Мечтала, сдуру, стать ещё умнее.

Леонид Либкинд.

В комнату я вернулась усталая, но довольная. Сегодня мне удалось прилично поколотить лешего Рудольфо. Боевого мага, одного из бойцов Романа Викентьевича, на курс старше меня. Мне тоже неплохо досталось, но лешего я буквально размазала. Его с помощью магии откачивали! И всякими настоечками из женьшеня отпаивали! А всё почему? А не будь однообразным! Раз сунул ведьме в рыло, два сунул ведьме в рыло, и обрадовался? Что ведьма так легко пропустила? А, может, ведьма так заманивает? Нет, я не заманивала, но выводы сделала. Захотел третий раз провести тот же приём, и нарвался! И, ведь, до самого конца не сдавался. Пока не отрубился вовсе. Наверное, считал для себя зазорным, чтобы девушке в драке проиграть. Нет, я не говорю, что далось мне это легко. И руки дрожали, и голова гудела. Меня-то никто женьшеневым чайком не догадался напоить! Ой, да мне и не надо. У меня свои живительные травки есть. Успела за осень собрать. Тот же шиповник, разве плохо? Да, с мятой! Вот, сейчас вскипячу, сяду на кровать, и буду пить причмокивая. С печенюшками!

В предвкушении, я сунула чайник на плиту, насыпала в кружку нужной травки для заварки и, сев на кровать, откинулась на подушки.

- Мы с тобой в воскресенье идём в театр, – строгим и официальным тоном объявила Алина, – Дают «Королеву Изабеллу». Должны же две юные леди культурно развиваться?

- Если дают – бери, – устало согласилась я, – Возьми, кстати, и на мою долю. А мне никуда идти некогда. Ты же знаешь, я по воскресеньям работаю у Плизя.

- В это воскресенье – нет! – отчеканила русалка, – Приезжает столичная труппа! Будут давать спектакль.

- Спек-такль … – повторила я по слогам, пробуя новое слово на вкус, – Не знаю, что это такое, надеюсь, не хуже палаша или алебарды. Но, мне мечом привычнее!..

- Васька! – закатила глаза подруга, – В мире существует не только оружие! О! Кстати! Обещают, что в антракте будут работать известные шоколатье!

- Шакало … кто? – поразилась я.

- Не шакало … – поправила меня Алина, – А шаколо … то есть, шокало … Тьфу на тебя, Васька! Из-за тебя, сама запуталась! Шоколад они будут делать!

- Ну, вот, – грустно пожаловалась я, – Опять незнакомое слово!

- Заодно и познакомишься! – решительно возразила подруга, – Тем более, что билеты на нас двоих, уже куплены. Вот они!

И русалка торжественно потрясла двумя прямоугольничками из бумаги, на которых было что-то напечатано синей краской.

- Алиночка, – жалобно произнесла я, снимая закипевший чайник и заваривая травы в своей большой кружке, – Ты же знаешь, что я не могу. Придётся тебе один билет обратно продать. А ты сама иди. Чай из шиповника будешь? С брусничным листом, с мятой! А?

- А я сказала, ты пойдёшь в театр! – топнула ногой Алина, – И только посмей со мной спорить! А чай свой … ладно, наливай! Уболтала.

Я, помнится, уже говорила, что у меня замечательная подруга?

На следующий день, в субботу, я выложилась в кузнице гнома Плизя так, что меня ветром шатало. Зато я увидела, как гном затачивает боевой топор и полирует его. Ой, да ради одного этого можно было к нему на год в рабство идти! И за что мне такое счастье?

- До завтра, мастер! – попрощалась я.

- Не «до завтра», а до следующей субботы, – поправил меня гном.

- Почему? – растерянно захлопала я глазами.

- Видишь ли, Васька, – гном, кряхтя, взобрался на единственный стул, стоящий в кузнице, и мирно скрестил руки на животе, – Я тебе так скажу. Если бы у меня вместо тебя работал мой сын, я бы и его на завтра в театр отпустил. Потому что, кузница – это хорошо. Это профессия. Но, мир гораздо больше кузницы! Нельзя себя ограничивать только наковальней и кузнечным горном. Одним словом, завтра ты идёшь в театр.

- Та-а-ак! – ядовито процедила я, – В театр, значит? Русалка здесь была, воду мутила? Интересно, она тебя так уболтала, или подкупила?

- Русалка, – спокойно согласился Плизь, – Была. Только она меня не уговаривала. И, тем более, не подкупала. Ей не пришлось меня уговаривать. Я с ней сразу согласился.

- А если я не хочу идти в театр? – сердито спросила я.

- Твоё право! – покладисто кивнул гном, – Только мне без разницы, идёшь ты в театр, или не идёшь. Завтра двери этой кузни для тебя будут закрыты!

- Сговорились! Спелись! – горько бормотала я по дороге в общежитие, – Продали! Столковались за моей спиной! Вот так, однажды, сторгуются, и пропадёт бедная Васька ни за понюх табаку! Поведут её на верёвочке на заклание!

Однако, разозлить себя не получалось. Я же понимала, что оба желают мне только добра. Обидно, что к моему мнению никто не прислушался, это правда. Но, с другой стороны, какое у меня может быть мнение, если я слово «театр» первый раз в жизни слышу? Алина говорила, что в театре дают представление. «Представление» - это уже знакомое слово. Когда я была ещё маленькой, у нас в Заболотье, я однажды видела представление. Бродячие кукольники показывали, на ярмарке. Там кукла по имени Петрушка лупил палкой всех, кто пытался этого Петрушку обмануть. И бабу Ягу, и Кощея Бессмертного, и Змея Горыныча. И тоненьким голосом кричал про них обидные кричалки. Было очень смешно. Я хохотала, как ненормальная. Может и в театре будет такое же представление?

В воскресенье я успела сделать упражнения по высшей математике, почитать конспекты по демонологии, написать рефератик по зельеварению, повторить глаголы-исключения по иностранному языку и, даже, потренироваться в магии. Между прочим, у меня впервые получилось на приличном уровне «Исчезновение Януса». Это, когда наводится иллюзия твоего присутствия в том месте, где тебя нет. А там, где ты есть, ты исчезаешь. Не невидимость, как таковая, невидимость на порядок сложнее, а визуальное смещение твоего облика. Ну, проще говоря, если я применю «Исчезновение Януса», вы увидите меня не там, где я стою. И, если вы захотите меня пнуть, то вы пнёте воздух. Это в лучшем случае. А можете попасть ногой и в кирпичную стену. В общем, у меня появилась идея, что и как можно испытать на очередной тренировке среди группы боевых магов. И тут в комнату ворвалась Алина.

- Как? – трагически воскликнула она, – Ты ещё не одета?!

