На меня накатило так, что дышать стало тяжело. Я тут же сотворил небольшое зеркало и повесил его рядом с наброском. И кто тут настоящий я? Явно же не этот угрюмый тип с тяжёлой складкой между бровями?

А откуда у меня эти жёсткие носогубные складки? Почему презрительно вздёрнут подбородок? Почему в глубине глаз плещется властное высокомерие? И, самое главное, когда это произошло?!

Не знаю почему, но мне показалось очень важным выяснить, когда же я так изменился. Может, тогда пойму, почему?

Итак: ещё несколько дней назад всё было нормально. Люди приветливо улыбались мне, стражники узнавали и радостно салютовали, вытягиваясь в струнку, в желании показать свою удаль и преданность. Потом… потом я навестил Гретчера и Алоиза, двух глав магических извращенцев, вампиров и некромантов. И… и ничего не изменилось. Я был хмурым и раздражённым, это правда. После беседы с Алоизом Темнейшим любой будет хмурым и раздражённым! Но меня узнавали, служанки перемигивались, кузнец весело помахал мне рукой, а я улыбался им в ответ. Пусть несколько криво, но улыбался. А потом… а потом я отправился на битву…

Твою мать! Мне кажется, я начал узнавать эти черты! И гордую спесивость и наглую заносчивость. И твёрдую уверенность в исключительном праве сильного. Говорят, лицо – это зеркало души. Зеркало…

Надо срочно принимать меры! Может, успею!

- Господин Смит! Господин Лествиг! Войдите сюда!

- Слушаю, господин Кляк…

- Господин Лествиг! Мы договаривались про скульптуру? Мне не нужна скульптура! Мне её, если честно, и ставить-то некуда. Вместо скульптуры я покупаю у вас этот набросок. За полную стоимость. Про какую сумму мы договаривались? Помнится, про четыреста золотых? Господин Смит! Отсчитайте господину Лествигу пятьсот!

- Как пятьсот?! – ахнул гоблин, – Почему пятьсот?! Это удар по бюджету!!!

- Да, бросьте, – я попытался усмехнуться и у меня это почти получилось, – Такие ли удары мы с вами выдерживали? Вы посмотрите на этот набросок и скажите честно, стоит ли он пятьсот золотых?

Гоблин честно пялился на листок бумаги добрых пять минут. Покряхтел задумчиво, и буркнул в сторону:

- Ну, не знаю… Но усы тому парню, на рисунке, явно не к лицу!

- И всё равно не сбрею! – ворчливо заявил я, – Мне нравятся!

Гоблин перевёл на меня очень серьёзный взгляд, а потом неожиданно ухмыльнулся.

- С возвращением, господин Кляк!

- Это ещё не возвращение, – возразил я, – Но я буду стараться. А теперь позаботьтесь, чтобы меня никто не беспокоил. Ни под каким предлогом. Я буду в своей комнате.

* * *

Знаете, лицо в самом деле зеркало души. Помнится, после лечения Артура Попугая, я ещё не раз ловил себя на том, что мне мерещится на его теле попугаичья голова. Не то, по привычке, не то, потому что я ухитрился оставить у него в голове крошечные остатки попугаичьего мозга, но Артур Попугай и головой крутил по птичьи, и моргал не так, как человеку положено. Не слишком заметно для непосвещённого, но вполне различимо для меня. Вглядевшись в зеркало, я увидел у себя похожие симптомы. Нет, не птичьи! Но следы чужого присутствия. И я даже сумел разглядеть, чьего именно.

В этот раз помочь себе мог только я сам. Делать было нечего, пришлось раздвоиться. Мы с двойником молча кивнули друг другу и я улёгся на кровать. Закрыл глаза. И почувствовал, как по мозгу поползли ментальные щупальца. Так себе ощущеньице, я вам скажу! Часа через два я очнулся. Двойник печально помотал головой в отрицательном жесте и полез в кровать, небрежно отодвинув меня. Я встал. Ну, посмотрим, чего он там так напугался.

