- Ну, что? – с плачущим выражением на лице посмотрел Фунтик на друга, – Может на этом и кончим? Мы победили, всеобщее счастье, королева бежит, трам-ти-ри-ра?

- Ты бы побежал? – мрачно вопросил Гарик и потянулся за неизменной трубкой, – Если один твой отряд разбит, но вся остальная армия цела, ты бы побежал?

- Ну-у… То я, а то – королева!

- Вот и она не побежит! – сурово заключил друг.

- А когда она побежит?

- Только тогда, когда мы её разобъём! Совсем! Напрочь!

- Ну, давай быстренько её разобъём и закончим на этом?

- Быстренько не получится, – вздохнул Гарик, – Слишком много у неё войск!

- И что же делать?

- Как «что делать»? – изумился Гарик и даже чуть не просыпал табак, – Как «что делать»? Ваське – воевать, тебе – писать! Садись-ка к столу! Пиши: «Глава восемнадцатая»!

Глава восемнадцатая.

Король полки бросает в бой.

Сверкают их мечи

Лучом кометы огневой,

Блуждающей в ночи.

Уильям Блейк.

Квадратномордый заранее съёжился, когда жалкая горстка рыцарской конницы вернулась с поля боя. И не зря.

- Идиоты! Мерзавцы! – завизжала королева, потрясая кулачком перед носом министра обороны, – Сволочи! Опоздали! Они всё же успели вырыть заграждения! Что вы теперь мне скажете, негодяи?!

И тут министр распрямился.

- Я в точности выполнил все ваши указания, ваше величество! – гулко пророкотал он и на всякий случай оглянулся, точно ли есть свидетели разговора? Иначе ведь придушат втихую! – Вы приказывали отправить армию к Заячьему Урочищу – я отправил, вы приказывали быть к рассвету на Ордынском поле – армия была здесь к рассвету. Скорее всего ваши источники информации ошибались, но не я!

Королева осеклась. Как ни крути, министр был прав. Если она полностью взяла дело в свои руки, значит и отвечать за дело положено только ей. Отвечать?! Ну вот ещё!

- Ничего! – злобно прошипела королева, – Это ещё не поражение! Мы раздавим этот гадюшник! Они защитили свой правый фланг? Мы ударим в центр! У них не может быть везде такая плотность обороны! Господин министр! Командуйте пехоте: вперёд марш! И пусть играет музыка! Где, прах побери, наши полковые музыканты?! Барабанщики – бей, трубачи – трубить! Вперёд, пехота, вперёд! И вы, господин министр, извольте показать личный пример! Марш в первые ряды! И чтобы я вас видела! Марш, марш! Не стойте истуканом!

Министр развернулся на месте и деревянной походкой направился к передовому полку. А позади барабанщики уже сделали первые удары в огромные, полковые барабаны.

* * *

Васька не подвела. Не обманула. Харр стоял впереди всех войск. На самой первой линии. И рядом стоял верный друг Дирр. Правда, вначале Васька пыталась юлить. И поставила Харра в первых рядах… но резерва. Харр упрямо помотал головой и сказал, что он сам тогда в первые ряды пойдёт. И плевать, сколько своих при этом подавит. Васька вздохнула и отвела троллей на нужное место. Только строго-настрого запретила им из линии строя высовываться. И четыре раза объяснила, что сила войска – в дисциплине. С примерами. На второй раз Харр понял. На четвёртый – понял и Дирр. И оба поклялись, что будут слушаться командира, а сами – ни-ни! Вот и стояли теперь, держа по бревну в могучих руках, готовые ринуться в бой, но не сами по себе, а только в составе отряда. И оба первыми увидели, как плотная масса королевских войск слаженно двинулась к ним. А только потом долетел рокот барабанов.

- Идут… – на всякий случай доложил Харр.

- Вижу… – процедил в ответ седоусый гном и заорал во всю глотку, – Не дрейфь, ребятушки! Стоять смело! Ни шагу со своего места!!!

- Не дрейфь… дрейфь… дрейфь… ни шагу…шагу… шагу… – прокатилось по рядам. Капралы в точности повторили приказ командира.

А королевское войско всё разрасталось и разрасталось. Сперва, когда оно было далеко, всё это войско выглядело тёмной, размытой полоской. Харр ещё удивился тогда, кем же собирается воевать королева? Они вдвоём с Дирром всех разгонят к ентой матери! Потом произошёл эпизод с рыцарской конницей, и Харр понял, что есть у королевы силы, есть… точнее, были.

