Чем мы провинились перед Богом, Аллахом и другими?

Виктор Черномырдин.

На первом допросе разговора не получилось. Меня просто били. Ну, как сказать, «били»? Ха! Мне даже ни одного ребра не сломали! Меня на тренировках сильнее били! Правда, после тренировок, отпаивали женьшеневым чаем, а здесь никто даже глотка воды не предложил. Но, всё же, было ясно видно, что меня берегут. Хотят отдать Кащею в полном комплекте. А не так, что: вот вам её правый глаз, вот вам пальцы левой руки и ухо, а вот всё остальное! Ах, да! Вот ещё правая нога, по колено.

Поэтому били бережно. А тот ещё я, наученная горьким опытом с Пелагеей, догадалась ляпнуть, мол, ваш учитель, Роман Викентьевич, был бы вами доволен!

- Ты знаешь Кольцова? – удивился палач.

- Я его лучшая ученица! – торжествующе прохрипела я.

- Тогда получи, стерва! – заорал палач на всю допросную камеру и замахнулся.

А удар получился ещё легче. С этого момента палач стал ругаться больше, а бить меньше. И легче. Нет, не притворно, но всё же, терпимо. Ох, сколько же раз мне вам до земли кланяться, Роман Викентьевич?!

Следователь, плюгавенький человечек с обширной лысиной, сидел в углу, сонно поглядывал на всю процедуру и не задал ни единого вопроса.

- Сомлела, кажись! – с надеждой проговорил наконец, палач, поворачиваясь к нему лицом, но кося глазом в мою сторону.

Я добросовестно изобразила обморок.

- Тогда врежь ей ещё пару раз – и в камеру, – зевнул следователь.

Когда меня, «бессознательную», вкинули в камеру, руки мои распухли и покрылись ожогами. Я чуть не зашипела от боли. Но вовремя вспомнила: шипеть нельзя! Нельзя охать, ахать, шипеть и плеваться. Можно только дышать. А потом я испугалась. А вдруг и думать про заклинание нельзя прекращать? И торопливо восстановила в памяти всё плетение, которое колдовала на обратном пути. Ходила из угла в угол, чтобы не замёрзнуть, дышала ровно, чтобы без всхлипов, и думала только о заклинании и векторах силы.

И, вроде, заклинание-то – тьфу! А сколько сил отняло! Эх, жаль коридор коротковат! Если бы был подлиннее, может, я успела бы всё заклинание прочесть! А может, и не успела бы! Может, кончились бы силы, и я в настоящий обморок свалилась! Тогда точно, все старания были бы зря!

Когда на следующий день меня притащили на допрос, у меня в руке уже была зажата маленькая деревянная куколка. И я внутренне ликовала. Получилось! Нет, правда, получилось! Значит, мы ещё поборемся!

Началось стандартно: удары под дых и по рёбрам, но внезапно следователь вскинул руку и палач остановился.

- Отвечай, кто твои подельники! – чуть ли не на уровне ультразвука заорал следователь, – С кем переворот готовили? Кто главный? Отвечать!!!

А чего же не ответить, когда одно задуманное заклинание закончено, а другое ещё не начато? Заодно отвлекусь от нестерпимой боли в кистях, которые опять адски жгло оковами Гаррото.

- Ты разговариваешь с принцессой, милейший! – задрала я нос, – Изволь обращаться ко мне «ваше высочество», и говорить «вы». Ну, что ты ртом воздух хватаешь? Надышаться не можешь? Садись, я тебе всё расскажу. Садись-садись, я разрешаю тебе сидеть в моём присутствии. Пока разрешаю. Так вот, дело было так: моя матушка, королева Марья, родила дочь. Меня. А её муж, король Владислав, когда ещё не был королём, дал опрометчивое обещание своему названному побратиму …

- Палач!!! – завизжал следователь, мгновенно покрывшись красными пятнами, – Палач!!! Приступить к экзекуции! Немедля!!!

