Всё тайное, рано или поздно, становится явным.

Сократ.

- Ну-ка, Васька, прочти следы! – сказал Роман Викентьевич.

Я наклонилась с седла.

- Похоже на лисьи, – сказала я неуверенно, – Но меня гложут сомненья. Странная какая-то лиса! Может, больная?

- Нет, не больная! – ухмыльнулся Кольцов, – И не лиса!

Я присмотрелась получше. Потом слезла с коня и присела на корточки. Потрогала следы пальцами.

- Не знаю, – призналась я уныло, – Похоже на лису, однако что-то подсказывает, что не лиса. Походка не лисья. А кто именно, не пойму.

- Неудивительно, – покровительственно сказал профессор, – Этого зверя редко кто видел за свою жизнь, а тех, кто видел его дважды, вообще, в мире единицы! Да и те, может врут! Потому что подтвердить это некому.

- Так что же это за зверь? – нетерпеливо спросила я.

- Это чигран.

- Кто?!

- Чигран. Призрачный зверь. Никто и никогда не мог его поймать. Даже наблюдать длительное время никто за ним не мог! Только разок увидеть, да и то, мельком. Краем глаза. И, если это случается, такой человек становится редким счастливцем. Нет, не в переносном смысле, что удалось увидеть то, что никто не видел. В самом прямом. У этого человека начинается полоса удач, которая тянется до самой смерти.

- Странно это, – сказала я в раздумье, – Чтобы такое хитрож … э-э-э … хитроумое существо, как человек, не смогло бы поймать чиграна? Вот его следы. Пустить по следам собак! И чигран пойман!

- Нет, не пойман, – твёрдо заявил профессор, – Может, ты и умная девочка, Васька, но и другие не дураки! И собак пускали, и лесничие выслеживали, и сети с силками ставили, и капканы, даже водопои перекрывали, и ещё тысячу хитростей делали. Не могут поймать чиграна до сих пор!

- Понятно, – сказала я, – То есть, не понятно. Понятно, что чигран – это редчайший зверь породы неуловимых. Непонятно, для чего вы мне это всё рассказываете.

- Я хочу, чтобы ты устроила засаду на чиграна, – серьёзно ответил Роман Викентьевич, – Поймать его тебе, конечно, не удастся, но хотя бы увидеть! А для меня это будет твоим зачётом по маскировке. Потому что, без безукоризненной маскировки, увидеть чиграна вообще нереально!

- Ага, – сказала я с умным видом, – То есть, если я заявлю, что чигнана видела, то вы мне зачёт поставите, даже без подтверждения моих слов фактами, потому что, кто же их подтвердит, а если я признаюсь, что чиграна мне увидеть не удалось, то зачёта не будет?

- Да, – кивнул головой Кольцов, – Я знаю, что ты не солжёшь. Не сможешь. Поэтому, если ты скажешь, что видела чиграна, я тебе поверю. Безоговорочно.

- Ну, вот, – скривилась я, – опять игра на честность! А, может, я не хочу быть чересчур честной?

- Хочешь, не хочешь, это уже от тебя не зависит! – недовольно прикрикнул профессор, – Выбирай место для засады и маскируйся! А я буду рядом.

Упс! А я-то думала, что буду одна! Пришлось пораскинуть мозгами, выбирая место для засады. Для начала я прошлась по следам и убедилась, что следы, действительно, странные. Вот они идут цепочкой, а потом – раз! – и обрываются. Хотя земля рыхлая, влажная. Такое ощущение, что шёл зверь, а потом воспарил на воздусях. Не улетел, а именно воспарил, потому что в прыжке от земли не отталкивался. И поблизости следов не найти. А метров через двадцать опять следы появились. Словно ниоткуда. Но, направление следов показывало на промоину с высокого косогора к реке. Угу-м! Если зверь бродит здесь, поверху, а через промоину спускается к водопою, то лучшего места для засады не придумать. И я решилась.

- Здесь! Я буду маскироваться здесь!

- На земле? – уточнил профессор, – Может, на нижних ветвях вон того дерева? И наблюдать сверху?

- Нет, именно здесь, на земле, – непонятно почему заупрямилась я.

- Ну, здесь, так здесь, – не стал спорить Роман Викентьевич, – А я всё же предпочту дерево! Совью там себе гнездо!