И вот теперь происходило странное. От той полоски, которая стояла вначале, отделился один ряд воинов и шагнул вперёд, за ним, на расстоянии шага, двинулся второй ряд, потом от той же полоски отделился третий ряд, потом… как это называется в арифметике… ну, который должен быть на месте безымянного пальца?.. в общем, следующий ряд отделился, а потом ещё… и ещё… и ещё… А полоска и не думала кончаться! Она всё выплёвывала и выплёвывала из себя очередную шеренгу, которая тут же встраивалась в общий строй и маршировала через всё поле.

Харр даже загляделся на это чудо. А когда спохватился, уже половина поля была покрыта вражескими бойцами. И зелёное, покрытое травой, пространство между бойцами неумолимо сокращалось.

- Будет весело! – хмуро заметил Дирр, перекладывая бревно поудобнее.

- Да, – согласился Харр, – Сегодня будет весело. Все будут рады.

Командир с сомнением покосился на троллей, но ничего не сказал. Он, наверное, не в курсе тролльих обычаев. Дело в том, что когда умирает молодой тролль, не доживший до преклонных лет, а такое, увы, бывает чаще, чем хотелось бы, тролли устраивают веселье. Пьют вино, пляшут и, конечно, дерутся. Чтобы умерший уходил в страну теней весело. А в прошлый раз троллей просто перестреляли, как куропаток. И никакого веселья. Так ведь, могут в страну теней и не пустить! А вот теперь – повеселимся! За всех повеселимся!

А пока Харр так раздумывал, бесконечные ряды врагов всё приближались и приближались. Вот уже можно из арбалета дострелить… Вот можно из пращи достать… Вот уже просто камнем добросить можно… А теперь, кажется, можно и доплюнуть до врага! Если хорошо поднатужиться. И в этот миг барабаны стихли. И войско остановилось.

* * *

Смолкли барабаны и вражеское войско остановилось.

- Ну, вот и начинается, – вздохнул Роман Викентьевич, – Васька! Заткни уши!

- Зачем? – удивилась я.

- Сейчас будет отборный мат! – предупредил Кольцов.

- Ну и что? – ещё больше удивилась я, – Вы думаете, нас нашему родному мату плохо учили? Тогда вы не знаете Клары Георгиевны!

- То, чему вас учили, это цветочки, – проворчал Кольцов, – А здесь будут ягодки.

- Ничего, я потерплю, – скромно заметила я.

Да, я вспомнила. Дело в том, что на самом деле трудно заставить разных людей, не сделавших друг другу ничего плохого, рубиться насмерть. Ну, не акулы же они, в самом деле? Поэтому полководцы издавна применяют простую и незатейливую штуку. Оба войска выставляют в свои первые ряды самых прожжённых охальников и зубоскалов. И те начинают браниться. Ругают своих противников последними словами. А те – наоборот. И, постепенно, всё войско приходит в ярость. Кому понравится, если в твой адрес кричат, что твоя мать переспала с ослом, и поэтому на свет появился ты? А твой папа в это время развлекался с хрюшкой, потому что она красивее мамы? Конечно, в ярость впадёшь. И вот, когда войска входят в состояние необузданного гнева, командиры и командуют: вперёд!

Это потом, когда появятся раненые и убитые, когда в сердцах будет гореть и ярость и дух мщения, можно обойтись без начальных оскорблений. И так все готовы друг друга кромсать. А в первый раз – ну, никак невозможно!

* * *

- Эй, вы!.. Коротышки!.. – надсаживаясь, заорал весёлый голос из королевского войска, – Куда вам против нас? Бегите лучше, пока я своё копьё вам в задницу не воткнул!

- А в тебе-то, пожалуй, под два метра будет? – раздался голос со стороны гномов.

- Ага! – радостно подтвердил голос, – Как раз два таких, как ты!

- Ну, тогда хорошая палка выйдет, дерьмо размешивать! – под хохот и улюлюканье заметил гном.

- Ах ты, крысятина! – разозлился шутник из королевских, – Привык, что под землёй в безопасности! Сейчас узнаешь, что такое боевая пика!

- Я знаю, что такое пика! – добродушно отозвался гном, – Потому что мастер! А ты не мастер! Ты просто задница, с ручками и ножками!

- Мозгляк!

- Сам пенёк трухлявый!

- Козёл! И сын козла! И внук козла!

- Хиляк! Бледная поганка!

- ***! У тебя *** ***![20]

- Сам ты ***! И мама твоя ***!

- Урод зеленорылый! Жабёнок болотный!