Я недоумённо оглядела себя. Конечно, одета! Что же я, голая, что ли? Между прочим, в нашу же университетскую униформу одета. И кинжал при мне. И ножи метательные. И сюрикены в специальных кармашках на обратной стороне брючного ремня. Как это, «не одета»?

- О, боже! – с выражением продекламировала Алина, заламывая руки, – Мы идём в культурное заведение! В храм Мельпомены!

- Ты же говорила, что в театр! – обомлела я.

- Это и есть храм Мельпомены, – пояснила русалка нормальным тоном, и снова начала вещать патетически, – Ты же девочка! Ты должна валить парней с ног …

- Это я могу! – обрадовалась я.

- … красотой и обаянием! – закончила мысль Алина и неодобрительно покосилась на меня. А потом вдруг улыбнулась, – Как хорошо, что у тебя есть я!

- Хорошо, – осторожно согласилась я.

- Потому что умная Алина уже всё придумала. Бальное платье, в котором ты танцевала на Новый Год, конечно же в театре будет смотреться смешно. Но и твоя унылая университетская роба будет смотреться ещё смешнее! Поэтому …

И русалка жестом фокусника выхватила из корзинки, что держала в руках, бумажный пакет перевязанный ленточкой.

- … платье ведьмы для торжественных выходов в свет! – гордо объявила она.

- О, нет! – простонала я, – Только не это!

- Почему?!

- Я же не расплачусь с тобой во веки вечные!

- Дурочка! Это подарок!

- Ну, уж, нет! – кажется, я начала заводиться, – Я не нищенка на углу, между улицами Рыбников и Медников! Я не стою с протянутой рукой! Мне не нужны бесплатные подарки!

- Да я же не в том смысле! – русалка порывисто шагнула ко мне и обняла за плечи, успокаивая, – Считай, что это моя благодарность! Ты же помогла мне сдать зимнюю сессию? Помогла! Вот я, в знак благодарности … Там и цена-то плёвая! На распродаже взяла! Почти даром!

Про зимнюю сессию – это правда. Неожиданно для меня, все преподаватели в зимнюю сессию поставили мне зачёты «автоматом». И экзамены. И, когда весь наш курс, с бледными, лихорадочными лицами, штурмовал библиотеку и зубрил нужные параграфы, я оказалась совершенно свободной. Словно бы, не у дел.

- Васька! – взвыла Алина белугой, – Помогай! У меня всё в норме, кроме трав и зельеваренья! Ну, не любим мы, русалки, в травах разбираться! Не умеем! А ты у нас признанный знаток!

Я даже обрадовалась. Занятие нашлось! И каждый вечер рассказывала подруге о свойствах трав и основных принципах их сбора и подготовки. В стихах. Так запомнить легче. Ну, примерно так:

Если вдруг тебя манит

Ядовитый аконит,

То набор простейших знаний

Никогда не повредит!

У него прелестный вид,

Но внутри него – бандит!

Потому что он, поганец,

Черезмерно ядовит!

Для начала ты усвой:

Не бери его рукой!

Если трогать, то в перчатках,

После пальчики помой!

Если помыслы чисты,

Заготовить можешь ты

От июня до июля

Листья, стебли и цветы.

Без излишней болтовни,

Зелень просуши в тени,

Не вытаскивай на солнце,

Силу травки сохрани!

Ну, и так далее, не буду всё пересказывать. Долго. Там и про корни, которые собирают с августа по октябрь, и про хранение в тёмном, сухом помещении, в стеклянной посуде, и про подготовку отваров, настоек и мазей, и про применение их при сердечно-сосудистых заболеваниях, при мигренях и зубной боли, при экземах и фурункулах, при лечении двенадцатиперстной кишки … В общем, долго.

И такие стишки про каждую травку. Алина учила их, как молитву! А они, между прочим, легко запоминаются. Для меня проблем, точно, не было. Похоже, и Алина затвердила их наизусть. И, говорят, на экзамене произвела фурор! Софья Викулишна чуть не рыдала от умиления. Как же! Русалка, представитель вида, который традиционно в травах соображает плохо, ответила на все вопросы лучше дриад! Которые, опять же, традиционно, лучшие травники! После ведьм, естественно. Короче, Софья Викулишна громогласно, при всех, назвала Алину «лучшей студенткой-травницей после Васьки», и «гордостью Университета». А Софья Викулишна на похвалу крайне скупа. Это общеизвестно. Дриады, те шипели и брызгали слюной от злости, не в силах слово молвить.

И вот, Алина говорит, что это платье – знак благодарности. Но я же не из корысти ей помогала! А по дружбе. Может ли быть платье знаком благодарности за дружбу? На мой взгляд – нет!

- Делаем так, – приняла я решение, – Платье я возьму, но деньги тебе верну! До грошика! Говори, где купила, за сколько купила?

- Ерунда! – отмахнулась русалка, – Копейки! Не стоит разговора!

- Сколько? – повторила я с нажимом.

- Две серебрушки! – быстро сказала Алина, глядя в сторону.

- Где взяла? – продолжала наседать я, – И, учти, подруга, я проверю! Ты меня знаешь!

- Ну, ладно, – пошла на попятный русалка, – Четыре серебрушки! Четыре!

- Где купила? Кто продал? Кто свидетель? – я была неумолима, – И не молчи, не наводи меня на лишние подозрения! Даже, если ты соврёшь, я всё выясню! У меня агентура по всему университетскому городку! Ну?!

- Васька! Ты невыносима! Я тебе русским языком говорю …

- Сколько? Где? Кто? – ледяным тоном перебила я.

- Ну, ладно! – поникла русалка головой, – Купила я платье в магазине мод госпожи Чирчеи. За два золотых и серебрушку. Свидетелей не было. Довольна?!

- Свидетели, наверняка, были! – заметила я глубокомысленно, – Только ты на них внимания не обратила. Но, я проверю!

- Проверяй, – буркнула в досаде русалка, – На этот раз я тебе самую чистую правду сказала! Чистейшую! Как слеза!

- Ладно, поверю … пока! – согласилась я, – А деньги я тебе верну через … да, через два месяца!

- Да, плевать мне на деньги! – взорвалась Алина.

- А мне – нет, – возразила я, – Поэтому верну. Через два месяца.

- Одевайся уже, – проворчала русалка, всё ещё в расстроенных чувствах, – Будем смотреть, как сидит, какие украшения нужны, ну и всё такое. Нам ещё волосы укладывать!

Вот так и получилось, что ближайшие полчаса Алина ходила вокруг меня кругами, постоянно что-то поправляя, меняя мне кулончики и цепочки, серьги и колечки, брошки и прочую бижутерию. Я терпела. Изо всех сил. Я доверяла подруге.

- Ну, вроде прилично! – заметила, наконец, Алина, отходя чуточку в сторону, – Не шикарно, конечно, не дорого, но изысканно и со вкусом. Как и положено юной леди-студентке. Пошли укладывать волосы к фее Тае!

