Любви все возрасты покорны.

Александр Пушкин.

На тренировку я прибежала, как обычно, чуточку раньше графика. За те десять-пятнадцать минут, пока собирались остальные, Кольцов успевал рассказать одну, а то и пару баек из своей насыщенной биографии. Это же очень интересно, как он выслеживал тигра-людоеда в джунглях или рассказ о схватке с некромантом Валлисом, не на жизнь, а на смерть … за шахматным столом. Вообще, у профессора явный дар красноречия. Его рассказы всегда сочны, остроумны, красочны. Слушаешь, а перед глазами так и стоит жёлтая стена зарослей, сквозь которую еле мелькает тень крадущегося тигра. Или, словно наяву, видишь злые, сузившиеся глаза некроманта, когда он делает, вроде бы, неприметный, ни к чему не обязывающий, ход чёрной пешкой по левому краю. И ответный, отважный рейд белой ладьи по вражеским тылам!

На этот раз на татами Кольцова не было. Сидел сумрачный Киржил, тёмный альв, один из учеников профессора, и уныло глядел в пространство. Мне приходилось с ним биться в спарринге. Силён, могуч, крепок, но у него явный перекос в сторону магии. С тёмными альвами так часто бывает. Они, как и феи, от природы, сильные колдуны. Вот и Киржил предпочитает врезать файерболом, вместо кулака. А это, между прочим, потеря времени. Доли секунды, но в бою и доли секунды важны. Первые две схватки я ему проиграла. А потом, когда вычислила его манеру боя, ни одной! Сплетает он какой-нибудь «молот Тора», а я ему ногой хрясь по коленной чашечке! Бедняга скрежещет зубами от боли, а его заклинание летит мимо меня, вышибая кусок крыши над тренировочным залом.

- А где Кольцов? – бодро спросила я, собираясь приступить к разминке.

- Нет его, – хмуро ответил альв и передёрнул плечами, – И не будет сегодня. И занятия сегодня не будет.

- Почему? – насторожилась я, и отчего-то у меня засосало под ложечкой.

- Ваньку медведь порвал, – признался Киржил и отвернулся в сторону, – Сильно. Ванька по маршруту шёл, ну, знаешь, азимут такой-то, расстояние такое-то, выйти к точке во столько-то, там получить новые инструкции и бежать дальше … Вот, он три точки прошёл, а к четвёртой в срок не вышел. И через пять минут не вышел. Представляешь? Это Ванька-то! Кольцов подхватился и за ним! А потом по браслету мне передаёт, что с Ванькой беда, и чтобы я сидел тут и всех предупреждал, что тренировки не будет.

Я уже не слушала. Я бежала.

- Ванька! – билась в голове одна мысль, – Бедный мой Ванька! Как же тебя, дурака, угораздило!

И, почему-то, я совсем не задумывалась, когда это Ванька стал «моим». Просто, мой он, и всё тут!

Я никогда не была в его комнате, даже не знала, где она. Знала в каком крыле студенческого общежития и на каком этаже, но даже номера не знала. Поэтому, когда я влетела на нужный этаж, я затормозила с выпученными глазами. Куда? Где? А! Вот идёт какой-то лешак, кажется с ванькиного курса.

- Где … комната … Ваньки … Дуракова?.. – задыхаясь, встала я у него на пути.

- Вот, – удивлённо ткнул он пальцем, – Номер пятьсот пятнадцать. Только его там нет, он в лазарете сейчас. С ним, знаете ли …

Я уже бежала прочь. Нет, ну дура же, дура! Ясно, как день, что раненого Ваньку понесут не в комнату, а в лазарет! Совсем я от переживаний ум потеряла!

Возле лазарета переминалась с ноги на ногу довольно внушительная группа студентов. И юноши и девушки. Девушек, пожалуй, больше было. Впрочем, я не рассматривала. Я просто прошла к палате, не обращая ни на кого внимания. В дверях стояла медсестра и повторяла, как заведённая:

- Нельзя к нему. Рано. Идёт операция. Нельзя к нему. Рано. Идёт …

Я просто смела её в сторону. И шагнула в палату. За мной потянулись, было, и остальные, но я оглянулась и посмотрела на них. Просто оглянулась и просто посмотрела. И всех вымело обратно в коридор.

