Не хотите по плохому? По хорошему будет хуже!..

Николай Фоменко.

- Ты видела? – возбуждённо спросила меня русалка, – Ты читала?

- Что именно? – уточнила я.

- Объявление! – Алина сказала это так, как будто одним словом всё объяснила.

- Какое ещё объявление? – у меня на носу была сдача лабораторной по зельеварению и сейчас я увлечённо выписывала из библиотечной книги нужные рецепты.

- Так ты ничего не знаешь? У нас через две недели будет бал!

- Угум! – кивнула я головой, в которой пытались уложиться нужные формулы.

- Угум?! – возмутилась русалка, – Тебе говорят про бал, а ты отвечаешь «угум»?!

- Угум! – повторила я.

- Ну, нет! Так не пойдёт! – и учебник зельеварения отлетел в сторону.

- Ну? – упёрла я руки в боки.

- Не «ну»! А студенческий бал! Новогодний праздник!

И Алина мне всё рассказала. Оказывается, ректорат университета решил устроить для студентов традиционные трёхдневные новогодние каникулы. Всё-таки праздник, как ни крути. Поскольку каникулы короткие, отпускать студентов по домам не стали. Вместо этого решили устроить бал. И теперь всё студенческое общежитие гудит в предвкушении. А самые нетерпеливые барышни, вроде дриад, уже умчались в университетский городок в поисках самых нарядных платьев. Ибо, буквально завтра, ой, да какое завтра! буквально сегодня к вечеру, всё лучшее уже расхватают!

- Ты чего сиднем сидишь? – не поняла русалка, – Я ей говорю, что пора за платьем бежать, а она сидит и сидит!

- Алиночка, милая, – вздохнула я, чинно сложив руки на коленках, – Скажи мне пожалуйста, как ты думаешь, Новый год, это праздник?

- Конечно! – обрадовалась русалка.

- Весёлый, радостный? Во время которого и выпить не грех? – продолжала я.

- Ну, да!.. Бокал шампанского не повредит юной леди!

- То есть, – безжалостно продолжала я, – все таверны и трактиры будут работать всю ночь? И в этих трактирах все будут пить за своё здоровье и за удачу в новом году? И не все смогут правильно расчитать свою меру? В том числе, в «Толстом Хиле»? Я правильно это всё понимаю?

- Ну … да …

- И зачем тогда мне знать о студенческом бале? – пожала я плечами и принялась загибать пальцы, – а) я не успею на бал; б) у меня нет платья; в) я не умею танцевать; г) меня вообще не привлекают такие мероприятия …

Я задумчиво поболтала оставшимся незагнутым мизинцем, загнула его и закончила:

- К тому же у меня задолженность по зельеваренью, и я с удовольствием использую три дня каникул для подготовки к сдаче лабораторной!

Похоже, что болтание мизинцем было лишним, потому что, после моего последнего заявления, русалка вскинула голову, вроде боевой лошади, заслышавшей зов трубы, и горячо возразила:

- А вот фигушки! На каникулах работать тебе не дам! Будешь отдыхать, как положено любой ведьме! А про все эти «а», «б», «в» и прочие ижицы … Во сколько собирается закрывать таверну Толстый Хиль в новогоднюю ночь?

- Часа в два, может в три ночи, – ответила я, – К этому времени, он говорит, вся публика разбредается смотреть фейерверки и уличные гуляния. Остаются единицы, ради которых держать открытой таверну нет смысла.

- А студенческий бал будет до утра! – победно заявила Алина, – После закрытия своей харчевни ты вполне можешь присоединиться к нам! Ну-ка, встань!

- Чего ещё? – не поняла я, но на всякий случай, встала.

- Чего, чего … Эту руку вот сюда, эту вот сюда! И, трам-пам-пам, трам-пам-пам …

- Сдурела?! – окрысилась я.

- Н-да … танцовщица из тебя … ты только не обижайся!..

- Я и не обижаюсь. Я сразу сказала, что танцевать не умею.

- Будешь уметь! Это тебе я говорю! А, когда я что-то говорю …

- Знаем, знаем, – ехидно перебила я, – Когда ты что-то говоришь … например, про применение лягушачьих шкурок в деле магии … остальные хихикают!

- Подумаешь! – покраснела русалка, – один раз ошиблась! Но, если я сказала, что ты будешь танцевать, то ты будешь танцевать! Спать не будешь, есть не будешь, а танцевать будешь! Так и знай!

Я с тоской посмотрела на наполовину исписанный конспект. То, что Алина не отступит, было предельно ясно.