- Я не могу, – прошептала я.

- Почему? – удивилась подруга.

- Не могу, – повторила я убитым голосом, – Я … я без оружия!

- И что? – не поняла русалка.

- Я без оружия … не могу, – окончательно поникла я.

Алина не стала смеяться. Она внимательно посмотрела на меня, убедилась, что я говорю совершенно серьёзно, и приняла решение.

- Тогда … тогда тебе нужна ещё сумочка! В тон к обуви. И – эх! – так и быть, один нож привяжем подвязкой к ноге. Чтобы ты была спокойной и умиротворённой.

- Спасибо! – с чувством пробормотала я, – Что бы я без тебя делала?

- Пропадала бы! – не стала скромничать русалка, – Пошли!

Это так только говорится, «пошли»! Мы ещё накрашивались. Точнее, и меня и себя накрашивала Алина. Я ещё не до конца владею этой техникой. Хотя учусь. Потом Алина наряжалась. Потом подбирала себе аксессуары. Потом … в общем, ещё час можно смело отбрасывать. И я не дремала. Пока русалка крутилась перед зеркалом, я неторопливо и вдумчиво наполняла сумочку.

Сверху метательный нож. Если понадобится метнуть, то вот он, если понадобится идти с ним врукопашную … ну, не лучший вариант, прямо скажем, но лучше, чем ничего. Чуть ниже противоядия. Мы же там собираемся что-то есть или пить? Во всяком случае, русалка на что-то подобное намекала. А, поскольку ядов в природе существует великое множество, то и противоядий нужно иметь под рукой … раз, два, три, четыре … ага, вот пятый пузырёк! Все на месте. Каждый комплексного действия. Теперь отдельно пузырёчки, перевязанные верёвочкой: от сглаза, от порчи, от наведённого морока, от чужой чёрной ауры, от энергетического вампиризма. Есть! Ещё несколько пузырьков, эти уже не только защитные, но и … хм! … в общем, могут пригодиться! Какая, однако, хорошая вещь, дамская сумочка! Сколько полезных вещей туда входит!

- Правильно! Возьми с собой маленькую косметичку, губную помаду и платочек, – проходя мимо, сказала Алина.

Я поморщилась. Это ещё зачем? Мы уже нанесли на себя «боевую раскраску»! Но, советом русалки пренебрегать не стала. Ей виднее. Она вон какая красивая! И я сунула всё то, что дала мне Алина, на самое дно сумочки. Когда это ещё мне пригодится? И, вообще, пригодится ли?

Довольная, я взвесила сумочку в руке. А, что? Получилось ещё одно, вполне себе неплохое оружие! Если такой сумочкой кому-то в лоб зарядить, мало не покажется!

Котёнок слез со шкафа и с любопытсвом принюхивался.

- Нет, – покачала я головой, – Сегодня я пойду без тебя.

Котёнок не возражал. Он поскрёб задней лапкой за ухом, и улёгся на моей постели на подушку. Пусть. Когда вернёмся, подушка будет тёплой!

Потом мы пошли в салон феи Таи и та долго колдовала над нашими причёсками. И, наконец-то, уже ближе к вечеру, Алина повела меня в театр. Тут надо сказать одну страшную вещь. Дело в том, что платья на нас были шикарные, во всяком случае, по моим меркам, а полушубки – из университетской униформы. Так вот, Алина упросила фею Таю зачаровать нашу верхнюю одежду! Та легко усмехнулась, подмигнула мне, шепнув: «Вольный ветер!», и … наши унылые полушубки превратились в роскошные шубки соболиного меха! Я чуть на пятую точку не упала!

- Девочки! Заклинание будет работать до полуночи! – деловито предупредила фея.

- Нам хватит! – весело заверила Алина, – Мы не Золушки! В тыкве не окажемся!

Я слегка встрепенулась при слове «тыква». Не надо ли кому-нибудь в тыкву настучать? Но, сразу догадалась, что разговор не об этом. И мы пошли.

Не то, чтобы я не была в том районе. Я девочка любопытная, я везде побывала. Скорее, я не приглядывалась к этому зданию. Ну, стоит себе и стоит большое здание, похожее на государственную контору или дворец вельможи средней руки. А ещё точнее, на бывший дворец вельможи, переделанный в государственную контору. Оказалось, что нет.

По специальному пандусу, прямо ко входу в здание подкатывали коляски, с запяток бодро спрыгивали слуги и почтительно распахивали дверцы. Из карет с достоинством выходили мужчины и помогали спуститься дамам. После чего, приехавшая пара входила в здание, а карета отъезжала на широкую стоянку, для ожидания хозяев, освобождая место следующей карете. И всё повторялось.

Всякие расы приезжали, но больше всего было финансистов-гоблинов. Со своими толстыми гоблиншами и тощими, писклявыми гобленятами. Дважды мелькнули знакомые лица. Профессор Флик с тощей, бледной гномкой, по всей видимости, его женой, и, неожиданно для меня, профессор Кольцов с феей Салсой! Роман Викентьевич что-то рассказывал, а фея хихикала, деликатно прикрывая рот ладошкой.

- Эх! – с досадой сказала Алина, – Как же мы не догадались? Надо было извозчика брать! А сейчас будем протискиваться пешком между каретами, как бедные родственники.

- А кто нам мешает? – удивилась я, – Давай вернёмся на соседнюю улицу и возьмём извозчика. Если ты считаешь, что так будет лучше.

- Поздно! – вздохнула русалка, – Надо было думать раньше. А сейчас … две юные леди вышли на моцион! Мы прогуливаемся! А не щемимся пешком через весь город! Ясно?

И, гордо вздёрнув нос, подруга подхватила меня под руку и, нарочито медленно, пошла ко входу, перегораживая дорогу каретам.

Прямо у меня над головой фыркнула лошадь, которую еле успел осадить кучер очередной кареты. Я вздрогнула. Алина даже ухом не повела.

- Эх, барышни! – услышала я, как тихонько вздохнул кучер, – Вы бы побыстрее, что ли! Всех задерживаете!

Русалка не прибавила шагу ни на йоту. Ласково улыбаясь, она неторопливо прошла со мной под руку к парадному входу, не обращая внимание на вынужденные остановиться кареты. И никто не посмел нас поторопить. Ах, да! Мы же в таких шубках, которые, внешне, стоят не меньше любой из этих карет! Кто же посмеет поторопить обладательницу такой чудесной шубки? Нарядный швейцар почтительно распахнул перед нами парадную дверь и мы вошли.

