Однажды я погрузился в оптимизм – меня едва откачали.
Станислав Ежи Лец.
Кажется, Клара Георгиевна что-то кричала. Я не слышала. Потом она громко звала кого-то в коридоре. Потом – вдруг! я и не заметила как – я оказалась в своей постели в комнате, в общежитии. И Алина поила меня из кружки чем-то ужасно пахучим. Я безропотно глотала и не чувствовала вкуса. «Поплачь, Васька!» – убеждала меня Алина: «У нас, у баб, любое горе слезами прочь выходит!». Я никак не могла понять, зачем я должна плакать? Всю жизнь не плакала, а тут меня принуждают плакать. Зачем? Потом оказалось, что уже утро. Странно, утро, вроде бы, уже было? Или ещё будет? Мысли путались.
Алина тянула меня куда-то за рукав, а я не понимала, куда. Потом Алина кормила меня с ложечки. И я опять кушала не понимая, что я ем и зачем вообще это делаю. Потом я опять провалилась в темноту. И опять. И опять.
В темноте было хорошо. Уютно и спокойно. И никто не теребил, требуя чтобы я что-то делала. А потом меня словно молнией ударило. Как от заклинания. И я всё вспомнила. И подскочила на постели. Почему я на постели? Вроде бы светлый день. И где Алина? Ладно, потом разберёмся. Торопливо оделась и побежала.
Я бежала по коридору, а навстречу мне бежала растрёпанная ведьма. Ах, да! Это же просто зеркало! Обычное зеркало в коридоре. Которое в полный рост. Я подошла поближе и с интересом присмотрелась. Да, это я. Ничего не изменилось. Я, Васька. И никакая я не Фиалка. И это правильно. Волосы, как всегда, в причёске «Вольный ветер», глаза привычного голубого цвета, ни разу не фиолетовые, только почему-то глубоко запавшие. И на щеках подозрительная бледность. Пустяки! И не такое переживали. И ещё переживём. Я счастливая, я живого чиграна видела. И я побежала дальше.
Я сидела на своей кровати, когда в комнату решительно распахнулась дверь.
- Вот что! – с порога начала Алина, – Хватит хандрить! Я понимаю, на тебя навалилось всякого. Столько потерять! И Ваньку, и кусочек души, и мечту, и котёнка и …
Русалка осеклась и уставилась на меня. Я гладила чёрного котёнка, а тот блаженно жмурился, лёжа на подушке.
- Э-э-это то, что я думаю? – почему-то Алина стала слегка заикаться.
- Да, – радостно улыбнулась я в ответ, – Это Горюн.
- Правда?!
- Глаза разуй! – пробурчал котёнок, потягиваясь, – Не видишь, что ли?
- Как?! – осела на свою кровать русалка.
- Очень просто, – ответила я, – Видишь ли, я вспомнила, что у меня есть обязательства. Которые не переложить на чужие плечи. И я побежала к фее Салсе, просить её провесить портал. У ведьмы портал неустойчивый, это все знают. А уже у феи выяснилось, что у меня появилось новое свойство. Я могу быть и ведьмой и волшебницей. Как захочу. Сейчас хочу ведьмой. Мне так привычнее. А у феи, для пробы, стала на время волшебницей. Ну, она так попросила. И у меня получилось. Хоть так, хоть эдак. Как пожелается. И мы с ней прописали параметры портала. Ты в курсе, что она раньше прокладывала портал в ту комнату? Ну, где бой был? Вот она мне нужные параметры и прописала. И я сотворила портал. Когда я была ведьмой, портал был нестабильный, а у волшебницы – то что надо. И я шагнула туда, в ту комнату.
- Одна? – не поверила Алина.
- Ну, вообще-то мы собирались шагать вместе с феей, – пояснила я, – Но Салсу отбросило, когда она сделала шаг вперёд. А меня нет. Мы потом с ней обсудили это. Тут много причин. Одна из них та, что пространство за порталом перековеркано моим заклинанием. Моим. Ну и значит, это пространство как бы считает, что я – «своя». А все остальные – нет. Понимаешь, если я своя, то и сил на портал у меня уходит немного, и препятствий для прохода нет. Ну, вот. Прошла я в портал и нашла котёнка. Совершенно целого, только самый малюсенький кусочек правого ушка отколот. И вытащила его обратно. И оживила. Как птичку, помнишь?
- Не может быть! Тебя мы оживить, как птичку, не могли!
- Глупая девчонка! – еле слышно пробурчал Горюн, – Ей говорят, а она не верит!
- Мы с Салсой это тоже обсудили, – примирительно объяснила я, – Тут дело вот в чём: Кащей превратил котёнка в камень заклинанием «Взгляд василиска». А уже потом ударила я. И всё, что не камень, то окаменело. А на камни, конечно, не подействовало. Они же и так – камни! Получается, если бы Горюн был котёнком, когда я колдовала, мы бы его расколдовать, может, и не смогли бы. А так как он был не котёнком, а камнем – смогли! Повезло. Я вообще, везучая.
- И … и что теперь?..
