага, оруженосец, одетый лучше господина! Тогда, помощник? Друг? Нет, таких перед турниром к участникам не пускают. Кредитор? Тоже не пускают. Тем более не пускают! И как к этому отнесётся сам маг? Одобрит ли? Мы же, вроде как, скрываем ото всех наше близкое знакомство?

Я перевёл печальный взгляд на другую сторону поля. Нет, не пробиться! Это вавилонское столпотворение какое-то! Тысячи и тысячи людей стояли так близко друг к другу, что брось в них яблоком, оно бы на землю не упало! Некуда ему было бы упасть!

- Опоздал, твоя милость? – послышался сочувствующий голос.

Я поглядел на говорившего. Ну и рожа! Такому, если руку пожмёшь, потом нужно пальцы пересчитать! Не украл ли он какой из них. Я отвернулся.

- Могу помочь, – как бы между прочим, обронил хитромордый.

Я ещё раз внимательно на него посмотрел. Тот изо всех сил пытался глядеть невинным взглядом. Ага! Это как если голодный лев вместо рычания запел бы тоненьким дискантом арию из оперы «Кармен»: «У любви, как у пташки крылья…».

- Чем ты можешь мне помочь, бродяга? – решился я всё же спросить.

- Место, – пожал плечами хитромордый, – Я проведу твою милость на самое лучшее место, прямо возле турнирного поля, где ты будешь видеть всё, как на ладони.

- Это где же? – поджал я губы.

Я уже посмотрел на хорошие места. Для вельмож. Нет мне туда хода. А если он скажет, что проведёт меня туда под видом прислуги, я ему так врежу…

- Вот там, твоя милость, – ткнул пальцем наглец, – Где закругление турнироного поля между торцом и широкой частью. Лучшее место для наблюдения!

- И как ты меня туда проведёшь?! Туда же отряду конницы не пробиться!

- Это мои проблемы! – ухмыльнулся хитрец, – И я их решу… за малую денежку!

- Насколько «малую»? – поинтересовался я.

- О! Всего-то пара гловеров!

- Сколько?!

Хитромордый ещё раз смерил меня взглядом с головы до ног и твёрдо повторил:

- Два серебряных гловера!

- А что? – вдруг подумал я про себя, – В моём мире всё точно так же! Только называется это: «Вам не нужен лишний билетик? Всего за три цены?». И этот прохиндей подошёл ко мне не просто так. Он сразу оценил стоимость моего наряда. Он взял в расчёт, что проспать начало турнира, как я, может позволить себе только тот, у которого нет повседневных забот. То есть – богатый человек. Он смекнул, что я не полез к палаткам знати. Значит, я богат, но не знатен. Отчего же не стрясти с простофили пару гловеров?

- Согласен, – буркнул я, – Но деньги отдам, только когда на месте буду!

- Не изволь сомневаться! – повеселел хитромордый, – Ты с лошадки только слезь! Не на лошади же ты попрёшься!

- И куда я её дену? – нахмурился я.

- Так вот же, коновязь! – удивился мой будущий проводник, – Всего три полупака и твоя лошадь в целости и сохранности! Хоть до вечера!

- Грабители! – возмутился я, – Три полупака за место для лошади!

- Так ведь турнир! – подмигнул мне хитромордый заговорщицки, – Всё дорожает! Вон, торговцы пирожки продают. С капустой, с яйцом и с прочими брусниками… Знаешь, сколько стоят? Не поверишь: по полпака за пирожок! Вот где обдираловка!

- Не может быть! – разинул я рот, – По полпака? За один пирожок?

- А я о чём! – заржал хитромордый, – Иди, твоя милость, ставь коня к коновязи, я тебя здесь подожду.

Когда я вернулся, этот, с хитрой рожей, уже был не один. Ещё трое человек самой зверской наружности стояли рядом и угрюмо переминались с ноги на ногу. Таким человека зарезать, что мне высморкаться. Я как-то даже шаги замедлил, подходя к ним.

- Так, твоя милость, – деловито предложил хитромордый, – Доставай денежки!

- Я же сказал, отдам на месте! – насупился я и незаметно проверил, на месте ли кинжал и легко ли до него дотянуться.

- Ты что, твоя милость? – вытаращил на меня глаза хитромордый, – Как же ты там, в такой толкучке, сумеешь монеты вытащить? Ты их здесь вытащи! А отдашь там, на месте!