По широкому фойе прогуливались пары. Взад и вперёд. И я сразу поняла, что такое театр! Только раньше я думала, что это называется показом мод. Дамы были в умопомрачительных нарядах! И с ног до головы сверкали золотом и самоцветами. Мужчины были одеты строже. Но, тоже блистали заколками для галстуков, перстнями и запонками. А многие ещё и орденами. Тоже в орнаменте из драгоценных камней. Иногда на фраках, иногда на специальной ленте, на шее. И, пока я, открыв рот, растерянно зыркала по сторонам, Алина целенаправленно тащила меня куда-то вбок.

Там оказался гардероб. Пожилой гардеробщик работал чрезвычайно учтиво, раскланиваясь направо и налево, принимая чужие манто и шубы трепетно, словно ему доверяют не одежду, а любимых чад, однако, каким-то чудом, успевал всё! И принять одежду, и повесить её, и выдать номерок, и в процессе этого не меньше шести раз любезно поклониться господам. И всё это без суеты, с достоинством. Очереди возле гардероба почти не было. Профессионал! Я залюбовалась.

Я вообще, люблю смотреть, как работают профессионалы. Любой профессии. Будь то пекарь, кузнец, гончар или простой конюх. Движения чёткие, уверенные, отработанные годами практики. И уверенный взгляд. Взгляд человека, знающего себе цену. Вот и этот гардеробщик. Он постоянно кланялся посетителям, но без подобострастия. Так кланялся бы любой радушный хозяин долгожданным гостям. Впрочем, мы же в театре гости?

Только, когда гардеробщик принимал наши с Алиной шубки, у него на лице мелькнула тень недоумения. Видимо, сказалось несоответствие вида наших шубок и их веса. Гардеробщик, скорее всего, принял и выдал тысячи таких шубок. Соболиных. И все они были лёгкими, пушистыми. А не такими тяжёлыми, словно это униформа студентов Университета. Однако, тень по лицу мелькнула и тут же пропала. Нам с русалкой поклонились и выдали жетончики. Опять же, с поклоном. Алина слегка кивнула в ответ, сунула жетончики в свою сумочку, взяла меня под руку и потащила прогуливаться в фойе.

Мы тоже блистали. Только наши «драгоценности» были подделкой. Эрзацем. В отличие от тех, которые были на других дамах. А впрочем … Я, с моим неискушённым взглядом, отличить подлинник от подделки не смогла бы. Особенно, учитывая, что фея Тая делала руками над ними какие-то взмахи. Очень может быть, что в этот вечер любой ювелир принял бы нашу бижутерию по цене подлинного золота и бриллиантов. Очень может быть!

Так мы и ходили по фойе, изящная Алина и я, с видом провинциалки, и у меня уже начинали топорщиться мои лохмы. Их, ведь, как ни причёсывай, как ни разглаживай, всё одно, ведьмина сущность наружу вылезет! Как там фея ни колдуй. Мы успели раскланяться и с профессором Фликом, и с профессором Кольцовым, и с феей Салсой. И все глядели на нас чрезвычайно радушно, только Роман Викентьевич, вроде бы, слегка покраснел. И тут прозвенел звонок.

Это было неожиданно. Я дёрнулась к сумочке с метательным ножом. Но русалка цепко держала меня под правую руку, и не позволила сделать лишнего движения. Только зашипела предостерегающе. Я посмотрела вокруг, увидела, что все спокойны, и тоже расслабилась. Мало ли, кто звонит и почему? Может, в театр почту доставили и звонком вызывают рассыльного мальчишку? Иногда ещё в трактирах такое практикуется. Чтобы не орать во всю глотку: «Хозяин! Ещё вина!», на столиках устанавливают особого вида звоночки. Позвонил, и к тебе уже несётся мальчишка официант: «Чего изволите?». Может и в театре так же?

Мои раздумья вновь прервал звонок. На этот раз он прозвонил два раза. Ну, точно! Типа, один раз позвонил, значит вызываешь официанта, два раза – старшего официанта. Так и здесь. Не знаю, правда, кто кого здесь вызывает звоночком, впрочем, какая разница? Это их внутренние театральные проблемы. Нас они не касаются.

Я ошиблась. После второго звоночка все оживились, распахнулись двери, через которые я увидела большой зал, уставленный многими рядами стульев, и публика не спеша потянулась к этим дверям, к этому залу. Алина как-то ловко вильнула на ходу и мы оказались почти у самых дверей.

В дверях оказалась дородная гномиха в каком-то ужасно официальном кителе, украшенном золотыми позументами. И каждый входящий протягивал ей бумажные квадратики, наподобие таких, которые Алина показывала мне, называя билетами. Гномиха отрывала от билетов кусочки и посетители проходили дальше. Странно! Какой ей толк от кусочков бумаги? Но вслух спрашивать об этом я, конечно, не стала.

Когда подошла наша очередь, русалка тоже протянула ей билеты, дождалась, когда гномиха вернула ей обрывки, и мы вошли внутрь.

Я уже говорила, что там стояли целые ряды удобных стульев? Так вот, на самом деле их было гораздо больше! По сути, весь большой зал был уставлен только стульями. Казалось бы, садись, где хочешь! Но, Алина потащила меня куда-то вбок, а потом между рядов, пока не сказала коротко:

- Вот наши места! Садись!

Я быстро взглянула туда-сюда, но никаких надписей, что именно это «наши места» не было. Только какие-то циферки, вкрученные в спинки стульев. Я вздохнула и села. Алине виднее. Позже я спрошу у неё, как она определила, где места «наши», а где «не наши». А потом я заметила, что и другие посетители тоже не садятся где попало. Заглядывают в обрывки бумажек, которые вернула им гномиха у входа, и бродят туда-сюда в поисках места. И тоже протискиваются между рядами, чтобы сесть где-то в центре.

А потом я посмотрела перед собой. Передо мной был занавес. Огромный, тяжёлый занавес. Когда я маленькая смотрела кукольников, там тоже был занавес, но он и в подмётки не шёл по сравнению с этим. Это какими же куклами здесь будут управлять кукловоды?! А, может, и не куклами вовсе? Спросить я не рискнула. Всё равно, скоро сама всё увижу.

Русалка сидела чинно, глядя прямо перед собой и иногда бросая искоса взгляды вокруг, а я вся извертелась. Так мне было всё любопытно. Подруга иногда строго шикала на меня сквозь зубы, не поворачивая головы, и я тогда замирала, пытаясь тоже глядеть перед собой. Но, что там можно увидеть? Занавес? Я его уже рассмотрела. Гораздо интереснее было глядеть на посетителей. И тут опять раздался звонок. На этот раз трижды. И все, кто не успел сесть, засуетились. А у меня закралось сомнение, точно ли эти звоночки не относятся к нам? Может, это вроде звонких ударов хлыстом пастуха, когда он собирает стадо? Услышит корова такой звук, и спешит к пастуху. Пока он сам за ней не пришёл. Тогда удар хлыстом будет уже не по воздуху. То-то все отставшие так торопятся! Понимают, чем им грозит опоздание!

