- А я не совсем понял, – неопределённо поводил рукой в воздухе Фунтик, – Мы хотели написать про Ваську, а написали про королеву. С Васькой-то чего? И не только с Васькой. Нет, я понимаю, объявление войны и всё такое … А где она? Что с ней? Нашла она третьего богатыря? Или взяла этого … Твердиславовича?

- Ну, не написали, и что? – поднял сонные глаза Гарик.

- Как, «что»? – Фунтик уже начал горячиться, – Как «что»? Читатели ждут про Ваську, а ты им совсем про другое!

- Подумаешь! – фыркнул его друг, – Читатели ждут, а мы им это ожидание подогреваем!

- Это … нечестно! – побелел Фунтик, – Хочу про Ваську! Вась-ку! Вась-ку!

- Хочешь узнать, что с там Васькой? Сейчас узнаешь!.. – пробурчал Гарик, окутанный табачным дымом так, что черты лица его невозможно было разглядеть, – Пиши: «Глава вторая»…

Глава вторая.

Я не умру! – Вот план на пятилетку.

Наталья Резник.

- Пора! – решительно заявил Роман Викентьевич, – Пора выступать в поход!

- Ну, какой такой поход? – возразила я, – У меня ещё сессия не сдана!

- Чего у тебя не сдано? – до глубины души поразился профессор.

- Сессия, – вздохнула я, – За четвёртый курс. А ещё третьего богатыря я так и не нашла… А единорог с чиграном предупреждали: без третьего богатыря – ни-ни! И, опять же, на кого я Ваньку оставлю?..

- Значит так! – рявкнул Кольцов, – Сессию, считай, ты сдала! Ты на моём факультете? На моём! Вот я тебе всю сессию и засчитываю, как сданную! Ваньку возьмём с собой. Нечего ему тут делать. Организуем ему отдельную телегу и пусть едет. А третий богатырь… будет тебе третий богатырь! Прямо сейчас будет! Разъярённый профессор выскочил за дверь.

Горюн, с любопытсвом наблюдавший за нашей перепалкой со шкафа, выгнул спину и сладко потянулся. И снова уселся наблюдать.

Действительно, не прошло и двух минут, как Кольцов вернулся.

- Вот тебе богатырь! – громогласно заявил он подталкивая кого-то из-за двери.

- Профессор Флик?! – изумилась я.

- Профессор Флик! – решительно подтвердил Кольцов, вместо гнома, – Кто сомневается, что он богатырь? Кто готов здоровьем рискнуть?

- Предсафь себе Васенька, что это прафда… – засмущался гном, – Когда я учафстфофал ф Кантуньской битфе, фсе так и относились ко мне, как к богафырю! И фыдфигали фперёд остальных. И я со сфоим топором не посрамил... э-э-э… не посрамил! До старшего сержанта дослуфился! Фот, хочешь, я тебе телегу с рудой подниму? Потому что силы фо мне ещё немеряно! Мы, гномы, фообще, могучие!

- А, кроме того, – вмешался Роман Викентьевич, – Я уже отправил от твоего имени объявление войны в адрес королевы. Теперь нам отступать некуда.

- Я знаю, – вздохнула я, – Неужели вы думаете, что здесь хоть что-то делается без моего ведома? Я знаю об объявлении войны. Я даже подписала его. Собственноручно.

- Как? – обомлел Кольцов, – Ты подписала объявление войны и лепечешь что-то о несданной сессии?

- Ну, должна же я поплакаться на дорожку? – пояснила я, – Я же девочка! А не могучий рыцарь с боевым топором в руках. Как же не поплакаться?..

Горюн ехидно усмехнулся со шкафа. Посмотрел на меня сверху вниз и, на всякий случай, спрятался. Только кончик хвоста подрагивал. Подожди, негодник, я тебе поусмехаюсь!

- Поплакалась? – сурово сжал губы профессор Кольцов, – Тогда пошли!

- А может, я ещё не наплакалась? – капризно возразила я, – Не нагоревалась? И потом, куда это «пошли»? Как вообще эта война делается? Нет, рыло троллю я начистить могу, но это ещё не война. А война как же?

- О-о-о!.. – задумчиво протянул Роман Викентьевич, – Тогда краткий экскурс в историю. Привлекая историю внешнего мира. Итак:

Наша добрая страна воевала редко. В основном ограничиваясь походами. Чем война отличается от похода? Тем, что поход – это когда князь уезжает на подвиги со своей дружиной. С дружиной, а не с ополчением. И это принципиальная разница! Ну, уезжает себе и уезжает. Если вернётся, то с богатыми трофеями, а то и с покорёнными землями, которые присоединяются к княжеству. Если не вернётся… ну, что ж делать? Выбирают нового князя и ждут в гости обиженных соседей. Это я про поход, если ты помнишь.