Я подошла к делу основательно. Выбрала небольшую ложбинку, насыпала туда старой листвы, постелила походное одеяло, и засыпала всё это ещё одной большой кучей листьев. Получилось, вроде ветром нанесло. Очень похоже. Потом отвела коня подальше, пустила пастись на полянке, и не стала стреножить. Богатырская порода, не убежит. А постоять за себя против всяких местных хищников сможет. После этого я натёрлась сама и натёрла одежду пахучими местными травами, которые в изобилии росли чуть ниже, возле ручья. Разбросала пучки этих трав по своим следам и следам коня, а сами следы тщательно замела пучками веток с ближайших кустов.. И полезла в приготовленную нору из листьев. Теперь наружу выглядывали только мои глаза, да и то, сквозь несколько лиственных слоёв. И принялась ждать.

Я специально не обедала и не ужинала. Если этот чигран такой неуловимый, значит у него прекрасный нюх. Не надо, чтобы он почуял запах человеческой еды. К примеру, жареного мяса или печёного хлеба. Пусть лес пахнет лесом и ничем иным.

Пока я готовила себе укрытие, мне некогда было наблюдать за профессором. Теперь я с интересом огляделась. Кольцова нигде не было! Никаких признаков! Правда, на дереве, на которое он раньше указывал, выросло крупное гнездо, в котором, действительно, мог бы поместиться человек, если сильно скрючится. Был ли там Роман Викентьевич, или не было, мне снизу разобрать было невозможно. Я осторожно потянула ноздрями воздух. Никаких запахов человека! Вообще, никаких посторонних запахов. Ну, что ж, будем ждать.

Если кто-то не знает, это очень тяжёлое занятие, лежать неподвижно. Тело затекает и очень хочется пошевелиться. А ещё, откуда ни возьмись, всегда появляются всякие жучки, муравьи и букашки, которые ползают по тебе, как по своей собственности. Но шевелиться нельзя! Даже дышать громко нельзя! И полной грудью дышать тоже нельзя. Иначе, вместе с грудной клеткой, начинает шевелиться куча листьев, наваленная сверху. А она не должна шевелиться.

Я терпела. Время тянулось невыносимо медленно. Мысленно я прокручивала воспоминания о прослушанных лекциях и прочитанных рецептах по магии и зельеварению. У нас скоро должен был быть промежуточный зачёт по этим предметам. А глаза бегали из стороны в сторону, отмечая любое шевеление: листик ли от ветра затрепетал, или травинка под весом пчелы нагнулась.

Вечерело. Наконец-то! По промоине протянулись длинные тени от деревьев. Стихли голоса птиц. Я продолжала лежать, не шелохнувшись. Тело затекло, ужасно чесалось под левой лопаткой. Я продолжала наблюдать, перебегая взглядом с одного края промоины до другого. Только взглядом, не поворачивая шею.

Говорят, именно так лежат снайперы, удобно приложившись к дальнобойным арбалетам, и наблюдая за происходящими событиями. Чтобы поразить не простого воина, а крупного военначальника, обезглавив вражеские ряды. Лежат сутками, не шевелясь и не двигаясь, для того, чтобы сделать единственный выстрел. Единственный правильный выстрел. Наповал.

Темнело неспеша, незаметно для глаза. А потом, как-то сразу выяснилось, что солнце зашло. То, что ясно различалось мгновением раньше, теперь оказалось размытым в темноте очертанием. А ещё через минуту из-за туч выглянула луна. Цыганское солнце.

Окружающий мир стал нереальным, призрачным. Чёрно-белым. То, что при свете дня имело яркий, насыщенный цвет, теперь стало только оттенком серого. Светло-серым или тёмно-серым. И тени стали размытыми, нерезкими. Порой терялись грани между предметом и его тенью, и тогда казалось, что деревья оживают, а кусты начинают ползать с места на место. Возможно, кому-то это покажется жутким. Мне было только любопытно, не более. Это не первая моя ночь в лесу. Правда, вот так в засаде лежать не приходилось, но видеть, как реальный мир превращается в загадочный и фантастический морок, мне доводилось не раз.