Тщательно и неторопливо я перебирал все эти нейрончики, аксончики, синапсы, иногда прозванивая по всей нейросети до самых эффекторных клеток, проверяя связи, целость и исправность. Пока всё нормально… и тут нормально… Вот оно! Вот оно, инородное тело, внедрившееся в меня! Та-а-ак… Попробуем подцепить вот здесь… У-у-у, как всё запущено!

Через два часа я сдался. Полностью очистить мозг не получилось и, пожалуй, не может получиться. Эх, Исабелла, Исабелла! Сама не зная, даже не подозревая, что в моём мозгу сидит чужой шпион, своим заклинанием «переплетения», она так меня переплела с этой чужой ипостасью, что разорвать эту связь невозможно. Разве что, оторвав мне голову и полностью очистив её содержимое. Нет, я не умру. Я чародей. Но, разве тогда я останусь Кляком? Я стану никем. Белым листом бумаги, на котором можно выводить любые каракули. В том числе чужие каракули.

Я похлопал двойника по плечу.

- Три и девятнадцать сотых процента? – спросил он, открыв глаза.

- Да, три и девятнадцать сотых, – грустно согласился я. Дальше попросту опасно.

- А если всё же оторвать голову? – предложил двойник, – Сначала отрываем мне, потом восстанавливаем чистый мозг, потом ты сливаешь туда всю информацию со своего мозга…

- Который под контролем шпиона… продолжил я, – И в результате мы ничего не выигрываем, но приобретаем проблемы…

- Да…

- Не получается, мальчики? – прозвучало жизнерадостно.

Мы с двойником оглянулись одновременно. На стене появилось небольшое зеркальце и с него ликующе улыбалась нам Веста.

- А знаете, – зеркало просто лучилось довольством, – Я боялась, что ты, Кляк, меня почувствуешь раньше! Но ты был так занят своей местью! Я только совсем чуть-чуть тебя подтолкнула. И всё получилось! Всё получилось даже лучше! Эта Исабелла так вовремя подсуетилась!

- Значит, ты осталась живой… – пробормотал я, сливаясь с двойником в одно целое.

- Глупый, глупый Кляк! – бархатисто рассмеялась Веста, – Ты ничегошеньки не понял! Я, кстати, тоже не сразу поняла. А потом, как поняла!

- И что же ты поняла?

- То, что пратчер всё предвидел! Ты помнишь, он сказал тебе, что тебе ещё предстоит скрестить с ним мечи? Так вот, не с ним именно, а просто мечи скрестят претенденты на звание пратчера. И тот, кто останется жив, тот станет пратчером. Единственным во Вселенной. Потому что пратчер вездесущ и всезнающ. И он просто не допустит появления противника. Появления второго пратчера.

Ты знаешь, я даже обрадовалась, что ты меня тогда победил! Нет, я не поддавалась. Это было бы унизительно для моей гордости. Я билась в полную мощь и для меня было сюрпризом, что ты так силён. Но, когда я проиграла, я обрадовалась! Ведь я – твоё Зеркало. Может, чуточку кривое Зеркало, да что за дела? Ты стал архимагом, и я стала архимагом! А ещё я внедрилась в тебя. Пусть крохотным кусочком. Но теперь вся магия мира стоит на страже моего присутствия! Только пратчер сумел бы нас разъединить, только пратчер!

А теперь ты проиграл! Ты ещё сам этого не знаешь, но ты проиграл, Кляк! Ты ещё не догадался? Глупый, глупый Кляк!

Что бы ты ни делал, чему бы ни тренировался, что бы ни изучал, всё это я тоже буду знать и уметь, но… на три и девятнадцать сотых процента лучше! Сильнее! Увереннее! Сокрушительнее!

Сначала это будет ерундовое отличие. Но, мы же с тобой архимаги, Кляк! Нам должно покориться пространство и время! И с каждым твои шажком это мизерное отличие будет расти, расти… пока не станет решающим! И тогда я вызову тебя на бой. И ты гарантированно проиграешь. Потому что будешь слабее и беззащитнее на три целых девятнадцать сотых процента. А я уже не допущу ошибки.