- Ну, давай, – вздохнула я, – Учи …

И началось! Трам-пам-пам, трам-пам-пам, тара-рира-рира-ра! Трам-пам-пам, трам-пам-пам, тара-рира-рира-ра! Держи спину прямо! Подбородок выше! Взгляд слегка в сторону! Трам-пам-пам, трам-пам-пам, тара-рира-рира-ра! Трам-пам-пам, трам-пам-пам, тара-рира-рира-ра! Приседай мягче! Носки ног разверни в стороны! Руки не хватаются судорожно за одежду, а свободно лежат! Трам-пам-пам, трам-пам-пам, тара-рира-рира-ра! Трам-пам-пам, трам-пам-пам, тара-рира-рира-ра! Не приседай так низко, ты танцуешь, а не вприсядку идти собираешься! Трам-пам-пам …

Через пятнадцать минут у меня заболела спина, ещё через пятнадцать минут – ноги. Это же ужас! Это же так неестественно!

- Правда, здорово? – с наслаждением промурлыкала Алина, немыслимо вращаясь вокруг меня, с закрытыми глазами, – Отдаёшься танцу, и плывёшь … плывёшь …

- Какое «здорово»? – прохрипела я, – Сплошное мучение!

- А ты не напрягайся, – не открывая глаз, посоветовала русалка, – Войди в ритм и получай наслаждение!

Это хорошо сказать «войди в ритм». Ритм музыки я слышала, но подстроиться под него решительно не получалось.

- Ты не сопротивляйся, – снова раздался совет Алины, – Я буду вести в танце, а ты только старайся не оторваться от меня. И плыви.

Надо же: «плыви»! Я закрыла глаза и попыталась представить себя в воде. Вот вода колышется в странном ритме: трам-пам-пам, трам-пам-пам, тара-рира-рира-ра! Трам-пам-пам, трам-пам-пам, тара-рира-рира-ра! А я стою в этой воде по плечи, держусь за русалку, положив ей руки на шею и на бедро, и качаюсь вместе с водой. А, что? Прикольненько! Я и не заметила, как танец полностью захватил меня.

- Ну, ведь можешь, когда захочешь! – послышалось рядом со мной.

Я спохватилась и открыла глаза. Это что? Это, получается, Алина выскользнула от меня в сторону, а я одна танцую, поддавшись ритму? Ну, дела! Я такого от себя не ожидала!

- Всё! – категорично подвела итог русалка, – Ты идёшь на бал, и точка! А я тебя ещё и не такому научу!

Я только сомнительно покрутила головой. Но вредная русалка не отставала от меня все две недели, до самого праздника.

Утро тридцатого декабря выдалось морозным, но ясным. Преподаватели, кажется. тоже были в ожидании микро-каникул и, вопреки ожиданиям, студентов не мучали. Лекции были коротенькие, и почти всё – повторение по уже пройденному материалу. Ну, может, кроме магии. Пока ещё бытовая её разновидность. Преподаватель магии, молоденькая фея Салса, очень серьёзно относится к своему предмету. И на каждом занятии мы углубляем свои знания. На каждом. Но, даже и она, поддалась общим настроениям, и мы колдовали новогодние украшения. Пусть они через три дня развеются, но настроение праздника создадут. Мы прониклись идеей и старались вовсю.

Через пару часов Салса впечатлилась. Чего здесь только не было! Самое простенькое колдовство сделала я: бесконечный снег, который менял свой цвет от густо-синего через бледно-голубой до чисто-белого и обратно. Снег не долетал до земли, бесследно растворяясь над поверхностью. И не мочил предметы, на которые падал.

Я тщательно посчитала, и у меня получилось, что хватит на три-четыре дня. До конца праздников. Сейчас образец снегопада скромно сыпался в углу аудитории. Остальные будущие маги развернулись шире. Весёлые, разноцветные призраки весело скакали по стенам, весело скалясь на все триста двадцать зубов, норовя выскочить в коридор, под потолком порхали тысячи бабочек с зеркальными крылышками, Алина пустила расти по стенам благоухающие цветы, по виду напоминающие гигантские снежинки, и утверждала, что такие цветы через пару часов доберутся до главного зала, где намечено торжество, и полностью покроют его стены. На те же три дня. Были весёлые фейерверки, не обжигающие руку, если к ним прикоснуться, блуждающий солнечный зайчик, который, попав на кого-то из присутствующих, формировал у него на лице забавную маску. Ой, да много чего было весёлого и забавного. Не обошлось и без сомнительных «шуточек».

- Это что? – подозрительно спросила Салса.

- Светлячки! – бодро отрапортовал студент Игнас, тёмный альв, – Разноцветные!

- «Светлячки»? – сардонически переспросила фея, – Знаем мы этих «светлячков»! Каждый год одно и то же! Раздолбаи! Вы, что же, господа, полагаете, что ваши преподаватели не читают книг из собственной университетской библиотеки? В частности «Занимательную магию для начинающих», страница тридцать семь, раздел «Светлячки Монферана»? Вы думаете, я не знаю, что каждый светлячок, севший на платье, делает кусок платья вокруг себя прозрачным? А светлячков этих, как я понимаю, тысячи три?

- Фи!!! – вырвался единодушный презрительный выдох у девочек. Показалось мне или нет, что некоторые выдохи были притворными?

- Да, как вы могли такое подумать?.. – начал было Игнас.