Шаги! Осторожные, еле слышные шаги. Внимание, Васька! А, нет, это всего лишь лиса. Не чигран, а самая настоящая лиса. Пошла к водопою. Может, мы с профессором ошиблись? Может, это всё же лисьи следы были? Вот этой самой лисы? Нет, эта лиса идёт, как положено лисе. А те следы были совсем другие. Не та походка. Вот, хоть убейте, не та. Лиса прошла в промоину, чуть не задев хвостом мой кончик носа, и скрылась из глаз.

Опять шаги! Теперь это быстрый топоток. Кто-то сильно торопится. Ёжик! Колючий комочек быстро перебирая лапками пробежал в ту же сторону, что и лиса. Глупый, куда ты? Для лисы ты самое вкусное лакомство! Пропадёшь! И колючки тебя не спасут. Лиса умеет бороться с ежиными колючками. Либо аккуратно, лапкой, затолкает колючий шарик в ручей, либо просто справит малую нужду прямо на ёжика. Ежи не выносят воды. Они сразу разворачиваются. И в этот миг острые лисиные зубы впиваются в мягкое ежиное брюшко.

Ежа было жалко, но я не шелохнулась. Я здесь не для защиты ежиной популяции в отдельно взятом участке леса, а совсем для других целей.

Что-то пискнуло у корней дерева, стоящего напротив. Я напрягла зрение, пытаясь разглядеть в темноте источник звука. И тут же, совершенно бесшумно, с высоты упала сова, вытянув крючковатые когти. Перед самой землёй она распахнула крылья, тормозя падение, рассчитав так, что по земле чиркнули только кончики когтей, и мощным рывком снова устремилась ввысь. В когтях кто-то трепыхался. Мышка или суслик. Сова взлетела повыше, устроилась на ветке и принялась обедать. Я вдруг представила, что могут быть на свете такие драконы, для которых мы размером не больше, чем мышка для совы. И вот так подхватит какой-нибудь из них бедную Ваську когтями, отнесёт на вершину ближайшего утёса и хорошенько позавтракает. Бр-р-р! Чего только не подумается в гнетущей темноте!

Стоп! Вижу! Вот там было два тёмных пятна от кустов, а теперь их три! И, похоже, одно из пятен негромко фыркнуло! И луна, как назло, в тучи спряталась! Ну же! Хоть краешком выгляни! Луна словно улсышала мои мысли и выглянула из-за туч. Буквально на секунду, но мне хватило, чтобы увидеть, что это оленёнок. Маленький совсем, с непропорционально большими ушами, он чутко прислушивался к ночным звукам, нервно перебирая тонкими ножками. Потом луна спряталась и оленёнок опять превратился в тёмное пятно. А потом пятно медленно растворилось. Видимо, малыш не риснул идти к водопою без родителей и отправился на их поиски.

И опять томительное ожидание. По промоине прошли к водопою ещё с десяток зверей. Небольшая семья кабанов, два барсука, правда порознь, со значительным разрывом во времени. Я даже подумала, что это один барсук пошёл напиться два раза, но потом передумала. Прошла всё же семья оленей, вместе с тем оленёнком, который останавливался перед полянкой с промоиной. Наверное тот же. Очень похож. Проскакал заяц. Я убедилась, что эта промоина пользуется популярностью. Ближе к утру прилетели скворцы и завели свою песню. Чиграна не было.

Потом что-то случилось в природе. Словно фокусник на ярмарке щёлкнул пальцами и случилось чудо. Я два раза моргнула ресницами, прежде чем поняла: появились краски! Серый, расплывчатый мир приобрёл цвет, глубину и резкость. Значит, скоро восход.

Говорят, понятие «скоро», зависит от того, с какой стороны двери туалета вы находитесь. Я испытала это в полной мере. Казалось, прошла вечность, прежде чем солнце выглянуло из-за горизонта. Я продолжала лежать.

На траве выступила роса, даже моя куча листьев покрылась капельками. Я продолжала лежать. Ничего не шелохнулось и в том подобии гнезда, которое появилось на дереве силами профессора Кольцова.

Застрекотали кузнечики, полетели первые пчёлы. Через мою правую ногу муравьи устроили военную тропу и пошли на охоту за жирной гусеницей. Гусеницу они в конце концов одолели и торжественно проволокли её в муравейник. Опять же через мою правую ногу. Я лежала.

По траве стремительно проскользил уж. По его следу деловито бежал ёжик. Догнал ли он добычу или остался голодным, мне было уже не видно. Я лежала.

