Из пункта А до Б шла через Ж дорога.

Леонид Либкинд.

Мы возвращались из заведения Толстого Хиля. С Ванькой. Под ручку. Даже не вспомню, когда это у нас так получилось. Как-то само собой. Вот, не было такого, не было, а потом я смотрю, а мы уже идём, как влюблённые. И не могу сообразить, с каких пор. Затмение какое-то, не иначе! Или … магия? Да, нет, не может быть! Я бы почувствовала.

Ванька забавно рассказывал о том, как ему, двухлетнему, подарили щенка Тяфку. Какой это был забавный и хитрый щенок, который больше всего на свете любил ничего не делать, и чтобы ему при этом чесали пузико. Я хихикала. У меня на плече сидел котёнок, внимательно слушал и одобрительно мурчал.

Эти двое, Ванька и щенок, быстро нашли общий язык. И шкодничали вдвоём. И никто другого не выдавал. Зато и получали одинаково, кто бы ни попался. Любимое развлечение друзей было стащить с кухни пирожок или блинчик, чтобы никто не заметил. Для этого даже была разработана хитрая схема, в которой были чётко расписаны роли.

Вначале малыши прибегали на кухню, как будто за укатившимся мячиком или в поисках пропавшей игрушки. Вдвоём. Конечно, никто не видел ни игрушку, ни закатившегося мячика. Тогда отважный щенок подскакивал к самому столу с пирожками и делал вид, что хочет ухватить пирожок, отвлекая на себя внимание. А когда кухарки начинали на него кричать и размахивать полотенцами, он отбегал чуть в сторону и изображал из себя умирающего: падал на пол и громко стонал. И вот, когда все взоры были направлены на щенка, который вот-вот отдаст богу душу, никем незамеченный Ванька прокрадывался к вожделенному пирожку и прятал его себе за пазуху. Горячий пирожок обжигал ванькино пузо, но мальчик не выдавал боли. Он тихонько отходил от стола и неслышной тенью выскальзывал за дверь. И тут же «оживал» умирающий щенок. И улепётывал без оглядки, вертя хвостом от возбуждения, как пропеллером.

Добытый пирожок честно делился пополам.

- Ванька, – улыбнулась я, – Ты, хоть сейчас-то, понимаешь, что это вас так специально подкармливали?

- Конечно, – улыбнулся он в ответ, – Понимаешь, я в детстве был невысокого роста, а пирожок всегда оказывался на самом краю стола, где мне удобно было до него дотянуться. И все окружающие кухарки так старательно от него отворачивались, когда Тяфка давал своё представление … Конечно, это была провокация с их стороны!

А, вот ещё был случай! Приучил я Тяфку рот открывать, но не лаять. Он уже подрос к тому времени, сильно подрос. И мне уже лет шесть-семь было. И повадились мы к сторожевым будкам наведываться. Ну, знаешь, не те охранники, которые дворец охраняют, а те, которые на въездах-выездах стоят, въезжающих-выезжающих записывают. Вот эти, как раз, стоят в будках. И повадились мы в сумерки к тем будкам подкрадываться. Тяфка как раз до окошка будки мордой доставал, если задними лапами встанет мне на плечи. А теперь представь: стоит себе охранник, в окошко будки поглядывает, никого не видит, никого не слышит, вдруг ему в это окошко собачья морда – шасть! Открывает пасть и говорит тоненьким мальчишеским голосом:

- Не спишь? Не спи! А то замёрзнешь …

Я прыснула, представив такую картинку. А Ванька вдруг грустно улыбнулся:

- Некоторые потом по два дня заикались … Глупый я был тогда.

- И шкодник великий! – добавила я, – Вместе со своим Тяфкой.

- Не скажи! – возразил Ванька, – Тяфка ещё верный был. Довелось мне как-то заболеть. Ну, понятно, мамки-няньки, врачи-аптекари, волшебники-целители и всё такое прочее. Но, что-то серьёзное приключилось. Целую неделю в постели лежал. Так, веришь ли, Тяфка всё это время возле постели провёл! Ни крошки в рот не взял. Даже кусочка морковки не съел, а это его любимое лакомство было! Только воду хлебал.

- Морковки? – удивилась я.

- Морковки, – серьёзно подтвердил Ванька, – Ты не представляешь, как Тяфка морковку любил! Жизнь был готов отдать за кусочек морковки! А меня, получается, он любил больше.

- И чем всё кончилось? – спросила я.

- Нормально всё кончилось, – пожал плечами Ванька, – Я выздоровел, Тяфка, когда увидел, что я с постели встаю, так обрадовался, что скакал по всей моей комнате, как умалишённый. И по кровати, и по тумбочке, и по столу, и по стульям … Радовался! Отощал он за эту неделю знатно. Пожалуй, больше половины своего веса скинул. Ну, и кинулся жрать всё подряд! Всё, что в его миске было, всё что было в миске у кота …

- Какой ещё кот? – не поняла я.