Палач неодобрительно покачал головой и саданул мне в живот. Внешне – с ужасающей силой, на самом деле, больно конечно, но не более. Я показательно согнулась пополам и сделала вид, что у меня перехватило дух. Палач одобрительно крякнул и пнул меня ногой. Тоже терпимо.

- Стой!!! – к следователю, кажется, вернулось присутствие духа, – Ты!!! Отвечать!!! Кто похитил ведьму Таисию?!! Где она сейчас?!!!

- Что?! – я даже забыла, что мне дыхание «отшибли», – Ведьма Пелагея … то есть, ведьма Таисия похищена?! Когда? Кем?

- Это ты мне ответишь! – завопил следователь, не заметив моей оплошности, – Это твоих рук дело! А если не твоих, то твоих подельников! Кто они?!! Где прячутся?!! Кто главный?!! Говори!!! Говори, стерва!!! Палач! К делу!!!

Ну, как вы поняли, когда меня тащили к камере, моё настроение было приподнятым. Тащили, как обычно, двое здоровенных охранника и дежурный маг. И маг, явно, расслабился. Конечно, привыкли тут, что никаких происшествий долгие годы не было. Маг шёл, позёвывая, и не сканировал магическое пространство, как предписывалось. А зря! Потому что я уже начала новое заклинание! А то, что мои ноги тащились волоком по переходу … ну и пусть себе тащатся! Больше работы стражникам, и только.

А вообще, это свинство! Ну, ладно, не кормят. Может, жадные. Но, почему ни глотка воды?! Язык стал шершавым, а губы спеклись и шелушились. Так быстро! Всего второй день! Что же будет завтра? И запястья покрылись волдырями, ужасными, даже на ощупь. Может и хорошо, что я их не вижу. Та-а-ак! Мне же, кажется, нельзя отвлекаться? Думать только про заклятье! Представлять все нюансы вектора сил! Я точно помню этот рисунок в книге. Вот и должна представлять себе этот чертёж во всех мельчайших подробностях! Вспоминать, и молчать.

Когда меня тащили к следователю на следующий день, я довела заклинание до половины. И чуть не испортила всё, когда увидела у него на столе кувшин с кристально чистой, родниковой водой. Даже издали было видно, какая она прохладная и вкусная. Я чуть не всхлипнула. Как ни странно, повезло то, что пересох рот. Всхлипа не получилось. Получился рваный вздох. Рваный, но вздох.

- Хочется пить? – ласково спросил следователь, – Тогда скажи мне …

А я вдруг с ужасом подумала, как буду хлебать воду, со стонами и хлюпаньем. И всё заклятье насмарку! И отрицательно замотала головой.

- Тогда скажи мне, кто у вас … – слащаво продолжал следователь и вдруг увидел мои судорожные подёргивания шеей, – Что?.. Что ты хочешь сказать? Ты не хочешь пить?

Твою ж мать! И даже застонать нельзя!

- Не хочешь? – окончательно разочаровался следователь, – Ну-у-у … подождём до завтра! А пока … Палач! К делу!

Нет, ребята, стойкость стойкостью, и даже привычка к боли в наличии, но в этот раз меня в камеру волочили вполне по-настоящему. Как ни крути, третьи сутки без пищи и воды. И как я не перепутала очередную часть заклинания, просто уму непостижимо. А потом долго валялась на холодном полу, не в силах подняться. Сил практически не осталось. Поднялась с пола на чистом упрямстве. И бродила по камере, как сомнамбула, натыкаясь на стены и не чувствуя холода. Если завтра с последней частью заклинания я облажаюсь, это будет конец всему. Даже запястья, на которых полностью сползла кожа, не вызывали резкой боли. Все чувства притупились. И мысли путались. Единственно, что чётко стояло перед мысленным взором – это чертёж разложения вектора сил. С пометкой в виде шести звёздочек. Завтра я должна дочитать заклинание до конца. Завтра я должна дочитать заклинание … Завтра я должна …

Вся наша жизнь состоит из «хорошо» и «плохо». И очень часто эта штука соседствует друг с другом. Как в анекдоте про парашютиста, который рассказывал как-то профессор Кольцов. Может слышали? Рассказывает парашютист:

- Прыгнул я с парашютом. А он не раскрылся!