Публики, кстати, оказалось не слишком много. Пустых стульев было гораздо больше. Не все, видимо, в нашем городке ценят театр. Многие не понимают животворительной силы искусства. Не то, что мы с Алиной!

И тут в зале начал гаснуть свет. Не сразу, не рывком, а постепенно. И смотреть в зал стало неинтересно. Тем более, что Алина шепнула:

- Васька! Не верти головой! Смотри на сцену!

Какая такая сцена? Ах, сцена! Занавес качнулся, разделился на две части и плавно разьехался в разные стороны. А за занавесом открылась площадка, сбитая из крашенных досок. Это, наверное, и есть «сцена»? А на сцене стоял … трон! А-бал-деть! За троном висели гобелены, картины, свисали знамёна и вымпелы, стояли рыцарские доспехи, на стенах вокруг сцены висели мечи и кинжалы, ни дать, ни взять, тронный зал! И, пока я, открыв рот, обалдело глядела на эту «сцену», откуда-то сбоку, стремительной походкой, вышла … королева! Ну, точно, королева! И корона на голове, и придворные вокруг неё так и снуют, и все в один голос:

- Ваше величество! Ваше величество!..

Я, разумеется, стала приподниматься. Если театр посетила королевская особа, то этикет обязывает всех встать и склониться в глубоком поклоне. Но, Алина бесцеремонно ухватила меня за руку и силой принудила снова сесть.

- Не возись! – шепнула она, – Смотреть мешаешь!

Я огляделась. Боже мой! Никто и не подумал приветствовать её величество! Все, как один, остались сидеть! Впрочем, и сама королева не обратила на это внимание. Возможно, и не заметила нашего присутствия. Я же говорила, в нашей стороне было темно. А на сцене, наоборот, светил яркий свет. Вот, наверное, королева никого и не заметила, глядя со света в тень! А все и рады, что можно пренебречь правилами приличия! Фу!

Королева, между тем, прошла к трону и села на него. Величественно и гордо. И принялась отдавать приказания окружившим её вельможам. И что вы думаете? Первый же, к кому она обратилась с повелением, отказался! Королева приказала ему ехать навстречу принцу Роланду, возвращавшемуся из-за границы, куда он ездил с деловым визитом, а вельможа отказался! Дескать, король давал ему совсем другие приказания! Убила бы! Королева тоже гневно зыркнула на него, но ответила сдержанно. В том смысле, что пока король на охоте, делами королевства занимается она, королева. Мало ли какие могут произойти изменения, пока король оленей гоняет? Поэтому, пусть вельможный барон засунет себе язык … нет, вообще-то королева ответила немного не так. Это я уже на себя примерила, как я бы сказала. А королева железным тоном повторила приказ и больше уже на ослушника не взглянула. И правильно! Не заслужил! Тот потоптался на месте с минуту, потом махнул рукой и отправился, куда послали. Так его, будет знать!

Потом королева продолжила повелевать своими вассалами. И, как-то так получилось, что всех разослала с разными поручениями по разным концам королевства. Я ей даже посочувствовала. Столько дел, столько дел! Все разъедутся, с кем же королева останется? Кто составит её свиту? Королева об этом не задумывалась. Ну, ей виднее.

Наконец, все разошлись, остался только один придворный. Она к нему раньше обращалась со словами «мой первый министр». Понятно, первого министра куда пошлёшь? Никуда. Его место при дворе.

А королева, между тем, дала знак страже, и те ребята, которые стояли у дверей, дружно стукнув алебардами, вышли из тронного зала. И тут же первый министр бросился обнимать и целовать королеву! У меня горло перехватило! А королева страстно отвечала ему на ласки! О, господи! Да, если бы она знала, сколько народу сейчас видит, как она изменяет своему мужу-королю, она бы от стыда сгорела, как спичка!

Я опять тревожно оглянулась. Ничего такого. Публика смотрит на сцену. И молчит. Ага, догадалась я, они все будут свидетелями, когда вернётся король! Они каждое слово запоминают, чтобы потом подтвердить всё под присягой! Надо и тебе Васька, быть повнимательнее! И я стала тщательно прислушиваться.

А на сцене … зрел заговор против короля! Королева, которую первый министр называл Изабеллой, утверждала, что всё готово для дворцового переворота, и что час настал. Все сторонники короля разосланы с поручениями и никто из них не будет присутствовать во время расследования его смерти. Так вот зачем она их всех отсылала! Стерва! Первый министр, которого королева называла Анрицио, умолял подождать ещё неделю. Дескать, остались ещё влиятельные сановники, которые могут быть помехой заговорщикам. Королева возражала, что за эту неделю может приехать принц Роланд и всё испортить. Попутно выяснилось, что принц Роланд не её сын. Он родился от первого брака короля, и королева его жутко ненавидит. И этот принц тоже обречён. Ибо, если его не убить, то именно он наследует престол, а вовсе не королева со своим любовником Анрицио.

В конце концов, королева сильно повздорила с первым министром, и назвала его тряпкой. Тот возражал, что он просто предусмотрительный человек, который не суёт без надобности голову в петлю. А если суёт, то предварительно убедившись, что верёвка не затянута узлом! Потом они ещё поспорили, и всё же решли отложить убийство короля на два дня. Потом королева опять воспылала страстью и принялась обнимать и целовать первого министра. Но я заметила, что глаза её оставались холодными. Наконец, пообещав Анрицио безумную ночь любви, королева взяла у него какие-то тайные письма, и отправила вельможу по делам. А сама осталась одна.

Всё ещё не замечая, что в зале полно народу, королева принялась расхаживать по сцене, разговаривая сама с собой. И – о, ужас! – её планы оказались ещё более мрачными и чёрными! Анрицио тоже должен был погибнуть! Королева вовсе не пылала к нему страстью! Это была западня! Королева мечтала о том, что будет править Аржандией одна! Единовластно! А Анрицио должен был казнён, именно за поднятие мятежа. И доказательством должны были стать тайные письма, которые он доверчиво оставил королеве. Это же, какая бестыжая бестия, эта Изабелла, королева Аржандии!

- Аржандия? – подумала я, – Не помню … Эх, Васька, как плохо ты знаешь географию! А, ведь эта неведомая Аржандия должна быть совсем близко, если королева этой страны разговаривает на твоём родном языке!

Тут королева вновь заговорила о своих тайных планах. И номером первым в этих планах было отравление. Не дожидаясь тех двух дней, которые она только что обговорила с первым министром Анруцио. Как только король вернётся с охоты, он сразу потребует вина. Так уж у него это заведено. И королева решила бросить яд в кувшин с вином. Мамочка моя! Королева сказала, что это тот самый яд, которым она отравила предыдущую королеву! Дескать, яд действует совершенно незаметно. Человек просто чувствует сильную сонливость, и ложится спать. И во сне умирает. А яд растворяется в крови так, что его невозможно обнаружить. И королева решительным жестом открыла маленький тайничок в перстне и высыпала из него порошок в кувшин, стоящий на столе. И при этом злобно захохотала, стерва!