Это прозвучало уже в адрес троллей. Харр продолжал безмятежно улыбаться. Он вдруг вспомнил, как в детстве мальчишки вот так же дразнились. А потом убегали от него, прячась по всем углам. А, вот Дирр, похоже, воспринял обиду всерьёз. Он нахмурился и глухо заворчал.

- Вы, недомерки, пальцем деланные! У вас *** стручками! Обрубками!

- А ты подойди поближе! Я тебе хрюкальник-то на юшку пущу! Дрожишь, ***?!

- Смотри, одно бревно, другое на плечах держит! Га-га-га! Только одно отёсанное, а другое нет! Отёсанное, которое на плечах! Га-га-га!

Это опять в адрес троллей. Дирр было дёрнулся вперёд, к обидчику, но поймав строгий взгляд Харра, остановился. Харр продолжал улыбаться.

- Недоумки!

- ***звоны!

- ***! Вас не в капусте нашли, а в сортире!

- Ах ты, вонючая ***! Сейчас я тебя!..

- Стоять!

- Держать строй!

Это одновременно рявкнули два капрала с обоих сторон.

- Дерьмо собачье!

- А ты – моча осла! Тухлая и вонючая!

- *** из ***! Дерьмо на палочке!

- Ты так не напрягайся! Задницу разорвёшь!

- Сам ты *** *** ***!

- Посмотри, какие бочки с зелёным дерьмом!

Это опять в сторону троллей. Харр вновь пропустил оскорбление мимо ушей, а Дирр не выдержал. И рванулся в сторону обидчика.

Ну, нельзя же! И Васька предупреждала: нельзя! И Харр ухватил друга за плечо. И нажал на это плечо, пытаясь удержать Дирра от глупостей. Ну, да, переборщил. Слишком мощно нажал. Можно сказать, всем весом навалился. Только кто бы тут соизмерял силу? Так уж вышло!..

- Твоя задница хороша только на… на… на…

Говорящий поперхнулся словами. И вообще, как-то оскорбления стихли. Все взгляды скрестились на двух троллях. Бедняга Дирр ушёл в землю по щиколотки. А Харр машинально всё вдавливал друга в землю. А потом опомнился. Увидел перекошенные, бледные лица… и придумал! Он сам придумал! Если кто-то будет говорить вам, что ему подсказали – не верьте! Он сам!

Харр чуточку выдвинулся вперёд, совсем немного, чтобы Васька после не ругалась, но чтобы всем врагам было его хорошо видно. Широко улыбнулся, чтобы все увидели нижние клыки, которые у троллей часто выдаются из губ, наподобие кабаньих. Легко скинул бревно с плеча и слегка постучал им по земле. Дескать, все видят? Вполне себе приличное бревно!.. Потом взгромоздил это бревно себе на шею, как раз серединой, и обхватил концы бревна могучими руками. И напрягся.

Тут уж вообще всё стихло. Пролети мимо стрекоза, её половина армии услышала бы! Хотя, откуда здесь стрекоза? Даже насекомые, и те попрятались! Все, и люди и реликтовые, с напряжением смотрели, как великан-тролль пытается сломать бревно в полтора обхвата, на собственных плечах.

Харр побагровел, и вены на руках вздулись, и мышцы забугрились, а проклятое бревно всё не ломалось! Только гнулось, да скрипело! А может, это скрипели кости, от страшного, нечеловеческого напряжения? Харр уже не улыбался. От бешеного напряжения всех сухожилий, выражение на роже стало пугающим. Ну, же! Сволочное бревно! Оно слишком сырое! Было бы сухое, давно бы треснуло! И не разумом, а спинным мозгом, подсознанием, Харр понимал, что если он это бревно не сломает, то это плохо кончится для всех. А силы кончаются. И с хриплым выдохом он яростно нажал из последних, утекающих сил…

ХРЯСЬ! Бревно лопнуло с оглушительным треском, и Харр наконец-то вздохнул. Распрямился, и в полном молчании отбросил от себя половинки. И вытер красное, вспотевшее рыло. Он знал: краснорожий тролль – это то ещё зрелище!

Харр не смог бы выразить это на словах. Ну, не знал он таких слов, как психологическая победа или моральный надлом. Он знал только, что он остался без оружия, но это плевать! Потому что он поступил, как лучше. А почему лучше, объяснить не мог.

- В атаку! – проревел в королевских войсках министр обороны, стоящий неподалёку. В отличие от Харра, он всё понимал и всё мог объяснить. И знал, что каждый миг промедления, чреват тем, что страх будет заползать всё глубже и глубже в души его воинов. Нет, уж! Не надо! Только вперёд! И он снова заорал во всю силу своих лёгких, – В атаку!!!