- Ну-ка, посади парочку себе на брюки! – не стала дослушивать Салса, – Чего тянешь? Незачёт тебе, Игнас! Раздобай! Всю коробку мне в шкаф! Живо! До конца занятия сорок минут. Не будет чего-то приличного, назначу на Новый год дежурным по конюшне!

- А это что? – фея остановилась возле товарища Игнаса по парте, лешего Фёдора.

- Белочки, зайчики … – повесил голову Фёдор, – Пушистики …

Интересно, почему он понурился? Очень миленькие зверушки! Няшные! Так и хочется потискать! Только мой котёнок почему-то насторожился. Весь поджался, как перед прыжком, хвост вытянул в струнку и только кончик хвостика дрожит в нетерпении.

- Книга та же, страница двести пять, раздел «Пушистый ужас» – безжалостно констатировала Салса, – Милые пушистики периодически превращаются в крысиные скелеты и пытаются тяпнуть присутствующих за ноги. Вы думаете это порадует прекрасных дам на балу? Незачёт! Коробку ко мне в шкаф! Под ключ! Кстати, хочу сообщить вам, что за такие «шуточки» вы можете огрести совсем не шуточных подзатыльников от своих товарищей со старших курсов! Поверьте, они эти шуточки уже знают, и за честь своих дам вступятся! Да и самы дамы со старших курсов могут не простить! И ответить от души! А бал, напоминаю, общий! Так что, считайте, что я спасаю ваши шеи от подзатыльников!

Похоже, наши шалуны подозревали, что могут попасться, и готовились к провалу заранее. Во всяком случае, замену своим «шуточкам» они подготовили быстро. Игнас показал разноцветные воздушные шарики, больше похожие на мыльные пузыри, которые периодически слипались и разлипались, образуя на потолке каждый раз новый узор, а Фёдор заставил ёлочку пульсировать каждой иголочкой, словно гирляндой огней. Фея подобрела и поставила раздолбаям вожделенный зачёт.

На следующий день начались каникулы и я ускакала в университетский городок с раннего утра. И выбрала в подарок Алине шикарную косметику. Настолько шикарную, что я и не подозревала, что такие вообще могут быть. Там было всё! То есть, вообще всё, что вы могли бы себе представить! Это было … это было потрясающе и восхитительно! Волшебно! Целая шкатулка потрясающих и восхитительных вещей. Шкатулка? Это только называлось шкатулкой. По размерам это приближалось к небольшому сундучку! И стоило это … для моих доуниверситетских представлений – немыслимо! Ну, до университета, я и серебряную денежку только один раз в руках держала, когда спёрла её у одного гоблина. И не надо мне морали читать! Мне её уже читали.

Теперь, благодаря работе в «Толстом Хиле», деньги у меня появились. Да и то … Когда Толстый Хиль спросил меня, какую оплату я хотела бы получать, я зажмурилась и выпалила наобум:

- Пять медяшек! В неделю!

По моим понятиям, Толстый Хиль должен был возмутиться, мы бы поторговались и сошлись на одной медяшке в неделю. Или, даже, на двух! А что? Я в Заболотье только две медяшки в месяц получала. В месяц! А работы было!.. Всё прибрать, постирать, поддерживать чистоту в номерах, ухаживать за скотиной, помогать повару наколоть дрова и принести воды, помогать загружать-разгружать в подпол припасы, которые поставлялись в трактир, бегать по окрестным лавкам за продуктами, которые заказал хозяин, и сверх того, как и у Толстого Хиля, вышвыривать из заведения нежелательных клиентов. Да-да, за всё-про всё мне платили две медяшки в месяц. И кормили. Если, конечно, что-то от посетителей оставалось.

Поэтому, когда Толстый Хиль сразу же согласился, я очень удивилась. И похвасталась Алине, как ловко я договорилась про оплату. Алина вздохнула, взяла меня под локоть и потащила назад, в таверну. И, когда она, при мне, договорилась об оплате в три серебрушки в неделю, я онемела. А русалка ещё долго ворчала о «толстых и жадных трактирщиках». Хотя Толстый Хиль клятвенно пообещал пересмотреть мою оплату, если я и впрямь отважу пяьных троллей от таверны и дела пойдут вверх. И смотрел таким честным взглядом, таким честным, что я … поверила!

Конечно, кое-что я потратила на самое необходимое для себя. Серебрушки две-три. А остальное, всё что скопилось за это время, я отдала за косметичку для Алины. Не жалея нисколько. Ближе русалки у меня теперь никого не было.

Когда я вернулась, Алины в номере не было. Наверное, побежала в университет, уточнять про бал. Я улыбнулась про себя, намагичила небольшую ёлочку в углу, которая дня через три развеется, и сунула свою покупку под ветки. Пристроив небольшую записочку: «Моей лучшей подруге Алине от чистого сердца. С Новым годом! Васька».

И побежала в таверну к Толстому Хилю. Сегодня следовало ожидать пьяных рано.