Ну, да, знаю я парочку таких ядов. Правда, это не порошок, а настойка. Жидкость. Её не высыпают, а выливают. Но, может, я не всё про яды знаю? Может, есть такой же, но порошок? Очень может быть!

Тут занавес поехал и закрыл от нас тронный зал. Что же делать? А, вдруг, в это время король уже возвращается? Вдруг он отхлебнёт из отравленного кувшина? Я задумалась.

- Пошли, Васька! – теребила меня за рукав Алина, – Пошли, а то в буфет не успеем!

- Да-да, – задумчиво сказала я, – Ты иди, а я догоню.

Я уже приняла решение. Я боевая ведьма или кто? Я должна стоять на защите прав бедных и угнетённых? А также тех, кого собираются отравить? К тому же я вспомнила, что у меня в сумочке лежит очень нужная микстура и очень важный корешок.

Я мельком огляделась и тут же наметила свой путь. Поднялась со своего места и пошла к выходу. У выхода улыбнулась гномихе в позументах и лёгким движением отвела ей глаза. Пустяковая магия. В Заболотье вся уличная шпана это с детства умеет. Как и стражники умеют этой магии противодействовать. Но, гномиха, ведь, этого от меня не ждала? Не ждала! И я лёгкой тенью скользнула за занавеску.

Эх, мне бы сейчас маскировочный костюмчик! Но, чего нет, того нет. Пришлось чаще пользоваться магией. Меня подгонял лимит времени. Я не знаю, сколько времени дают в театре на перерыв. Вдруг, прямо сейчас посетители опять начнут собираться, чтобы рассаживаться по своим местам? Поэтому я действовала стремительно. Через минуту я уже была за зановесом. На сцене.

Там было пусто. Странно! Пустой тронный зал! Где это видано! После того, как королева отпустила охрану, чтобы остаться наедине с первым министром Анрицио, охранники на свой пост так и не вернулись! Ну и порядки в этой Аржандии! Меня там нет, я бы им показала!

Кувшин, в который королева высыпала яд, так и стоял на столе. Это хорошо! Я быстро подошла, взяла кувшин и принюхалась. Чёрт возьми! Это не вино! Эта подлая королева Изабелла, оказывается, ещё и жадная сквалыга! Понимая, что король всё равно умрёт, она пожадничала налить ему вина, плеснув в кувшин простой воды! Ну, мне же легче, ваше величество! А, не надо жлобствовать!

Я быстро выплеснула воду из кувшина в ближайший горшок с цветком, налила новой, свежей воды, и вылила в кувшин содержимое одного из своих пузырьков. И тщательно всё размешала нужным корешком. Готово! Теперь главное – незаметно смыться!

Я нашла Алину в одном из проходов, которые выходили к широкому фойе. В этом проходе тоже было специальное расширение, где устроился небольшой буфет. А также стояли маленькие столики и маленькие стульчики. За такими крайне неудобно пить пиво с воблой. А, вот, к примеру выпить чашечку кофе с круассаном, вполне подходяще! Только перед Алиной был не кофе. И не круассан.

- Пробуй! – торжественно сказала русалка, пододвигая ко мне чашку с налитой буровато-коричневой жижей, крайне неаппетитной на вид. Словно болотной грязи в чашку плюхнули, – Пробуй! Горячий шоколад! И если ты скажешь, что это плохо, то я … я … я с тобой разговаривать перестану на веки вечные!

С большой осторожностью я отхлебнула крошечный глоток. М-м-м!!! И я отхлебнула ещё. А потом, без спроса отломила кусочек чего-то коричневого, лежавшего на тарелочке, откусила и опять хлебнула из чашки.

- У меня идея! – сказала я.

- Неужели? – подозрительно посмотрела на меня Алина, – Какая же?

- Замечательная! – авторитетно ответила я, – Я предлагаю найти необитаемый остров, объявить его королевством, занять там должность королев, и каждый день пить и есть шоколад!

- Идея заманчивая, – усмехнулась подруга, – Жаль только, что трудновыполнимая!

- Почему? – удивилась я, – Очень даже легковыполнимая. Если есть план. У меня он есть! Хочешь, расскажу?

Во-первых, нам нужен корабль. Чтобы найти необитаемый остров. Купить корабль нам не по силам, поэтому придётся захватывать его в бою. Это я беру на себя. Настучу, кому надо, по репе, и дело в шляпе. Ну, ещё несколько матросов надо в плен захватить. Паруса, там, ставить, у штурвала стоять, с мачты «Земля!» кричать, и всё такое прочее.

Во-вторых, раз уж корабль похищен, значит, судьба нам быть пиратами. Или пиратками. Не важно. Покрасим паруса в чёрный цвет, поднимем «Весёлого Роджера», и примемся грабить проходящие торговые корабли! Пока на необитаемый остров не наткнёмся. Всё, что награбим, пустим на пропитание. Иначе, вдруг не доживём, пока остров не сыщется? А так, доживём!

- Торговые корабли обычно под охраной орков или троллей плавают, – ухмыляясь уголком рта заметила Алина.

- Как здорово! – восхитилась я, – Значит, в процессе плавания, будут ещё и бесплатные удовольствия! Обожаю настучать по тыкве троллю! Или орку!

Но, я продолжу. Итак, в-третьих, мы натыкаемся на необитаемый остров. Все сходят на берег, и мы торжественно дырявим корабль, на котором приплыли. Чтобы не было ни у кого глупых иллюзий. Объявляем остров королевством, а себя королевами. Если кто-то против, я ему настучу в репу, и он сразу будет «за»! Это называется «демократия», если кто не знал. Бывшие матросы начинают строить нам дворец. И себе избушки. Но себе потом, после дворца. А мы вытаскиваем из обломков корабля за шкирку этих шоколатье, которых мы, конечно же, похитили и увезли с собой, и заставляем их каждый день делать нам шоколад. Можно, для профилактики, кому-нибудь из них настучать. По харе. Это я тоже беру на себя. Как тебе план?

- Безупречен! – призналась русалка со смехом, – Хотя есть в нём отдельные недоработки. Например, ты предлагаешь сделать матросов рабами …

- Ни за что! – опровергла я оговор, – Каждый сам себе выбирает будущее. Хочет, поступает на службу к двум королевам, хочет, получает в тыкву! Полная свобода выбора!

- Хм! – подруга задумалась, – А, что? Звучит логично! Особенно, учитывая, что современные королевства примерно по такому принципу и возникали. Но, есть другие недостатки плана. Например, шоколад делается из какао-бобов. Где ты их возьмёшь на необитаемом острове?