Солнце поднялось выше. Постепенно сошла роса. Над цветами закружились бабочки. По веткам ели мелькнул белкин хвост. Белка покрутила в цепких лапках еловую шишку, бросила её наземь и ловко поскакала дальше по своим беличьим делам, не обращая внимания на окружающих. Я продолжала лежать.

Прилетела сорока. Самая вредная птица для тех, кто хочет в лесу спрятаться. Если увидит кого-то непривычного, непременно начнёт стрекотать, ругаться на своём сорочьем языке. И тут же прилетят другие. Поддержать концерт. Если вы в лесу услышите громкое стрекотание сорок в одном месте, знайте, что там творится что-то необычное для лесной жизни. Например, люди. И не пытайтесь дохленьким притвориться. Эти милые белобокие птички очень не прочь дохлятинки поклевать. Сорока долго рассматривала новое гнездо, поворачивая любопытный клюв то так, то эдак. А потом улетела, так и не подняв тревоги. Браво, Роман Викентьевич! Если, конечно, вы в гнезде. Я лежала и не шевелилась.

Пробежала лиса. Та про которую я раздумывала, не перепутали ли мы её с чиграном. Почему та же? Подпалинки на морде очень похожи. Да и бежала она туда же, откуда прибегала та, первая. Если первая бежала из норы, то эта возвращалась обратно в нору. Значит, та же. Опять пробежала вплотную к холмику из листьев, в котором я пряталась. По своим же следам. И вновь не обратила на меня внимания. Это хорошо. Я, конечно, уже пропиталась запахом прелых листьев, но вполне могло быть, что и человеческий запах появится. Мы все потеем. В любую погоду. Незаметно для себя, но потеем. И вместе с потом появляется человеческий запах. Не зря я так тщательно натирала себя травами!

Солнце поднялось ещё выше. Над цветами кружили бабочки и пчёлы. В верхушках деревьев заливались певчие птицы. Муравьи сходили в победоносный поход ещё раз, добыв на этот раз жука. Маршрут похода им был уже известен. Через мою правую ногу. А на обратном пути у них случилась оказия. Дохлый жук никак не хотел забираться на ногу. Там было для него слишком круто. Я бы, на месте муравьёв, плюнула и потащила свою добычу в обход, вокруг чьей-то гигантской ноги. Пусть дальше, зато легче и, в результате, быстрее. Но муравьи лёгких путей не искали. Они позвали подмогу. На мою правую ногу набежал чуть не целый муравейник, и копошились они так, что я чуть не заорала от непереносимой щекотки. Но стиснула зубы и промолчала. А муравьи всё же, совместными усилиями, перевалили жука через препятствие и с криками торжества увлекли добычу в муравейник. Почему «с криками торжества»? Ну, я бы кричала. Думаю, они тоже кричали. Внутренне.

У меня теперь появилась ещё одна задача. Очень сложная, между прочим. Не думать о том, как долго я пролежала, и о том, сколько мне ещё лежать предстоит. Стоит хоть на секунду об этом задуматься, как тут же наваливается усталость и сонливость. Это нормальная реакция организма на глупые раздумья. Не сметь! Можно думать о чём угодно, только не о времени! Например, о самом моём любимом университетском предмете, о зельеварении. Вот, к примеру, есть любовный напиток. Да-да! Не приворотный, а именно любовный. Приворотный тоже есть, но я подумала именно о любовном. И задумалась, а можно ли внести изменения в рецептуру так, чтобы он действовал выборочно? К примеру, только на блондинов? Или на шатенов? Или только на лиц европейской внешности с голубыми глазами? Хм! Задачка!

Я лежала неподвижно, продолжая вращать глазами, а в голове у меня вертелся вихрь формул. Так, какие участки ДНК отвечают за цвет волос и за цвет глаз? И как настойка должна воздействовать на соответствующие железы человека? Ну, вы же понимаете, что любовь – это результат действия гормонов? А гормоны вырабатываются железами? Понимаете? Прекрасно! Тогда нам нужно придумать всего лишь механизм, при котором соответствующие гормоны будут выделяться, к примеру, у блондина, а у остальных – не будут. Итак: цвет волос у человека зависит от наличия и количества меланина. Нет меланина – человек полный альбинос. Есть меланин … тут идут варианты. Меланин, он тоже, знаете ли, разный бывает! Если у человека эумаленина больше, чем феомеланина, то человек брюнет. И чем больше разницы, тем у него более чёрные волосы. Если у человека преобладает феомеланин, тогда он рыжий. И чем больше этого феомеланина, тем более рыжим выглядит человек. А если человек блондин, то у него этих эумеланина и феомеланина примерно одиноково малое количество. Всё просто.

