Утром меня словно кто толкнул. И я сразу вскочил с кровати. Да-а…уж! Даже башмаков не снял! Архимаг, называется! С трудом сорвал с себя остатки грязной одежды и поплёлся в ванную. Сперва обильно намылился и смыл с себя грязную пену. Где же я так испачкаться-то успел? И ещё раз. И ещё. Только на четвёртый раз пена с меня сошла белая, как положено. А потом, как всегда, контрастный душ. И бодрит и освежает. А потом растереться докрасна махровым полотенцем. Ну, вот, бодр и свеж… как хотелось бы. А на самом деле угрюм и раздражителен. А почему? А потому, что я себе не нравился! Я шёл из ванной комнаты и злился.

Мне не нравилось всё! Мне не нравилось, что я не смог переспорить Торматта. Ну, ладно, это такой прожжённый интриган и спорщик, что любому сможет логически доказать, что чем человек ниже ростом, тем выше может рукой дотянуться. Или ещё что-то подобное. Закоренелый софист и циник. Но, почему я не смог переспорить Исабеллу?! Она проста и понятна, она просто боец! Может, потому что те мысли, которые она озвучивала, и в самом деле несут в себе печать правды? Может, маги и в самом деле не должны вмешиваться в судьбу человечества, пока она не дойдёт до последней черты? Да, нет, бред какой-то! Тогда почему я не смог её опровергнуть? Почему я позволил себя…

- БАЦ! ДЗИНЬ!

Я даже подумать ничего не успел. Тело само среагировало, раньше разума. Я увидел, как за моей спиной кто-то крадётся и не раздумывая, шарахнул «тройным фиолетовым лезвием». И посыпались осколки.

Остолбенело я смотрел на разбитое в мелкие брызги зеркало и дыру в стене, размером с кулак. А потом аккуратно колданул. Дыра заросла, зеркало собралось и мирно повисло на прежнем месте. А я шагнул к нему, не веря себе. Кто это?! Это что, я?! Не удивительно, что меня стража не признала. Да ещё в обносках. Я бы сам себя не признал.

Из зеркала пялился на меня злобного вида парень, с нахмуренными бровями, глубоко запавшими красными глазками и весь из себя гневный и высокомерный. Это – я?! Нет, вроде всё моё, и нос, и рот, и овал лица, и брови и вообще всё, но вот, выражение…

Только волосы оказались не мои. Они побелели от корней до самых кончиков и безжизненно свисали с головы бледными сосульками. Неслабо меня в этой третьей параллельности вчера накрыло!

Осторожный стук в дверь и в открывшуюся щёлку осторожно заглянул нос горничной.

- Вашей милости что-то угодно?...

И голосок такой слабый, дрожащий, трепещущий. Похоже, не только стражники меня вчера видели.

- Завтрак! – бросил я в ответ, – Плотный завтрак! И бокал вина!

Зачем я заказал вино, даже не представляю. Мне о многом надо подумать, а это лучше делать на трезвую голову. Ну, ладно. Просто превращу вино в сок, делов-то!

* * *

Я сидел за столом, с салфеткой, заправленной за воротник, и аккуратно обсасывал перепелиное крылышко, когда дверь моих покоев громко хлопнула и в комнату ворвалась раскрасневшаяся Мэри. Я нахмурился. Первое: что он здесь делает?! Я оставил её в Ольфеле! А второе: чего бы ей моими дверями хлопать? Чего бы вот так врываться без доклада? Распустил я тут всех… распустил! Ничего, я сумею подтянуть разболтанные гайки! А сейчас не стоит терять лицо…

- Стул графине фон Денверн! – приказал я, – И ещё один прибор для завтрака.

- Кляк!!! – голос Мэри словно бы вибрировал от негодования, и вдруг она словно споткнулась на месте, – Кляк… это ты?!

- Прошу называть меня или господином Кляком, или вашей светлостью, – холодно заметил я, – И уж особенно, в присутствии слуг! Присаживайтесь графиня. Разделите со мной трапезу. Вот, гусиный паштет неплох, рекомендую.

- Трапезу?! – словно взбеленилась Мэри, – В Ольфеле государственный переворот! Убит король Белфел Третий! Столица горит! Войска Гранации идут по стране железным потоком, оставляя за собой горы трупов и реки крови! А ты – трапезу?! Я едва вырвалась из лап захватчиков, я две недели петляла по лесным трущобам, спасая наследника престола, мы с ним прошли через сто тысяч испытаний, а ты – трапезу?!

- Прямо, вот, «испытания»? – легко усмехнулся я, намазывая гренок паштетом. Нет, правда, паштет сегодня удался на славу! – Неужели ноготочек сломала?! Вот горе-то! Эх, голубушка! Знала бы ты, через какие испытания мне пришлось пройти…

- Ты не слышишь? – взвизгнула Мэри, – Или не хочешь слышать?! Я тебе говорю, что сотни тысяч погибших!!