Я покосился на толпу. А, ведь прав, собака! Там будет и руки не поднять! Я сунул руку за пазуху и вытащил две монеты. Два гловера. Показал их хитромордому и зажал в кулаке. Вот, дескать, деньги готовы.

- Ну, ребята… – повернулся хитромордый к хмурым помощникам.

«Ребята» поняли его без дальнейших слов. Скорее всего, я был не первым, кому они сегодня место обеспечивали. «Ребята» встали клином. Самый здоровый впереди, ещё двое сбоку от него и чуть сзади, меня запихнули прямо за спину здоровяка, а хитромордый пристроился за мной.

- Не отставай, твоя милость! – весело напутствовал хитромордый, и громко рявкнул остальным, – Давай! Вперёд!

И весь увесистый клин из пяти человек, считая меня, помчался к толпе, набирая скорость. У-ух! Мы врубились в толпу, как топор в полено. И отчаянно пошли напролом, работая локтями. Я говорил, что и отряд всадников сквозь толпу не пробьётся? Так вот, мы пробились! Меня притиснули прямо к деревянному барьеру, ограждающему турнирное поле. Больно притиснули, так, что рёбра затрещали.

- Давай деньги, твоя милость, – кривясь от боли прошипел хитромордый, – мы тебя на самое козырное место вывели!

Я взглянул на этот импровизированный таран. Нелегко пришлось «ребятам»! Все трое были основательно помяты, поцарапаны, а некоторые и с синяками. Их путь к барьеру не был усыпан розами! Они честно заслужили свои два гловера! Я передал монеты хитромордому и маленький отряд отпрянул от меня, растворяясь в толпе. Быть может, выглядывать ещё одного богатого дурака, которому приспичело посмотреть на турнир не с самого начала. А меня притиснули к деревянному барьеру ещё плотнее.

- Это какой по счёту бой будет? – спросил я соседа справа.

- Четырнадцатый, – ответил кто-то слева.

- Четырнадцатый идёт, а будет пятнадцатый! – пояснили сзади.

- А я что говорю?! – возмутились слева, – Я и говорю: идёт четырнадцатый бой.

- Минутку! – не понял я, – Сейчас никакой бой не идёт! Один лежит, другой стоит, кони вообще в стороне…

- А я про что? – зашипели слева, – Пока не объявили победителя, бой считается не законченным! Вдруг этот лежащий вскочит и начнёт опять булавой размахивать?

- Вскочит он, как же! – возразили в ответ справа, – Он что тебе, некромант? Он благородный мечник, а не какой-то маг!

- А чем тебе маги не понравились? – угрожающе спросили сзади.

- Да, будет вам! – шикнул я, – Дайте разобраться! Вот эти, лежащий и стоящий, это четырнадцатая пара? Так?

- Так, – буркнули откуда-то сбоку, – Уже четырнадцатая. И ничего выдающегося. Так, ерунда всякая. Зря я сегодня пришёл, надо было завтра, когда вся шелуха отсеется.

- Не скажи! – возразил кто-то из-за другого плеча, – Именно тут можно слабые места сильного бойца углядеть, когда он не сильно напрягается! Вот, к примеру во второй паре, когда маг Белгард…

- Тише! – рявкнул ещё один зритель, прямо у меня над ухом, – Объявляют!

Действительно, торжественно пропели трубы и чей-то торжественный голос объявил о победе неведого мне благородного фе Дежмака и о поражении благородного фе Гуловуса. Толпа разразилась одновременно радостными криками и улюлюканьем. Похоже, в этой схватке симпатии толпы разделились поровну.

Тот же торжественный голос объявил о начале новой схватки мага велира Юджирта против мага велира Салануса. Я поискал глазами. Ага! Вот они, одеты, как и положено на турнире в боевые доспехи, верхом на боевых конях. В руках оружие лежит привычно, словно и не маги собрались биться, а обычные рыцари. У одного на щите изображение сокола на голубом фоне, наверняка маг воздуха, у другого ярко-алый, пылающий цветок, на серебряном поле. Маг огня, надо полагать?