- Это плохо …

- Плохо! Но у меня был запасной!

- О! Это хорошо!

- Хорошо, но запасной тоже не раскрылся!..

- А … Это плохо …

- Плохо! Но прямо подо мной оказался стог сена!

- О! Это хорошо!

- А в стогу – вилы!..

- А … Это плохо …

- Ну, на вилы я не попал!..

- О! Это хорошо!

- Но и на стог тоже …

А иногда эти «хорошо» и «плохо» не только соседствуют, но и как две стороны одного окна. Посмотришь в окно с одной стороны – хорошо! Посмотришь в то же окно с другой стороны – плохо.

Я это к чему? Вот, вынуждена я была читать заклинание частями. И, вроде бы, плохо. Даже без «вроде бы». Просто, плохо. И сказать ничего нельзя. Да, что там, сказать, чихнуть нельзя! И мучиться пришлось долго. И вообще … А с другой стороны? А с другой стороны, если бы я этого не придумала, мне на это заклинание просто сил не хватило бы! Я все свои силы выкладывала каждый раз в тот кусочек заклинания, который успевала наговорить. А потом потихоньку восстанавливалась. Здесь не место силы, здесь прилива маны ждать не приходится. По капельке, по капельке … А потом опять все силы – бух! Тем и спасалась.

Только с каждым разом это было всё труднее и труднее.

Когда на следующий день ко мне ввалились охранники, я даже удивилась, неужели так скоро? Я ещё не полностью восстановилась! Потом резануло острой болью по обнажённым нервам запястий. Но застонать я не смогла. Просто обмякла в руках стражников. Потом меня потащили по коридору и я, в полубреду, быстро-быстро начитывала последнюю часть заклинания. Порой проваливаясь в беспамятство. Что я читала, как я читала – не спрашивайте! Не знаю. Знаю одно, я не успела! Осталось не более двух десятков слов, а у меня уже полностью иссякла мана. Дальше не помню. Вернее, помню, но не отчётливо.

Вроде бы я сидела, раскачиваясь как болванчик, перед следователем и глупо улыбалась ему прямо в харю. Вроде бы он плеснул мне в лицо целую кружку воды. Вроде бы палач озабоченно кричал ему, что это не нормально, когда после четырёх суток жажды, подследственный даже не облизывает воду. Вроде бы следователь тряс меня за плечи и совал мне в рот что-то похожее на кружку, а я, ухмыляясь, показывала ему неприличный жест. Вроде бы меня волокли по коридору, а у меня в голове так ясно, до мельчайших подробностей, всплывало заветное заклинание. Я даже помнила, что шестая звёздочка не отчётливо пропечаталась. Из шести лучей пропечатались только пять, а шестой лучик был словно намечен контуром.

А потом я очнулась в камере, в самой закостенелой степени.

- М-м-м!.. – чуть не заплакала я, осознав, что всё пропало, – М-м-м …

- Да, не парься! – ответил очень знакомый голос, – Всё же нормально получилось!

- М-м-м?!...

- Да я это, я, твоя куколка! Ты не боись! Я свою задачу знаю!

Опочки! Это я не вслух, это я мысленно. То есть я, в полубреду, дочитала заклинание до конца?! Ай, да Васька! Ай, да щучья дочь!!!

И тут я испугалась. Сильно. Теперь всё поставлено на карту. Или – или!!! Выдержу ли? Смогу ли? М-м-м!!!

- Я помогу, если что! – ответила куколка моим собственным голосом.