Война же – это когда в твои земли вторгается враг, и на бой встают все, от мала до велика. Защищать свою землю и князя.

Теперь нюансы. Почему мы говорим: «Татары пошли на нас войной»? А не: «Татары отправились в поход против нас»? Всё просто. Разница в способе жизни. Мы – земледельческая страна. Какой же земледелец бросит своё поле ради эфемерной воинской добычи? И лишних рук в селе не бывает! Появились лишние руки – крестьяне расчищают дополнительный кусок бесконечного леса, и начинают его обрабатывать. А татаро-монголы – скотоводы. Там как раз лишние руки появляются. Не так просто получить два стада из одного, чтобы эти лишние руки занять на пастбище. Да и пастбища, отнюдь не бесконечны. И?.. Правильно, не отправить ли этих «лишних» молодых парней на захват чужих земель, чтобы дома не бездельничали, да не озорничали? Тем более, что любой кочевник – с детства прекрасный наездник и лучник. Поэтому татаро-монгольское войско состояло не из княжеских дружин, а из всей массы собственно татаро-монголов.

Поняла разницу между войной и походом?

Замечу, что по этому же принципу назывались знаменитые Крестовые походы. Именно походы! Потому что отряды крестоносцев состояли из рыцарей и их личного воинства, плюс всяких искателей приключений, а не из всей крестьянской массы древней Европы. Ой, погоди, я же тебе историю Внешнего мира рассказываю! Ну, ты знаешь, я сам из этого самого Внешнего мира…

- Знаю, – согласилась я, – И понимаю твои мысли. Ты не отвлекайся.

- Ага! – задумался Кольцов, – О чём же я? Ах, да!

Про походы, думаю, понятно. Обычный грабёж. Ищут кого полегче ограбить, и грабят. Ну, порой поход в качестве мести. Порой, из-за договора о помощи. Но, в целом, грабёж. С добычей богатых трофеев. Опять же, замечу, что богатые трофеи для себя, любимого, и своей дружины, а не для страны в целом.

Война же – совсем другое дело. Здесь в планах не пограбить слабых, но богатых, а завоевать другое королевство. Покорить его. Чтобы потом не разово хапать трофеи, а получать дань. Установить иго. И, соответственно, противодействие этим планам. С привлечением всех, кто может держать меч.

Как же идёт эта война? А очень просто! Войско нападающих, раскинувшись широким фронтом, идёт вглубь страны, с направлением на столицу…

- Почему «раскинувшись широким фронтом»? – перебила я.

- Как, почему? – удивился Роман Викентьевич, – Для фуражировки! Войско – это не дружина. Для дружины достаточно завалить бродячего кабана или отнять у кого-то корову, и вся дружина сыта! А для войска это песчинка. Войску надо добывать провианта гораздо больше. А где коней пасти? Собери войско в одном месте, и половина коней с голоду передохнет. А земля без травинки останется. Нет, Васька, нападающие идут широким фронтом. А обороняющиеся? А они выбирают место для решающей битвы! Где-то на подступах к столице. И стягивают свои силы туда. Опять же, как стягивают? Дают команду подвластным князьям привести войска в таком-то количестве в такое-то место к такому-то сроку. С запасом продуктов и сена на столько-то дней. И эти подвластные князья выполняют приказ. Заметь, они собираются из разных мест, и значит, идут к месту будущего боя разными дорогами. Тоже, получается, широким фронтом. Собираются в одно место. И ждут.

Выбор места – это, я тебе скажу, искусство! Это не просто широкое поле найти. Это надо так подгадать, чтобы своим войскам было удобно, а врагу – нет. Ну, например, чтобы врагу приходилось наступать, поднимаясь на возвышенность. А своим войскам было бы легко взять разбег, спускаясь с возвышенности. Или, чтобы фланг прикрывала какая-никакая речушка. Чтобы вражеская конница не могла налететь на этот фланг с разгону. Потому что сила конницы в мощном, скоростном ударе. А не только в том, что всадник на коне сидит.

- А почему защитники уверены, что нападающие на это самое поле придут? – опять перебила я, – А вдруг обойдут это поле стороной, да и пойдут на беззащитную столицу?