В палате были и Клара Георгиевна, и Роман Викентьевич, и фея Салса. Ну, и Ванька, конечно. Порванный в клочья. Ощущение было такое, что медведь сперва пытался разорвать Ваньку пополам, да немного не дорвал до конца, а потом принялся хлетать по остаткам обоими когтистыми лапами. Я как взглянула на то, что лежало на кровати, так у меня дыхание перехватило. Фея Салса оглянулась на меня недовольно, смерила взглядом с ног до головы, но не сказала ни слова. Словно так и надо. Клара Георгиевна нахмурилась, но тоже промолчала.

- Что с живой водой? – негромко спросила фея.

- Остывает, – доложил Кольцов, – Ещё минут пять.

- А мёртвая вода?

- Мёртвая готова.

- Давай.

- Но … Ты же знаешь, после мёртвой воды, живой водой нужно отпаивать не позднее, чем через две минуты!..

- Знаю, конечно, – фея положила ладонь на грудь Ваньки, – Я просто, чтобы под рукой была.

- Ключевая вода есть? – спросила я внезапно.

- Найдём … – откликнулся Кольцов, – Если нужно.

- А зачем тебе? – заинтересовалась кикимора.

- Нужно. Ищите! Срочно! – я развернулась на месте и выскочила из палаты, не отвечая на вопрос Клары Гергиевны. Только бы успеть!

У Алины глаза полезли на лоб, когда я вихрем ворвалась в нашу комнату и бросилась к своему сундучку. Кровь единорога у меня уже давно была разлита по маленьким флакончикам. Капельки по три в каждом. Я схватила первый попавшийся флакон и метнулась обратно. Боюсь, русалка подумала, что я сошла с ума. Но мне сейчас было не до этого. Я мчалась переходами, а в голове стучало, как заклинание:

- Только бы успеть!.. Только бы успеть!.. Только бы успеть!..

- Вот! – протянул мне Кольцов полную кружку, когда я влетела обратно в палату.

Я просто опрокинула над кружкой флакончик, не считая, сколько там капелек, и выхватив кружку из рук Кольцова, шагнула к кровати. Салса заканчивала работу с мёртвой водой. Сейчас Ванька уже не был похож на разодранного пополам. Он был похож на обычный труп. Бледный, прозрачный, обескровленный, но целый труп. И он не дышал.

Фея капала из пипетки какую-то жидкость в обветренные губы Ваньки. Наверное, живая вода. Вода стекала из угла рта. Ванька не мог проглотить ни капли.

- Неужели опоздали? – в отчаянии воскликнула Салса.

Я отодвинула её в сторону и взяла у неё пипетку. Потом плеснула из кружки на ванькину грудь. Кровавые потёки, что были на груди, запузырились и стекли на кровать. Ванька лежал, так похожий на живого! Дрожащими руками я набрала полную пипетку и одним разом выдавила всё ему в рот. А потом зажала ему нос и сильно вдохнула в него воздух, как при искусственном дыхании.

Да, я знаю, что это неправильно! Знаю, что жидкость может попасть не в горло, а в дыхательные пути, в лёгкие. Но на меня нашло исступление. И я свято верила в то, что я делаю всё правильно. Ванька не шелохнулся.

Ещё пипетка и ещё вдох. Ещё. Ещё. Ещё … Бесполезно. У Ваньки даже ресничка не дрогнула. Ванька был мёртв.

- Ванька! – зарыдала я, оседая возле кровати, – Ванька, милый! Очнись! Я для тебя, всё что хочешь! Только живи! Ванечка!

И мои слёзы потекли по ванькиной груди. Те самые, которые кикимора называла «горючими» слезами.

- Ах-хах! – послышалось где-то рядом, – Хах! Хакх!