Сдавайся, Кляк! У меня к тебе деловое предложение: сдавайся! Я сейчас нематериальна, я получила материальное воплощение только на время боя. И ещё раз получу его, когда будет битва за звание пратчера. Но мы можем поступить иначе. Сдавайся, и я гарантирую, что убью тебя быстро и без мучений. А сама воплощусь в твоё тело. Мне кажется, это щедрое и милостивое предложение. Раз! – и тебя уже нет. Иначе твоя смерть будет страшной и мучительной. Когда я стану пратчером, я не позволю тебе умереть лёгкой смертью! Иначе весь наш спор с пратчером был глупостью. Но сейчас у тебя есть шанс! Выбирай, Кляк. И помни, на самом деле шанса у тебя нет. Ни единого.

- А что за спор с пратчером? – спросил я, оттягивая время. Потому что находился в состоянии прострации. Она права! Она, чёрт возьми, права!

- Спор? Глупый спор! – Веста видела, что я загнан в угол, и её это нравилось, – Мы поспорили о любви. Представляешь, пратчер говорил о любви! Я хохотала над ним! Пф-ф! Любовь! Химера…

- У вас не знают… не знали любви? – удивился я, – Тогда понятно, почему девушку надо было завоевать в бою!

- Да! – сурово возразила Веста, – У нас не поют серенады под окном. У нас честные отношения. Победитель получает всё! И никакой лжи и фальши.

- Разве любовь это ложь?

- Конечно! Кляк, ты вроде умный парень… Посмотри вокруг! Человек, это часть природы. Где ты видишь в природе любовь? Есть продолжение рода, кто же спорит. Ради продолжения рода природа придумала чувство сексуального влечения. Да, это есть. Но это не любовь. Олени бьются рогами друг с другом, ради этого влечения, а следующей весной опять выходят на бой, но уже ради другой самки. Это любовь? Какая птица считается самой чарующей в деле любви? Соловей. Его трели вроде бы умягчают душу самой жестокосердной красавицы… Так? Но соловей каждый год меняет самочку! Любовь? Глупость, а не любовь! И ты думаешь, что у людей по другому? Ха! Как сказала одна содержательница публичного дома: «Любовь придумали, чтобы денег не платить!».

Вот я и подумала, Кляк, что наш спор с пратчером о любви должен завершиться именно так! Я, которая плевала на любовь, должна тысячелетиями пытать и мучить того, кто считает, что любовь есть. Пытать, мучить, и смеяться над его мучениями! Это будет справедливо. И именно это предстоит прочувстствовать тебе на своей шкуре, если ты не примешь прямо сейчас моего гуманного предложения. Второй раз предлагать не буду. Ну?..

- А если я прямо сейчас отправлюсь к магам и освобожу их? – я пытался найти хоть какую-то лазейку, – Организуем «ведьмино кольцо». Я соберу все силы, как архимаг…

- Ой, не смеши меня, Кляк! – прыснула Веста, махнув ручкой в мою сторону, – Хотя мне забавно будет посмотреть, как вырвавшиеся на волю маги делают из тебя хорошо прожаренный бифштекс! Во первых, кто тебе поверит, после того, что ты с ними сделал? Во вторых, напоминаю: я сейчас нематериальна. С кем ты собрался бороться «ведьминым кольцом»? А когда мы с тобой дорастём до уровня, позволяющего биться за звание пратчера, эти мелкие маги вообще не пойдут в расчёт. Даже на полпроцента. Нет, Кляк. У тебя только два выбора: либо быстро умереть сейчас, либо долгие тысячелетия мучиться в страшных корчах. Считаю до трёх. Раз…

- Нет! – отчаянно выкрикнул я, – Я не сдамся ни за что и ни под каким видом! Мы ещё скрестим с тобой мечи, тварь!

- Ну-ну! – Веста была сама кротость, – Ты сам выбрал свою судьбу. Потом не жалуйся. И, это… если будут вопросы – обращайся! Я всё ещё могу тебя многому научить. Хи-хи! И всем, чем ты овладеешь, я овладею ещё больше! Хи-хи!

Веста лукаво подмигнула мне и исчезла. А зеркало упало на пол колечком. С досады я пнул колечко ногой, и мне опять послышалось весёлое хихиканье. Может, показалось.

Я сел и обхватил голову руками. Похоже, это конец.

* * *

Дорогие читатели! Кто забыл подписаться, мы напоминаем: подпишитесь!