- Да, это проблема! – уныло признала я, делая последний глоток шоколада, – Когда я эту проблему решу, я тебе скажу. И мы тогда – фьють! – и в пиратки! Согласна?

- С тобой – куда угодно! – пообещала Алина совершенно серьёзно, хотя глаза у неё смеялись, – А теперь нам пора в зал. Уже второй звонок дали, слышала?

Мы успели вовремя. Только лишь раздвинулся занавес, как оказалось, что король как раз вернулся с охоты. В зале, уже привычно, никто и не подумал приветствовать его величество. Правда, я недоумённо вытаращилась на короля, когда он живописал, как охотился с собаками, как трубили рога, как горячилось его сердце, и как шла потом пирушка на свежем воздухе. Охота с собаками … зимой? Его величество не тронулся рассудком? Хорошо охотиться с собаками по первому снежку, это да. Собаки особенно хорошо берут след. Но отправлять гончих догонять зайца среди сугробов? Бред!

Король, между тем, не смущаясь, закончил свою историю, и потребовал вина. Слуга мигом налил из кувшина полный бокал и поднёс королю.

- Какая гадость! – выдавил из себя король, опрокинув в себя это пойло, и упал на сцене замертво.

Конечно, гадость! Хотел выпить вина, а ему подсунули воды. Я не знаю ни одного тролля, который не пришёл бы в ярость, если бы его вот так обманули! Однако, на сцене произошло замешательство. Быть может, королева ожидала, что действие яда должно сказаться как-то иначе? Жаль, если моё вмешательство раскроют. Тогда короля всё же отравят настоящим ядом, а не сонным зельем, как это сделала я. С другой стороны, все мы разные, и яды сказываются на нас по разному! Может, не догадается, спишет на усталость короля после охоты?

Окружающие придворные, тем временем, ухватили его величество за руки и за ноги и чуть не бегом утащили из тронного зала. Королева нервно ходила по сцене туда-сюда, ожидая, видимо, когда ей скажут, что король умер. Подожди, милая, сейчас скажут. Моё сонное зелье полностью иммитирует смерть! Не прощупывается пульс, не определяется дыхание, даже на зеркале, даже подобие трупного окоченения происходит. Ты, конечно, обрадуешься. Посмотрим, как ты обрадуешься потом, когда, примерно через сутки, «труп» оживёт! И скажет тебе своё королевское «спасибо»!

И тут на сцену выбежал какой-то господин, которого я прежде не видела. Не обращая внимания на её величество королеву, он взволнованно прокричал в зал:

- Господа! Есть ли среди вас врач?! Одному из актёров стало плохо!

Я думала, что теперь, когда королева увидит полный зал народа, и поймёт, что все они видели её подлые выходки, она, по крайней мере, смутится. Ничуть не бывало! Королева, заламывая руки, стояла на краю сцены и с надеждой смотрела в зал. А из зала уже бежали на сцену какой-то полненький гоблин и фея Салса.

Хе-хе! Знаем мы эти шутки! «Одному из актёров стало плохо»! Это, чтобы паники не поднимать! Смерть короля, да ещё и в чужой стране, это международный скандал! Король-то, как мы помним, из Аржандии! А умер у нас. Короля вы торопитесь осмотреть, а не какого-то там актёра! Только, ничего вы, господа не поймёте! Господин доктор только подтвердит смерть, потому что все симптомы похожи, а фея Салса проверит наличие магии и не обнаружит магического вмешательства! Потому что его нет! Возможно, могла бы помочь Софья Викулишна. Она прекрасная травница и могла бы обратить внимание на запах от воды из бокала, из которого пил король. Но её нет в зале.

Так что, я смотрела на сцену, улыбаясь от уха до уха. Король останется жив! Происки королевы будут раскрыты! Ура!

В зале, между тем, тревожно перешёптывались. А минут через двадцать, с убитым видом вышел этот человек, который докторов искал и печально объявил, что какой-то спектакль не может быть продолжен по техническим причинам. И господа зрители могут сдать билеты в кассу и получить назад свои денежки. В любое время в течение трёх дней. Что такое «спектакль» и как он связан с «техническими причинами» я, признаться, не поняла. Но не сильно расстроилась. И, пока мы пробирались к выходу, пока стояли в очереди в гардероб, пока выходили на улицу, я сдавленно хихикала.

- Жаль! – печально сказала Алина, когда мы вышли из театра, – Прекрасные актёры, замечательная игра, великолепный спектакль!.. Кто знает, что дальше с труппой будет.

- Надо говорить не «с труппой», а «с трупом» – смеясь поправила я, – Я знаю! Не будет трупа! Король будет жить!

- Ты о чём? – нахмурилась подруга.

И я всё рассказала.

Не меньше пяти минут Алина стояла с выпученными глазами и открывала и закрывала рот, не в силах выдавить из себя хоть слово. Словно рыба, выброшенная на берег. А потом закатила мне лекцию про театр. На полчаса. Прямо посреди улицы.

Ой-ё! Что же я натворила! В общем, это были не король, не королева, не первый министр, не придворные и даже не стража! Это … долго объяснять. Я схватила Алину за рукав и рванулась обратно в театр.

- Ты куда? – сдавленно выкрикнула русалка, – Если они про тебя узнают … могут отравление припаять! Посадят года на три!

Я не отвечала. Я целенаправленно мчалась к театру, таща за собой подругу. А потом оказалось, что двери театра закрыты. Я вышибла их заклинанием не задумываясь. И поспешила внутрь. Внутри было темно. Но, память ведьмы не подвела. Я уверенно шла в кромешной тьме, где нужно поворачивая, где нужно распахивая двери.

На сцене горела одинокая свеча. Посреди сцены лежал «король», а вокруг собралась вся труппа. Толстенький доктор-гоблин и фея Салса всё ещё суетились вокруг окоченелого тела, не обращая внимания на мрачные взоры артистов.

- А я говорю, он ещё жив! – горячо доказывала фея, – Я вижу ауру! У мёртвого тела ауры не бывает!

- Увы! – отвечал гоблин, – То, что вы видите, это остаточные явления. Так бывает. Мне вриходилось с этим сталкиваться в моей многолетней практике. Но, если вы настаиваете, я могу попробовать вколоть ему …

- Никаких уколов! – перебила я, забегая на сцену и на ходу скидывая шубу на пол.

- Васька?! – до глубины души поразилась фея Салса.

- Всем встать! Отойти на два шага назад! – я не отреагировала на возглас феи и командовала жёстко, тоном, не терпящим возражений, – Дайте пациенту больше воздуха! Теперь тишина! Кто скажет хоть слово, будет иметь дело со мной! И ему не понравится!

Доктор возмущённо взглянул на фею, та ответила ему растерянным взглядом. Сказать хоть слово не решился никто.