Меланин обоих видов вырабатывается … Эх, если бы соответствующей железой! Проблем бы не было! Так, нет же, пигмент меланин вырабатывается специальными клетками меланоцитами. И только в соответствии с генетической программой. Хм, идём дальше. Откуда берутся меланоциты?

Меланоциты берутся у эмбриона человека. Вот так-то! Первоначально эмбрион состоит всего лишь из трёх слоёв клеток. Это эктодерма, из которой впоследствии получатся кожа и нервы, мезодерма, будущие кости и мышцы, и энтодерма, формирующая впоследствии пищеварительный тракт и лёгкие. Нас интересует эктодерма. Из неё формируется кожа и нервы. Так вот, нервы формируются сперва в виде нервной пластины, которая позже превращается в нервную трубку. Края пластины сближаются и сращиваются. Получается трубка. Но! При сращивании трубки образуется этакий гребень, который так и называется, нервный гребень. Этот гребень отделяется от нервной трубки, после сращивания и начинает своё самостоятельное путешествие. Куда? А куда угодно! Но от того, куда он пойдёт, зависит его судьба! Прямо, как витязь на распутье: направо пойдёшь, налево пойдёшь, прямо пойдёшь … ну и далее по тексту. В нашем случае, если клетки бывшего нервного гребня начнут двигаться по окружности вдоль нервной трубки, они образуют ганглии. Ну, это такие нервные узлы, опутанные аксонами. Именно через аксоны проходят нервные импульсы. То есть, эти клетки грабня встраиваются в нервную систему. Если клетки гребня двигаются по окружности, перпендикулярно нервной трубке, из них получаются многие важные и полезные вещи, например, клетки надпочечников или перегородка в сердце между лёгочным стволом и аортой. Или лицевые хрящи. Или часть мозговой оболочки. В общем, много чего. И, наконец, если клетки нервного гребня двигаются в сторону от нервной трубки, из них получаются меланоциты. Те самые, вырабатывающие меланин.

И, вот как распознать эти, разбросанные по всему телу меланоциты, моей будущей настойке, тем более, количество разных видов мелатонина, которые они вырабатывают? Никак! Тупик, получается? Стоп! Почему тупик? У умненькой-благоразумненькой Васьки не бывает тупиков! Волосы растут? Растут! Им новый меланин нужен? Нужен! Откуда они его берут? Точнее, откуда он поступает в волосы? Из крови! Именно кровь разносит этот пигмент по всему телу! И, да, мелонин влияет не только на цвет волос! Но и, например, на цвет губ или сосков. И всё, благодаря тому, что пигмент разносится кровью. А кто у нас отвечает за кровь? Я вас спрашиваю! Правильно, за кровь у нас отвечает печень! Она вырабатывает красные кровяные тельца, она очищает кровь в процессе жизнедеятельности. Кому, как не печени, знать количество разного вида мелонина в крови?

Я так разволновалась, что чуть не пропустила момент, когда на полянку вернулась лиса. Чуть не вздрогнула, когда увидела её перед собой. Вздрогнула бы, и всё испортила. Лиса вернулась мышковать. Она медленно кралась вдоль куста к корням того самого дерева, возле которого сова ночью схватила добычу. Часто вообще замирала, подняв переднюю лапку. И, только жадно вытянутая шея лисы и голодный блеск в глазах, выдавали её намерения. Лиса подкралась уже совсем близко и замерла изваянием. Медленно-медленно, она подтянула под себя сначала одну, а потом другую задние ноги. Теперь она была готова к прыжку. Хвост напружинился. Прыжок! Стремительный и неотвратимый! И лиса засеменила обратно, зажав в зубах добычу. Всё же это мышка-полёвка, а никакой не суслик. Только, почему она не сьела добычу сразу же? Наверное, в норе лисята! Мама несёт детям пищу. Всё как положено.