Действительно, что теперь? Я встала и подошла к окну. За окном моросил дождь. Нудный, мелкий и противный осенний дождь. Выматывающий душу. Мне вдруг стало тяжело дышать и я распахнула створки окна. Дождь, словно обрадовавшись, забарабанил сильнее. Я чувствовала, как радостно поливают моё лицо мелкие, холодные капли.
Простите, люди добрые, но что же это получается?
Я не принцесса. Ну, ладно. Тогда, кто же я?! Аида сказала, что Кащей не врал. Тогда получается … что я и впрямь кащеева дочь? Но тогда я отцеубийца?! Ой, мама моя! Я прислушалась к себе. И, знаете что? Если бы я знала заранее, что я дочь Кащея, я всё равно его убила бы! Но, разве можно убить Кащея? Вон, королева наша, Марья Васильевна, чем не Кащей? Или, правильно, Кащеиха? Как легко она отправила на смерть маленькую ведьмочку! Как легко решила вопрос с замужеством принцессы! Как легко взяла в заложники целую семью Ваньки Дуракова, не оставив ему, по сути, выбора! А я? А Ванька? А наша любовь? Но, разве волнуют коронованных особ такие глупости? Они решают вопросы кардинально. Как Кощей. А значит, можно ли быть уверенной, что Кащей убит?.. Если Кащеев вокруг столько развелось?!
Леший с ними, с Кащеями! Плевать мне на них! Но за что они так со мной? У меня была только одна мечта. Маленькая, глупая, извечная бабская мечта. Любить и быть любимой. Жить с любимым человеком и рожать от него детей. И где это всё? Все мечты растворились в этих противных, холодных дождевых каплях!..
И, неожиданно для самой себя я начала говорить вслух. Не спрашивайте, откуда брались слова. Не знаю.
- Промокли люди и дома,
Цветы, деревья и трава,
И дни и ночи напролёт
Рыдает осень, слёзы льёт.
Дождинки хлещут всех насквозь
И отравляют нас тоскою,
За то, что летом не сбылось,
То, о чём грезилось весною …
Поникли мокрые листы,
Не видно лиц, одни зонты,
А осень не перестаёт,
Всё слёзы льёт и льёт и льёт …
И горько плачет хмурый дождь,
Грустя, что летнею порою,
Увы! – но так и не сбылось,
То, о чём грезилось весною …
- Васька! – бросилась мне на грудь верная подруга.
- Ты что? Ты что? – повернула я к ней мокрое от дождя лицо, – Это только стихи! Это всего лишь стихи …
И разрыдалась в голос.
Утешали меня вдвоём. И Алина и котёнок, который неумело гладил меня по затылку мягкой лапкой.
- Ведь дело не в том, что я не принцесса, – размазывала я сопли по лицу тыльной стороной ладони, – Хрен с ней, с принцессой! И не очень-то хотелось! Но, за что со мной так? А? За что?!..
Алина молчала, только аккуратно промокала своим носовым платком мои зарёванные глаза.
- Чаю ей налей! Чаю! – подсказывал Горюн, прижимаясь ко мне мягким, тёплым боком, – С травками! Я тебе лапкой покажу, какие травки брать. Мы, коты, в травках хорошо разбираемся! Вот, к примеру, валериана … М-м-мяу!.. Офигительный эффект!!!
- Я чего сказать-то хотела, – вспомнила русалка, – Я хотела тебя в театр позвать! К нам опять театр приехал. Тот самый, помнишь?
- А, пошли! – решилась я, – К лешему проблемы! Нет нерешаемых проблем! Как говорит … говорил Роман Викентьевич, есть десантные войска и нет задач невыполнимых! Будем решать проблемы по степени их значимости! Ты чего застыла?
- В столичном университете объявили о скорой свадьбе Ивана Дуракова и какой-то студентки Наилии, – отвела глаза в сторону Алина.
- Так скоро?! – мои пальцы непроизвольно вздрогнули.
- Ну-у … как скоро?.. – русалка потупилась, – Ты уже неделю, как в меланхолию впала. После беседы с королевой.
- Неделю?!
- Неделю. День в день.
- Подожди, а занятия?
- Завтра начинаются. Первый курс уже набран. И, кстати, Ирея поступила.
Я встала. Потом села. Потом опять встала. Посмотрела прямо в глаза Алины.
- Ты спрашивала, что будет дальше? Я буду учиться. Я буду так учиться, как ещё никто не учился! Я буду думать, как спасти Ваньку. Я уверена, что его принудили или околдовали. Я буду думать, вылечить профессора Кольцова. Я ему жизнью обязана. Я буду искать того мальчишку. Я буду выполнять свои обязательства. В том числе, перед тобой. Кстати, помнишь, я говорила, что была в той комнате? Так вот, я проверила некоторые книги. Примерно до половины они окаменели, но у многих вторая половина осталась целой. Я поищу то заклинание, которое я тебе обещала. Я там всё перерою!
- Ты не думай, – Алина тоже глядела мне в глаза очень серьёзно, – Я не из-за заклинания … И не из-за того, что ты числилась принцессой … В общем, наш договор в силе. Я про тебя больше ни словечка не скажу, если ты этого не одобришь! А тебе – всё.
Мы обнялись и долго стояли так, обнявшись. И, конечно, опоздали в театр.