Для тех, кто ожидает увидеть здесь детальное описание поединков, хочу признаться, что я не любитель всяческого членовредительства. Я никогда не смотрю по спортивным каналам ни бокс, ни самбо, ни прочие бои без правил. Я не фанат фильмов про карате. Увы, я такой, какой есть. Может, именно поэтому Тангус ежедневно показательно стонал, хватаясь за волосы, после очередного преподанного мне урока боя на мечах или тренировки в боевом применении магии. И обзывал меня всякими нехорошими словами, самыми мягкими из которых были «недоваренная тефтелина», «мешок с опилками для тренировок» и «тряпичный человечек». Ну, именно так он оценивал мою предварительную подготовку и волевые усилия в овладении боевым искусством. А я к высотам по боевому искусству особо и не стремился! Мне хотелось только вернуться в мой уютный мир. Оставив этот, жестокий и неприветливый, далеко за спиной. Зачем мне боевое искусство средневековья? Оно, что, спасёт меня на улицах мегаполиса?! Не смешите мои тапки!

Нет, учиться всё же приходилось. Куда денешься, если учитель-маг требует, и хоть в лепёшку разбейся, а упражнение выполни. Иногда это было полезно, вроде стрельбы из лука, что помогало охотиться и не ложиться спать голодным. Иногда я считал это упражнением для общего развития, вроде боя на мечах, которое тренирует силу, гибкость и реакцию. Но никогда я не планировал применять полученные знания в реальном бою.

Именно поэтому сейчас я смотрел на схватки безо всякого интереса. Даже на магические поединки, вроде предстоящего. Ну, не люблю я, когда один человек из другого котлету делает! Если бы это было интелектуальное шоу, вроде «Что? Где? Когда?», мне было бы интересно. А так – нет.

Прозвучала одинокая труба, как я понял, сигнал к началу схватки. Оба всадника ринулись друг на друга. Внезапно, одни из всадников вскинул вперёд руку и в его противника хлестнула огненная струя. Противник, видимо, ожидал чего-то подобного, потому что успел вскинуть щит. Вокруг щита завихрилось воронка воздуха и огненная струя срикошетила вверх, где и рассыпалась бессильным снопом искр. Толпа разразилась рукоплесканием и криками. Тем временем противники сблизились почти вплотную, и огненный маг опять вскинул руку. Но, не успел. Воронка из щита воздушного мага внезапно вырвалась вперёд и вышвырнула огненного из седла. Бедняга закрутился в воздухе и шмякнулся на землю с металлическим грохотом, словно ведро с гвоздями. Воздушный маг был уже рядом и подняв коня на дыбы сумел остановить его разбег. И упёрся копьём в грудь лежащего огненного мага.

- Признаёшь поражение? – грозно спросил воздушный маг.

- Буль-буль-буль! – прозвучало из-под шлема огненного.

Всадник недоумённо пожал плечами и к лежащему бросились служители арены. Сняли шлем. Ну, понятно, почему он не говорил, а булькал. Лицо огненного было разбито в кровь, и кажется, повреждены челюсть, нос и правая височная часть головы. Глаза блуждали с предмета на предмет, словно у пьяного.

- Велир Юджирт не может продолжать бой! – почтительно доложил один из служителей кому-то из распорядителей на противоположной, «благородной» стороне поля.

- Окажите помощь! – прозвучало в ответ.

Воздушный маг гордо сидел в седле, а к лежащему неторопливо шествовал высокий мужчина в тёмном плаще с капюшоном, из-под которого торчала седая борода. Наклонился над лежащим, поводил рукой. Юджирт очнулся и привстал. Кто-то из служителей вытер ему лицо мокрым полотенцем. Лицо оказалось совершенно целым. Юджирт растерянно пытался ощупать себя сквозь доспехи, но, конечно не смог. Седобородый степенно поклонился ему и отошёл.

Так вот почему здесь бьются боевым оружием, а не затупленным, как в нашем средневековье, понял я. Лечебная магия!

- Я же говорил, что зря припёрся сегодня! – проговорил знакомый недовольный голос, – Ну, разве это бой магов? Зелёные сосунки!

- Имей снисхождение! – возразил ему кто-то, – Для обоих это первый бой! И оба показали себя неплохо.

- Неплохо? – возмутился недовольный, – Да, к примеру, велир Тангус выйдет один против десяти таких щенков и не поморщится! И по земле размажет всех десятерых! Он, кстати, сегодня должен биться. Надеюсь, ему попадётся достойный противник!