- У матушки любимый кот был, – пояснил Ванька, – Настолько пушистый, что больше похож был на мячик с глазами, чем на кота. Матушка, как увидела, что её любимец без обеда остался, взяла его миску и поставила на высокий подоконник. И кота туда же посадила. И положила ему в миску колбаски. А Тяфка, как ни старался, заскочить туда никак не мог. Во-о-от.

- И что же?

- Он же умный! – развёл куками Ванька, – Сел он рядышком, дождался, когда кот взял в рот самую большую колбаску из миски, да как треснет лапой по свисающему котовому хвосту! Кот от неожиданности как заорёт!

- А колбаска падает на пол! – рассмеялась я.

- Не успела, – серьёзно поправил меня Ванька, – Этот обжора её в полёте перехватил. Представляешь? И так три колбаски подряд! У матушки, при виде такого кощунства, чуть истерика не приключилась. От хохота.

- Да, уж! – только и выговорила я сквозь смех, – Вижу, что Тяфка был твой любимец!

- Конечно. А у тебя, Васька, был в детстве любимец?

- Да вот же он, на плече сидит! – удивилась я, – Неужели не видишь?

- Подожди! – Ванька даже остановился от неожиданности и посерьёзнел, – Ты хочешь сказать, что с этим котёнком ты играла и в детстве?!

- Ну, да!

- Не может быть! Тяфка умер, когда мне было четырнадцать. Я был уже юноша, но рыдал над ним, как маленький мальчик. Тяфка прожил двенадцать лет. Это для собаки не много, но и не мало. Средне. Кошки живут примерно столько же. Ну, пусть пятнадцать лет. Тебе сколько сейчас?

- Восемнадцать, – растеряно сказала я, – Скоро будет.

- Как ни крути, твой кот не может быть котёнком! Он должен быть старым, заслуженным ветераном кошачьей династии! Ты меня обманываешь.

- Да, нет же! – возмутилась я, – Вот, Клара Георгиевна тоже удивлялась, когда котёнка увидела. Даже – хи-хи! – предположила, что это баюн! Но, потом решила, что это наведённая магия. Которая тормозит развитие и процесс старения. И я с ней согласна. Знаешь, почему?

- И, почему же?

- Потому что Горюн очень мало ест! Гораздо меньше, чем должен бы, при нормальном развитии! Но, при этом, не болеет. Получается, что развитие его замедленное!

- А ты уверена, что он не подыскивает себе харчи где-то на стороне? Наловит себе крыс, натрескается, потом ему твоя еда в горло не лезет?

Ванька пристально вгляделся в глаза котёнка. Котёнок взгляд не отвёл и снисходительно сощурившись смотрел на Ваньку.

- Да, ну тебя! – махнула я рукой, – Какие крысы? Ты посмотри на него! Он сам с крысу размером! Говорю тебе, или порода такая, или магия наведённая!

- Ну-ну, – неопределённо откликнулся Ванька, отводя от котёнка взгляд, – Тебе виднее. Но я бы, на твоём месте, на всякий случай проверил, не валяются ли крысиные хвостики в твоей постели!

- Фу! – выразилась я кратко, – Расскажи лучше про Тяфку.

И Ванька принялся рассказывать, как юный щенок уколол себе лапку, впервые встретив ежа, и так жалобно стонал, что Ваньке пришлось тащить его домой на руках и делать перевязку. А хитрому пёсику так понравилось, когда его жалеют, что он несколько дней ходил с совершенно больным видом, на трёх ногах, поджимая одну из лапок. Беда в том, что он сам забыл, какую из лапок уколол. Поэтому поджимал, то переднюю левую, то переднюю правую. И жалостливо смотрел на Ваньку взглядом мученика, выпрашиая кусочек морковки.

Рассказывал Ванька, как щенок однажды погнался за белкой, которая спустилась на землю. Белка запрыгнула на дерево. Щенок, который к тому времени сильно разогнался, тоже побежал по стволу. Только белка упрыгала на самую верхушку, а Тяфка застрял на нижних ветках. Но и эта высота оказалась для щенка чересчур ужасной. Кто лазал по деревьям, знает, что сверху высота кажется гораздо больше, чем снизу. Бедняжка взвыл от испуга. И не решался спрыгнуть. Так он и сидел меж ветвей, жалуясь на судьбу, пока его не снял Ванька. И всю дальнейшую жизнь Тяфка белок гордо игнорировал.

- Значит, ты, Ванька, всё же настоящий принц? – спросила я, в очередной раз просмеявшись, – И мамки-няньки у тебя были, и личные леса, где охотиться можно?