Солнце поднялось в самый зенит. Стало жарко и душно. Думать о любовном напитке расхотелось. Чего про него думать, если и так всё ясно? Дайте мне нужные ингридиенты, и я вам его сварганю за полчаса! Хоть для блондинов, хоть для брюнетов, хоть для рыжих. Представляете? Сидят за столом три парня. Все три пьют один и тот же напиток. На всякий случай, вылитый в компот, чтобы подозрений не было. И вдруг один из них хватается за сердце. Он уже влюблён по уши! А остальным – хоть бы хны! И, заметьте, никакой магии!

А ингридиенты … у-у-у! У меня никаких денег не хватит на такие ингридиенты! Легче всех троих влюбить, по-старинке. А потом двоим дать противоядие. Так проще. Я чуть не зевнула от скуки, но вовремя спохватилась. Нельзя. Нужно лежать неподвижно.

Ближе к вечеру проскакал заяц. Неожиданно встал столбиком, насторожил уши и тревожно принюхался. И резко шарахнулся в сторону. Наверное, лисиные следы учуял. Солнце неумолимо, хотя и медленно клонилось к закату. Наверное, сегодня опять не повезёт. Придётся ждать до завтра. Неправильно! Это вредные мысли! Про время думать нельзя! И про еду тоже нельзя! А про воду можно. Я заранее поставила рядом с собой флягу воды и воткнула туда соломинку. Теперь я могла осторожно делать аккуратные глоточки через эту соломинку. Не бог весть какое обильное питьё, но лучше, чем никакого.

Кстати, а как устроился Кольцов? У него, надеюсь, тоже есть чем горло смочить?

Солнце почти совсем зашло и отбрасывало последние красные блики, когда я увидела чиграна. Нет, не так. Я почувствовала, что я вижу чиграна. Как профессор и предупреждал, краем глаза, на границе восприятия. На переферии зрения. Я и так лежала без движения, а тут вообще замерла. И шевельнула только глазными яблоками. Чтобы зрачки переместились туда, куда надо.

Самого чиграна видно не было. Но он здесь был! Призрачно. Это ощущалось, как изменение окружающей картинки. Ну, как это объяснить? Представьте, что вы ведёте увеличительным стеклом вдоль книги. Самого стекла не видно, но видно, как вспучиваются буквы. Нет, не так явно. Плохое сравнение. Скорее, как по широкому листу сползает капля росы. И сквозь эту каплю лист виден по-другому. Чуть-чуть, но по-другому. Или как на фоне куста проплывает клочок тумана. Прозрачный клочок тумана, однако куст, словно бы меняет очертания, когда ты смотришь сквозь этот туман, а потом восстанавливает свой вид, когда туман уходит. Вот, как-то так.

Не помню, дышала ли я. Вполне может быть, что затаила дыхание. Я пыталась определить размер и форму зверя по этой странной, прозрачной полудымке. Получалось, вполне похож на лису. И движения у него были неровные, под стать тем следам. Так вот ты какой, неуловимый прозрачный зверь! А потом произошло неожиданное. Чигран начал на глазах проявляться! Он переставал быть прозрачным. Он наполнялся формой и цветом. Ух, ты! Он, действительно, похож на лису. Внешне. А раскраска совсем другая. Неописуемая. Радужная! Переливчатая. Его расцветка постоянно меняется! Описать её можно весьма условно. Скажу я, например, что кончик хвоста жёлтый. А на самом деле он разный! Вот, в эту секунду бледно-жёлтый, в следующую – золотистый, а ещё через секунду тёмно-медовый. Разный! А потом цвет меняется в обратную сторону. И, главное, скорость смены цвета в разных частях чиграна отличается. Он не просто пульсирует, он переливается цветом, словно перетекает из одного цвета в другой. Однако, можно выделить предпочтения для каждого цвета. Итак, брюшко палевое, с потемнением ближе к бокам. Бока бледно-коричневые, кремовые, постепенно переходящие в тёмно-коричневый, почти чёрный цвет, ближе к хребту. Но – неожиданно! – прямо по хребту идёт узкая снежно-белая полоса. Словно делит чиграна на две половинки, правую и левую. Шерсть короткая, прямая, без всяких завитков. Хвост пушистый, похож на лисий, только гораздо темнее. Густо-коричневый у основания и бледно-жёлтый к кончику хвоста. Морда узкая, вытянутая, с торчащими ушами. Вокруг глаз бледные круги, словно зверь носит очки. И удивительное выражение на морде. Ехидное и насмешливое, одновременно. Наверное оттого, что у зверька необычный прикус. Или форма пасти, если вам так будет угодно. Я ни у кого такой формы не видела. В виде улыбки. Казалось, что животное идёт и улыбается окружающему миру. Только улыбается с изрядной долей цинизма. Ну, не знаю, как ещё объяснить. Я не поэтесса, в конце концов!