Я попытался повернуть голову, или хотя бы скособочить шею, чтобы посмотреть на этого недовольного, который знает Тангуса, но ничего не вышло. Слишком плотной была толпа, слишком сильно напирала.

Пропели трубы и, предсказуемо, победа была присуждена велиру Саланусу. Велиру Юджирту присудили поражение. Велир Саланус ещё заканчивал круг почёта в своём отделении турнирного поля, под рукоплескания толпы и поощрительные крики, когда распорядитель объявил следующий поединок в другом отделении поля. На этот раз встретились маг и мечник. О! А вот это любопытно! Перед поединком мечник подьехал к противоположному от меня концу поля и поклонился кому-то. Маг терпеливо ждал.

Всё же есть здесь разделение на «чёрных» и «белых»! Кому-то дозволяется засвидетелствовать почтение устроителю турнира, как равный равному, а кто-то выступает, только для того, чтобы потешить публику. Хотя, официально, тоже благородный.

А что вы хотели? Во все времена и во всех местах это так было, так есть и так будет. Да, чего там, далеко ходить за примерами? В послепетровские времена в России дворянство чётко разделилось на обычное и столбовое. Если кто не знает, столбовое дворянство, это те, кто ведёт свой род испокон веков и записан в «столбцах», особой родословной книги. И отношение к этим дворянам было совершенно разным! И друг к другу они по разному относились! И, к примеру, в царскосельский лицей записывали не абы каких дворян, а либо титулованых, получивших титул по наследству, либо тех самых столбовых дворян, вроде Сашеньки Пушкина. А всех остальных – извините, подвиньтесь!

Так и здесь. Тангус рассказывал мне, что лет двести назад маги этого мира подняли мятеж, требуя уравнять их в правах с дворянством. И чуть не свергнули императорскую династию! Поскольку были многочислены, хорошо обучены и организованы. И потому, что им не требовалось очень дорогого рыцарского вооружения. Император был просто вынужден пойти на уступки. Частичные, разумеется. Получилось что-то, вроде присвоения личного дворянства в России. То есть, ты дворянин, а твои дети – нет. И крестьян тебе иметь нельзя. И дворянство дают не всем магам, а только заслужившим этот титул. Хочешь быть дворянином – иди в маги. Если соображалки хватит. В России додумались вешать сладкий пряник на длинной верёвочке: если три поколения рода подряд имеют личное дворянство, то есть, дед, отец и сын, то четвёртый в этом роду может претендовать на дворянство потомственное. Наверное и здесь что-то похожее. А грань всё равно есть.

Ну, и вот так, на турнирах. Кому-то герцог Истодский, организатор турнира, скажет напутственное, доброе слово, а кто-то за барьерчиком подождёт. Вроде, пустячок. Но чётко проводит тот самый раздел, когда кто-то перед барьером, а кто-то за ним.

Пока я так раздумывал, схватка уже почти закончилась. Маг пытался плеснуть из ниоткуда воды в прорезь шлема своего противника, чтобы самому искуссным манёвром уйти с линии атаки и оказаться сбоку, но бравый мечник был начеку. Сейчас маг валялся на песке, а рыцарь глушил его шестопёром, как рыбаки глушат колотушкой крупную рыбину. То есть, не разбираясь, куда удар придётся, лишь бы посильнее! Из шлема мага выплёскивалась кровь, но пока он не выпустил из рук оружия, схватку не прекращали. Толпа ревела и визжала, я морщился и отворачивался. Ну, не любитель я таких зрелищ, я уже говорил. Я не против сильных рук и ног, я против того, чтобы ломать их друг другу.

Так и шли схватка за схваткой. Не обошлось без убитых, к вящей радости толпы. Одного проткнули копьём, другой оказался затоптанным насмерть копытами коня. Некоторые схватки шли быстро и явно было, что силы бойцов не равны. Порой схватки затягивались, противники наносили друг другу жестокие раны, убивали животных и продолжали поединки пешими. В толпе счастливо орали, улюлюкали и матерились. Моё внимание привлекли двое. Одного из них назвали благородным ши Турвасом. Голос за спиной тут же охарактеризовал его, как «лучший меч империи». И возражений не последовало. А я вспомнил, что Турвас – это графство на острове Брекер, в королевстве Термент, королевстве мечей, том самом, где начались мои приключения. Или злоключения, что ближе к истине.