- Ну, конечно, – пожал плечами парень, – Я же тебе говорил: я никогда не вру. Без особой надобности.

- Жаль, – искренне вздохнула я, – У нас, наверное, могло бы, что-то получиться.

- Что именно?

- Ну, там, любовь-морковь, свадьба-женитьба, сопливые детки …

- Та-а-ак. И почему «могло бы», а не «может»?

- Разница в социальном положении, – пояснила я, – В статусе. Разве может принц жениться на безродной ведьме?

- Может! – сказал Ванька убеждённо.

- Нет, не может, – покачала я головой, – Никак не может. Ни за какие коврижки.

- А я говорю, может!

- Не надо, – я положила руку ему на плечо, – Не надо тешить себя иллюзиями. И меня тоже. Тем более, что лично я на эти иллюзии не поддамся. Да и тебе не советую. Поэтому, давай останемся друзьями. Так будет честнее.

- А я говорю … – начал Ванька.

- Ш-ш-ш! – я приложила палец к его губам, – Больше об этом ни слова! А скажи-ка ты мне …

Я задумалась, какой вопрос задать Ваньке, чтобы он даже думать перестал о нашей взаимной будущности? О Тяфке не пойдёт, нужно что-то другое, более крутой поворот в разговоре. И тут мне вспомнилось, как однажды Алина спросила меня мимоходом:

- Ты Ваньку долго мучить собираешься?

- Как это, «мучить», – не поняла я.

- А так! Парень он видный, у него юношеский пубертатный период в самом разгаре, а у него почти полгода женщины не было! Я у него на курсе поспрашивала. Не было!

- А я тут при чём? – покраснела я.

- При том! В этом возрасте парни только о бабах и думают! Не реже, чем раз в пять минут! Проверено и посчитано, можешь не сомневаться. А теперь посчитай, сколько раз он возбуждается за день и умножь всё на шесть месяцев! Умом тронутся можно!

- Я его, что, к себе верёвкой привязала? – возмутилась я, – Хочется ему баб – пусть идёт к своим бабам!

- В том-то и дело, – укоризненно посмотрела на меня русалка, – Не хочется ему баб. Тебя ему хочется. Тебя. А ты хвостом вертишь. А парень мучается.

- Вот, что, психолог, – я даже разозлилась немного, – Ты с какого времени в свахи записалась? Он меня хочет! А меня ты спросила? Хочу ли его я?!

- Конечно, хочешь, – уверенно тряхнула кудрями Алина, – Может, сама не отдаёшь себе отчёта, а хочешь. И, вот, интересно мне, чего ты этим добиваешься? Чтобы парень от страсти с ума сошёл, или чтобы он психанул и ушёл к другой? Сама же потом белугой реветь будешь! А я тебя утешай!

- Сами мы со своими отношениями разберёмся, – буркнула я в ответ.

И вот, вспомнила я этот разговор, и сам собой выскочил вопрос:

- А скажи-ка ты мне, когда у тебя последний раз был … э-э-э … интим?

Спросила и сама покраснела. Моё-то какое дело? Я, что, прокурор?

- Вчера ночью, – легко ответил Ванька, словно его вопрос и не насторожил вовсе.

Упс! А я-то думала … И Алина говорила … А он … Все мужики …

- И с кем, если не секрет? – горько спросила я, совсем позабыв приличия.

- С тобой, конечно! – Ванька мягко и застенчиво улыбнулся.

- С кем?!

- С тобой! Ты мне каждую ночь снишься. И, знаешь, что я тебе скажу? Ты, оказывается, во сне такая затейница! Вот уж не ожидал! Фантазёрка! Как говориться, в тихом омуте … Рассказать тебе, что ты в моих снах вытворяешь?

И негодяй нагло подмигнул!

- Ну, знаешь! – пунцовая от гнева и стыда, я выдернула свою руку у него из-под локтя, – Ну, знешь! Чтобы ко мне ближе шести шагов и не подходил! А теперь катись отсюда! Я в своё общежитие одна пойду!

- Так, мы уже пришли, – сообщил Ванька.

Я подняла голову. И вправду, пришли. Когда только успели? Вот, кажется, секунду назад шагнули из дверей таверны! Ох, этот Ванька! Вот, заболтал бедную ведьму своими байками! Совсем во времени потерялась!

- Брысь! – сказала я Ваньке, круто разворачиваясь к дверям, – А свои пошлые фантазии можешь засунуть, знаешь куда?

- Я же говорил, затейница! – хохотнул парень в спину.

Нет, ну разве не негодяй?! Разве приличная ведьма может такого полюбить?! Ох, мамочки мои! Наверное, может! А не поторопилась ли я перевести разговор с Тяфки на другую тему? Шли бы сейчас вокруг общежития, просто, чтобы на месте не стоять, да болтали бы о том, о сём, друг к другу прижавшись?..