- Это город можно обойти стороной, – проворчал Кольцов, – Да и то, оставив часть войск для осады. Потому что город не бегает. А обойти чужое войско, оставив его в собственном тылу? Да кто же, в своём уме, на такое решится? Нет, когда командир нападающих получает донесение разведки о том, что войско защитников собралось там-то и сям-то, он стягивает свои широкие крылья к центру, в единый кулак, и идёт в бой. В надежде на успех. Собственно, для этого он и шёл? Для победы? Вот и пришёл!

И, вот, два войска, как две руки, собираются из широко разжатых пальцев в два кулака, да как бабахнутся между собой! Это и называется: война. Да, шучу я, шучу! Это называется решающая битва. А война – это весь процесс о котором я рассказываю. Когда вражеское войско разоряет мирных пахарей, а то и убивает их, когда набирают ополчение и матери рыдают, провожая на бой своих сыновей, когда тяжёлые обозы тащатся по грязи так, что лошади падают и бьются в постромках, когда горят сёла и города, а потом на выгоревшем поле чернеют одинокие печные трубы, когда дети умирают от голода, а родителям нечем их кормить, когда после битвы везут целые обозы раненых и убитых, когда по всем городам и весям полно одноруких и одноногих инвалидов, когда… эх, да чего там! Все мы знаем, что такое война! А, когда полководец в золочёных эполетах обозревает поле боя в подзорную трубу – это только битва.

- Значит, мы будем вынуждены вести решающую битву на том поле, которое выберет противник? – спросила я о главном, отметая лирику.

- Как правило, да, – без колебаний ответил Кольцов, – Вести битву или не вести битву. Бывали в истории и такие повороты. Например, стояние на Угре. Татарское войско подошло с одной стороны реки, а русское войско заняло оборону на другой её стороне. Попытку переправиться через реку русские отбили. И началось обоюдное выжидание. Так и стояли на своих местах, никто не решаясь начать переправу. До холодов стояли. А потом хан Ахмат повернул своё громадное войско назад.

- А можно сделать, чтобы мы выбирали место боя, а не они? – продолжала упорствовать я.

- Гм! Задачка! Такое может быть только в том случае, если ты опередишь защитников. Если они не успеют добраться до назначенного места. Если ты перехватишь их на полдороге. Только как это сделать? У них фора. Нам нужно полстраны пройти с мелкими боями и стычками, а им только до нужного места добраться. Нет, не помню, чтобы в истории такое случалось.

Могу привести в пример только историю с нападением Наполеона. Он, понимаешь, писал царю Александру учтивые письма, да приглашал его вместе поучаствовать в походе на Индию, а сам собирал силы. И ударил неожиданно. Русское войско в это время оказалось разделённым на две большие армии. И ни одна из них не решилась атаковать французов. И правильно сделали! Смели бы французы любую из этих хилых армий в момент. А Наполеон ускоренным маршем рвался к Москве. Русским пришлось так же ускоренно отступать параллельным курсом. Только под Смоленском наши армии соединились. Только там дали первый серьёзный бой. По целому ряду причин Смоленск пришлось оставить, и наши отступали, пока не нашли выгодное место. Возле самой Москвы. Под Бородино. На моей памяти, это единственный случай, когда наступавшие вынудили оборонявшихся дать бой не на том поле, где хотели бы оборонявшиеся. Я имею в виду, первый бой.

Горюн с любопытсвом смотрел со шкафа на Романа Викентьевича. Не знаю, что он понимал своими кошачьими мозгами, но слушал не отрываясь.

- Вот видишь! – укорила я Кольцова, – Тут ещё думать и думать, а ты «пошли!». У нас преимущество в том, что мы можем собраться в любое время в любом месте. Кто отличит нашего боевого гнома от обычного рудокопа? Кто разберётся, летит фея к месту будущей битвы или лечить больного телёнка? Значит, мы можем опередить врага?

- Нет! – припечатал Роман Викентьевич, – Повторяю для тугодумов: это можно было бы провернуть, будь то поход. Когда счёт воинам идёт на единицы. А когда на войну идут тысячи гномов, в касках и с боевыми топорами, никто их за рудокопов не примет! И тысячи фей не могут лететь лечить одного телёнка. И тысячи гоблинов, в доспехах и с копьями, никто не примет за группу финансистов, желающих отпраздновать открытие нового банка. Нет и нет!

- Мне надо об этом серьёзно подумать! – заявила я.

- Вот по пути и подумаешь! – отрубил профессор Кольцов.