Не веря себе, я подняла голову. Ванька, не приходя в сознание, пытался откашляться.

- Не может быть! – побледнела и попятилась назад фея Салса, – Я же видела!.. У него ауры уже не было!..

- Не может, однако, бывает, – подытожила кикимора, пристально вглядываясь то в меня то в Ваньку, – И чем это ты его поила?

- Я, кажется, знаю, – пришёл на помощь Роман Викентьевич, глядя на меня, впрочем, укоризненно, – Я вам, Клара Георгиевна, потом объясню!

Ванька открыл глаза и мутным взором огляделся.

- Васька!.. – проникновенно сказал он и улыбнулся.

И это «Васька» прозвучало у него так тепло и душевно, так ласково и нежно, так мягко и сердечно, что я опять, как дура, разрыдалась у него на груди. Чуть не расплескав остатки бесценной жидкости из кружки.

- А ну-ка, пей! – спохватилась я и приподняла его голову с подушки, – Пей, гад такой! Пей без остатка! Ишь, чего выдумал! Умереть решил! А, вот, фигушки! Пей, иначе через клизму волью!

Испуганный Ванька выхлебал всё без остатка и даже облизал края кружки. И мы все наблюдали, как к нему возвращаются силы, как он порозовел и посвежел. И даже сам сел на кровати, правда слегка пошатнувшись.

- Та-а-ак! – с растяжкой сказал Кольцов, выдвигаясь немного вперёд, – А теперь объясни мне, сокол ясный, как это ты дал медведю себя порвать? Ты же боевой маг!

- Это был не медведь, – заявил вдруг Ванька, и посмотрел на нас тревожно.

- Как не медведь? – опешил профессор, – Там только твои следы и медвежьи!

- Это был не медведь, – твёрдо повторил парень, – Это был óни.

- Не может быть! – хором воскликнули Кольцов и кикимора.

- Ты не путаешь с огром? – осторожно добавил профессор.

- Два с половиной моих роста, – начал перечислять Ванька, – на коротких задних лапах, похожих на медвежьи, передние лапы с длинными, тигриными когтями, на голове рога, буйная оранжевая шевелюра на голове, напоминающая львиную гриву, в передней лапе шипастая булава, большой специалист по иллюзиям, огромная магическая сила, мгновенная регенерация полученных ран …

- Тебе удалось нанести ему раны? – удивился Роман Викентьевич.

- Я боевой маг и я ваш ученик, – пояснил Ванька без малейшей рисовки, – Конечно, я нанёс ему несколько ран. Только это оказалось без толку. Так, что ещё? Тигриная шкура на талии. Разговаривает легко, а не цедит слова, как огры, хотя я ничего не понял. Слова были похожи на японские или китайские. Я уверен, это был óни.

Преподаватели ошалело уставились друг на друга.

- Полный абзац! – только и произнесла Салса.

- Так! – решительно произнесла кикимора, и я впервые увидела, почему ректором стала именно она, как руководитель, – Приказываю: первое, занятия прекратить! Студентов собрать в актовый зал. Всех! Старшекурсников предупредить и выставить во внешнее кольцо, в первую очередь боевых магов, младшекурсников внутрь! Преподавательский состав расставить вокруг актового зала. Отвечает Кольцов. Время на исполнение не более двадцати минут. Второе. Предупредить мэра университетского городка. Жителей собрать по домам, чтобы и носа не высовывали! Объяснить жителям, чтобы имели при себе сою!

- Сою? – удивлённо переспросила фея.

- Сою! – решительно подтвердила кикимора, – Это единственное, чего óни не переносят. Они никогда не нападут на человека, если у него есть в руках горстка сои. Ответственная за второй пункт фея Салса! Время исполнения, не более двадцати минут на поиск мэра и не более получаса на всё остальное! Третье. Найти завхоза, пусть перероет все закрома, но добудет мешок сои и доставит его в актовый зал. Выдать сою студентам и преподавателям. Ответственная за третий пункт студентка Васька Бесфамильная! Время исполнения, не более получаса, с учётом поиска и транспортировки мешка! Вопросы?