Я присела рядом с «королём» и расстегнув свою сумочку, просто вывалила на пол её содержимое. Раздался всеобщий изумлённый вздох, когда по полу покатились пузырёчки с подозрительными жидкостями и пара метательных ножей. Однако, опять никто ничего не сказал. Это правильно. Вид у меня был, как … как у разъярённой ведьмы. Ну, вообще-то, это я на себя рассердилась. Только окружающие об этом не догадывались.

Вот он! Я нашла нужный пузырёк и поднесла его к синюшным губам «трупа». Раз, два, три, четыре … ладно, пусть будет пять капель. Должно хватить. Теперь считаем тридцать секунд. А за это время ищем … вот она! Маленькая баночка с мазью. Берём мазь на кончик пальца и втираем «трупу» в запястья. Туда, где обычно щупают пульс. Хорошо! Есть первая реакция! Король резко вдохнул и слабо застонал. Где мой другой пузырёк?

- Свет! – резко приказала я.

Не меньше десятка рук протянулись за свечой, чтобы подсветить мне. Даже, вроде бы, сама фея Салса протянула свою маленькую ручку. Где же пузырёк? Там должна быть жидкость зелёного цвета … Вот! И, как раз, тридцать секунд прошло!

Я с силой открыла рот «короля» и выплеснула в него всё содержимое пузырька. Кто-то охнул. «Король» открыл глаза и несколько секунд, с изумлением, осматривался.

- Где … я?.. – спросил он хрипло.

- Молчать! – приказала я, нашла нужный корешок, отмерила на два пальца, отрезала, и приказала, – Жуй! Не глотая! Потом выплюнешь, когда я скажу. А, пока, жуй!

«Король» сосредоточенно захрумкал корешком. Фу-у! Отлегло! Такое резкое пробуждение может спровоцировать криз. Но, организм «короля», похоже, был достаточно проспиртован для того, чтобы не дать этому кризу развиться. И это хорошо. Наверное, единственная польза от алкоголя, которую я знаю.

Я удовлетворённо выдохнула, и принялась, не торопясь, запихивать все свои припасы обратно в сумочку.

- А теперь рассказывай! – голос феи Салсы не предвещал ничего хорошего.

- Она завтра расскажет. На занятиях, – попробовала вступиться за меня русалка.

- Нет, – покачала я головой, – Здесь пострадал челловек. И он, и господин доктор, и другие господа артисты имеют право знать, что случилось. Я расскажу. Мне будет очень стыдно, но я расскажу.

И я всё рассказала. Странно, никто не то, что не захохотал, никто даже не ухмыльнулся. А я думала, они все будут потешаться над глупой ведьмой.

- Господа, – робко закончила я, – Я понимаю, что нанесла вам не только моральный, но и финансовый ущерб. Я готова всё оплатить, только … частями. Скажем, в течение шести-восьми лет. Но я оплачу всё! Включая страдания господина артиста, которого я так неудачно, или удачно, это как посмотреть, «спасла» от отравления.

- М-м-м! М-м, м-м-м! – промычал воскресший «король», – М-м-м!

- Вы можете уже выплюнуть корешок, – разрешила я.

- Я хочу сказать, – тут же отозвался пострадавший, – Что лично я претензий не имею!

- Финансовые потери, говорите? – задумчиво переспросил человечек, который со сцены вызывал врача, – Чёрта с два! Мы бы уже давно в трубу вылетели, если бы не умели убытки в доходы превращать! Я поясню. Может, для кого-то не очень приятно это слышать, но провинция – не слишком хлебное место для заработка. В столице мы собирали полные залы, а здесь не набирается и половины. С учётом наших расходов … в общем, только концы с концами свести.

Я немного отвлекусь. Вы знаете такую картину Репина: «Иван Грозный убивает своего сына»[11]? Конечно, знаете! Её все знают. Гениальная картина! Но, на свете много гениальных картин. И, если вы не искусствовед, то вы их знаете не все. А эту знает каждый. Почему? Потому, что с ней случилась ужасная история. Один из чрезвычайно впечатлительных посетителей, настолько ужаснулся увиденным, что бросился к картине и нанёс три удара ножом по полотну, с криком: «Довольно крови!». Бесценный шедевр пришлось восстанавливать по волоску. Благо, сам Репин был ещё жив и лично рисовал испорченные фрагменты.

Понимаете? Скандал, связанный с этой картиной, привёл к тому, что шедевр стал общеизвестным. Мы можем пойти по тому же пути. Мы можем пустить слух, что одна впечатлительная девушка так прониклась великолепной игрой актёров, что поверила в представление, как в реальность. Понимаете? Не потому, что она не знала, что такое театр, а от гениальной игры актёров! Я уверен, это вызовет такое любопытство публики, что ближайшие дни этот зал будет более, чем полон! Наши сегодняшние финансовые потери перекроются с лихвой!

- Только без упоминания имён! – тут же вставила Алина, – А также подробностей про студентку Университета. И прочих подробностей.

- Само собой! – кивнул головой человечек, – Будьте уверены, мы придумаем такую легенду, что можно отдельным спектаклем ставить!

- Ну, вот и договорились! – удовлетворённо выдохнула фея Салса, – Пошли в Университет. Поздно уже. Роман Викентьевич! Где вы? Пойдёмте!

Упс! Оказывается в тёмном зале сидел Кольцов и ждал фею. Ну, понятно. Раз он пришёл с феей, то и уйти должен с нею, по правилам этикета. Он же джентльмен! Только, мне было досадно. Я хотела бы, чтобы он был последним человеком, который узнал бы о моей непростительной глупости. А он оказался первым. Ну, так тебе, Васька, и надо!

- Приглашаю на ближайший спектакль! – сказал нам вдогонку человечек со сцены. Наверное, он у них руководитель, – Всех! Бесплатно! Как-никак, вы нашего актёра к жизни вернули! Хоть на все спектакли приходите! Мы будем вам рады!

- Конечно, придём! – тут же пообещала Алина.

- Н-да! – только и сказала фея, глядя, как мы одеваем университетские полушубки, вместо собольих шуб. Потому что, на городской ратуше только что пробило двенадцать ударов, – А теперь девочки, я хочу, чтобы вы повторили мне все те заклинания, которые сегодня использовали. Очень, знаете ли, любопытно!

И мы пошли. Я рассказывала, чертила в воздухе векторы силы, и подробно объясняла, зачем и почему я использовала то или иное заклинание, а не какое-то другое. А сама всю дорогу думала, как будут злорадствовать дриады. А они догадаются, услышав такой слух, который собирался пустить человечек. Конечно, догадаются! И, конечно, будут злорадствовать. И ухмыляться гаденько в спину. Убила бы! Для их же пользы! Чтобы им потом не мучиться! Когда я окончательно рассвирепею!