И тут я услышала восхищённый вздох. Я, во всяком случае, восприняла его, как восхищённый. И сразу догадалась, кому он принадлежит. Конечно, Роману Викентьевичу, кому же ещё?

А потом случилось такое, что я, забыв о необходимости лежать неподвижно, встала и принялась протирать глаза руками. Потому что не поверила тому, что увидела. А увидела я … нет, давайте по порядку.

Когда я ещё жила в Заболотье, у меня была одна знакомая девочка, Сонойка. Я звала её Сонечкой. Это дочка дядьки Тыртыша. Она превосходно рисовала. И красками, и карандашом, и даже пальцем на песке. А иногда рисовала не на песке, а песком. Найдёт, бывало, ровную поверхность из высохшей глины, и принимается рисовать, доставая песок из банки и рассыпая его по ровной поверхности, придавая ему ту или иную форму. Заглядишься! Я часто стояла потрясённая, раскрыв рот. Хотя и была на четыре года старше. Но я не об этом. Однажды так получилось, что Сонойка высыпала свой песок на привычное место и сформировала пальцем изображение. По-моему, это был лебедь. Да, точно, лебедь. Я, как всегда, стояла рядом и глазела. И тут резко дунул порыв ветра. И лебедь начал рассыпаться на отдельные песчинки, которые выдувало прочь с глиняной поверхности.

Так вот, сейчас точно так же начал рассыпаться чигран! От него, словно под порывом ветра, начали отделяться «песчинки» и улетать куда-то вдаль, на лету разделяясь на более мелкие пылинки. А потом ещё, ещё и ещё. И так, начиная с носа, чигран распылился весь, до кончика хвоста! Понимаете? Он не стал вновь прозрачным или призрачным, он не потерял форму или цвет, он просто распылился в пространстве! И произошло это в секунду. Только осталось стойкое убеждение, что где-то, не то в неведомой дали, не то совсем рядом, в паре десятков шагов, чигран вновь собрался их этих пылинок, и по-прежнему ухмыляется своей ехидной, циничной ухмылкой.

Я бросилась к тому месту, где стоял зверёк. Так и есть! Следы обрывались точно так же, как и прошлый раз. Когда мне показалось, что чигран «воспарил». Нет, он не воспарил, он рассыпался, чтобы собраться вновь в другом месте. И теперь мне стало понятным, почему даже самый хитроумный человек никогда не поймает чиграна. Никогда!

За плечом кто-то всхлипнул. Я оглянулась. Профессор Кольцов стоял рядом и глаза его подозрительно блестели.

- Васька! – сказал он торжественным, проникновенным голосом, – Посмотри на меня! Кого ты видишь?

Я смерила преподавателя взглядом с ног до головы.

- Человека, который своим неосторожным вздохом спугнул редкого животного?

- Нет, – улыбнулся Роман Викентьевич, – Тем более, что это ты так восторженно вздохнула, что чигран испугался и исчез! Но я на тебя не в обиде. Ты видишь уникума!

- Уникума, потому что свой вздох вы приписываете мне?

- Повторяю, не вздыхал я! Я слышал вздох с твоей стороны! А уникума, потому что я единственный человек, который видел чиграна трижды! И первый раз, когда чигран проявился в своём истинном виде! Мы с тобой, наверное, единственные на всей Земле, кто видел истинный вид чиграна! Представляешь?

- Представляю! – поджала я губы, – Сами вздохнули, а на меня сваливаете! Тоже мне, следопыт!

- Я не вздыхал! – отчеканил Кольцов, – Наоборот, я затаил дыхание!

- Я тоже!

- Но, тогда …

Мы посмотрели друг на друга. И произнесли одновременно:

- Чигран?!

- Очень ехидно с его стороны! – добавила я.