- Я мог бы, после исполнения своего пункта, отправится на поиски монстра, – хмуро предложил Кольцов, – Думаю, он не успел далеко уйти.

- Вы в курсе, что óни в принципе непобедим? – холодно поинтересовалась кикимора.

- В курсе, – кивнул головой Кольцов, – Но я ещё в курсе, что эти ребята умны. С ними можно договориться, если, конечно, эти монстры соизволят вступить в переговоры. Но, шанс есть. Маленький, но шанс. А, кроме того, я могу его задержать. Хоть ненадолго.

- Хорошо, – кивнула головой Клара Георгиевна, – Попробуйте. Но, без фанатизма! Я сама займусь связью с министерством образования и министерством иностранных дел. В конце концов, óни, это японский монстр, и не мог попасть в наши края никаким естественным образом! Это или иностранная диверсия, или чья-то преступная халатность! Но, пусть об этом болит голова у министерства иностранных дел! А теперь, внимание! Приступить к выполнению задач! Время пошло!

И мы все разбежались.

Через двадцать пять минут мы с пыхтящим завхозом раздавали по горсти сои всем студентам и преподавателям. Там я нашла и Ваньку, во внешнем кольце оцепления. Этот гад выглядел совершенно здоровым. А, принимая свою горсть сои, посмел мне нагло подмигнуть! Убила бы негодяя!

Тревогу отменили только часа через два. Когда вернулся Роман Викентьевич, с расцарапаной щекой и раненым плечом. И, пока над ним охала и причитала фея Салса, втирая в него какой-то живительный бальзам, он доложил кикиморе, что переговоры с монстром прошли успешно. Óни ушёл и не вернётся. И, самое интересное, он сам не знает, как попал в наши края. Он только почувствовал, что перенёсся сюда силой магии. Запредельной силой мигии. Такой сильной, какой он даже описать не может.

- Это гарантированно, что он не вернётся? – уточнила Клара Георгиевна.

- Да! – уверенно заверил её Кольцов, – Óни дал слово. А слово у них твёрдое.

- Тогда объявляю отбой тревоги, – разрешила кикимора, снова становясь мягкой и любезной, – Салса, голубушка, будьте так добры, распорядитесь здесь и сообщите мэру, что гроза миновала. Роман Викентьевич, батенька, как ваше плечо? Уже хорошо? Тогда возьмите на себя труд встретить группу специалистов из министерства иностранных дел. Я не буду отменять их прибытия. Во-первых, пусть зафиксируют сам факт, а во-вторых, путь их группа сама даст нам необходимые гарантии. Так будет правильнее. Как вы считаете? Ну, вот и хорошо, голубчик, вот и ладненько! О-хо-хонюшки!

Ванька нашёл меня через пятнадцать минут, после отмены тревоги. Он долго смотрел мне в глаза, а я почему-то смущалась и отводила взгляд.

- Спасибо, – сказал он, наконец, – Я тебе жизнью обязан. Мне всё рассказали. В цветах и красках.

- Кто? – удивилась я.

- Медсестра, кто же ещё, – Ванька вдруг ухмыльнулся и нагло мне подмигнул, – А за тобой должок!

- За мной? Должок? – опешила я.

- А как же? Кто кричал во всю глотку: «Только живи, Ванечка, а я для тебя всё, что хочешь!». Я живу, а с тебя, получается, одно исполнение желания! Любого! Всё, что хочу!

- Ах, ты! Дрищ! – задохнулась я от возмущения, – Его с того света тащат, а он!..

- Ничего не знаю! – задрал нос Ванька, – Слово сказано! А слово ведьмы … ну, ты сама знаешь!

Знаю. Слово ведьмы не слабее слова какого-то óни. Ведьмы за свои слова отвечают. Нет, но каков гад, а?! И, эта медсестричка, тоже хороша! Поймаю, я ей волосёнки-то повыдёргиваю! Будет знать, как языком трепать!