Граф легко и изящно расправился со своим противником, внешне особо и не утруждаясь. Могучий воин, барон фе Клав, противник графа, на могучем коне, держа в руках могучее копьё, взял разбег. Граф не двигался. Фе Клав мчался на графа, словно тяжёлый таран на ветхую дверцу. Граф не двигался. Фе Клав ещё пришпорил коня. И всем стало ясно: ещё миг и фе Клав проткнёт графа копьём насквозь. Словно бабочку иголкой. А удар от столкновения будет такой силы, что графского коня, вместе с проколотым графом, отбросит через два таких турнирных поля. Или через три. И именно в этот миг графский конь совершил удивительный скачок в сторону. А сам граф взмахнул своей левой рукой. Тут выяснилась удивительная вещь: граф не держит в левой руке щит, как казалось. Щит нацеплен на левое плечо графа, это да. Но держит он в этой руке вовсе даже булаву, а не щит. К чести фе Клава, он успел изменить направление удара своего копья. И ударить не в то место, в которое он целил раньше, а в то, где оказался граф теперь. К чести графа ши Турваса, он это предвидел. И не зря нацепил на левое плечо щит. Копьё ещё двигалось в сторону графа, когда столкнулось с кромкой щита. И отрекошетило в сторону. А графская булава врубилась в бронированный живот фе Клаву. В противоход. Как если бы мотоциклист на полном ходу наскочил животом на бревно, перекинутое поперёк дороги. Конь барона поскакал себе дальше, а сам барон на мгновение завис в воздухе, сбитый со своего коня и мгновенно остановленный на всём скаку, а затем тяжело рухнул на землю.

Я думал, от такого удара доспех барона будет смят, словно хлипкая бумажка, и самого фе Клава придётся из доспехов вырезать автогеном. Хотя, откуда здесь автоген?! Но, нет. Доспех выдержал, и сам барон бодренько вскочил на ноги. Как раз для того, чтобы ему граф приложился по черепушке той самой булавой. Звон от удара разлился по всей округе. Но и на этот раз барон проявил стойкость. В смысле, устоял. И потянул из ножен свой меч, потому что копьё он потерял при падении.

- Артефакт! – выдохнули одновременно несколько человек у меня за спиной.

И я, наконец-то, догадался, почему барон проявляет чудеса стойкости и выдержки. Помогало это ему недолго. Граф сделал быстрое движение булавой и опять раздался звон. Только на этот раз удар был направлен не сверху вниз, а вбок, и барон, хоть и остался в невредимом шлеме, однако рухнул навзничь. И тут же над ним оказался граф с кинжалом. Мизерикордией. Кинжалом милосердия. Граф ши Турвас деловито наклонился и вставил кинжал в прорезь шлема.

- Сдаюсь! – тут же прозвучало в ответ.

Ши Турвас неторопливо распрямился, сел на своего коня и поехал принимать поздравления. Он даже не вспотел.

Второй, на кого я обратил внимание, это был, как его объявили, «таинственный рыцарь». Без герба. На щите у него красовались мелкие разноцветные квадратики, по всему полю щита. Какой хочешь, такой и считай фоном! Вёл он себя с поистине королевским величием. И своего соперника победил моментально. Против него оказался маг земли. Когда этот «таинственный рыцарь» начал разбег, маг взмахнул рукой. В мгновение ока перед «таинственным рыцарем» выросла глубокая воронка, вся земля из которой взвилась в воздух. Как раз на уровне глаз. Ни рыцарь, ни его конь, словно и не заметили ничего. Конь легко перескочил через яму, а рыцарь продолжал сверкать ясным взором сквозь прорезь шлема. Похоже, маг переоценил возможности своего колдовства, поскольку других заготовок у него не оказалось. Копьё рыцаря вышибло мага из седла и тот потерял сознание.

Моё внимание привлекла не лёгкость, с которой рыцарь победил мага, а то, что он оказался внутренне готов к магической каверзе. Другие рыцари, даже обладающие противомагическими артефактами, всё равно, на доли секунды терялись, когда на них приходился магический удар, а этот нет. И в то же время, вроде бы, сам не маг. Во всяком случае, магию он открыто не применял.