- И что? – мне вдруг вспомнилась Исабелла, которая объясняла мне то же самое, – И что? Мне-то какое дело до этих внутренних разборок? Ну, станет одно королевство больше, поглотив второе… Или не станет, получив отпор… Разве от этого вымрет всё человечество? Нет! Так чего же мне волноваться? А принц… как его? Тарклин?..

- Метфор, с вашего позволения… – послышалось тихо от двери.

- Ну, вот, ещё и малолетний принц… – вздохнул я, – А мне теперь с ним возиться, прикажете? Удружили вы мне, сударыня! А вы, ваше высочество, не тушуйтесь, проходите, присаживайтесь… Стул его высочеству! И ещё один прибор!

- Я не голоден! – вскинул подбородок принц, – И я не малолетний! И… и…

И принц выскочил за дверь. Похоже, не совладав с голосом. Он, что, рыдать собрался? Ещё не хватало мне принцам сопельки вытирать! Я пожал плечами. Отхлебнул глоток кофе и взял вафельную трубочку с кремом.

- Что с тобой, Кляк?.. – тревожно заглянула мне в глаза Мэри, – Ты раньше не был таким!

- Не стоит волноваться, – я оглядел стол. Нет, больше ничего не хочется. И я тщательно промокнул губы салфеткой, – Волноваться не нужно. Так и быть. Я их всех победю! Хе-хе-хе! И погоню этот железный поток обратно, опять же устилая землю трупами и проливая кровь… И усажу принца Метфора на трон… Или тебя, если ты захочешь… Хочешь стать королевой, Мери? Хе-хе! Соглашайся, пока я добрый! Представляешь: из бандерш в королевы! Хе-хе! Легендой станешь! Что ты так головой крутишь? Не стесняйся, здесь все свои! Хе-хе!

- Ты чудовище, Кляк! – раздельно выговорила Мэри, – Ты стал чудовищем! Мне противно с тобой общаться! Мне… мне противно быть с тобой в одной комнате!

И она выскочила за порог, громко хлопнув дверью. Я покачал головой. Нехорошо. Нехорошо, что всякие там, позволяют себе такие выходки. Я подумаю, как наказать. Чтоб неповадно было.

- А, кстати! – вспомнилось мне, – А где этот гоблин? Где наш дорогой Смит? Я ему назначил на сегодня отчёт, так что же он медлит?.. Эй, кто там у дверей? Ну-ка, вот ты, с небритой рожей, сбегай к господину Смиту, поторопи его! Я пройдусь по дворцу, посмотрю, что и как, так пусть догоняет…

- Где именно догоняет? – вытаращил глаза стражник.

- Пусть найдёт! – рявкнул я, – Если не соизволил явиться на доклад к завтраку, пусть теперь по всему дворцу ищет!

И я неторопливо двинулся на прогулку. У меня есть планы, которые лучше обдумать в тишине и спокойствии. На прогулке. Вот, хоть в этом, крошечном парке. Не зря же я у себя во дворе парк обустраивал? Правда, теперь по парку бегала малышня под присмотром строгих бабушек, но это мы легко исправим… Что-нибудь, совсем лёгкое…

- И-и-и-и!!! – в панике бросились из парка и взрослые и дети, – И-и-и-и!!!

Я усмехнулся. Всего лишь медведь. Даже не медведь, а призрак медведя. А как все перепугались! Аж до слёз. Улепётывали, падая и сдирая в кровь коленки. Смешные человечки! Зато парк свободен.

Я заложил руки за спину и пошёл прогуливаться по дорожкам. Принцы, королевства, агенты Мэри, все они подождут! У меня есть более интересные вопросы. Да, я архимаг. Но это не предел! Как развить способности? На этот раз даже библиотека мне не в помощь. Меня некому учить. Я могу учиться только сам. И… как?

Архимаг, судари мои, это не просто более сильный маг. Это маг другого качества. А значит, и заклинания мои должны быть другого качества. И что это значит? Понять бы! Если я соображу, что значит другое качество заклинаний, тогда я соображу, как эти качества развивать. Если же не соображу… тогда так и останусь архимагом только по названию!

- Господин Кляк! Господин Кляк!!! – гоблин семенил ко мне на своих тощеньких ножках. Нашёл-таки. Ладно, я сегодня добрый. Я выделю ему четверть мозга и четверть часа. Пусть говорит, я потом осмыслю, что он, собственно, сказал.

- Я слушаю ваш доклад, господин Смит!

- Ну-у… в целом, неплохо!

- А в подробностях?

- Можно и в подробностях!

Гоблин семенил за мной, забегая то слева, то справа, иногда заглядывая в тяжёлый гроссбух, который он захватил с собой. Я шёл своим обычным, размеренным шагом. И думал о своём.

Что такое качество волшебства? Что такое, вообще, качество?

Качество – это признак предмета. Вот у меня, положим, железный, красный кубик. Это именно его качества: железный, красный, кубической формы. Которые отличают его, скажем, от деревянного голубого шара. Качествами обладают и предметы и явления. И эти качества со временем могут меняться. Сильный ветер может утихнуть, слабый дождь перерасти в сильный ливень, а наш железный кубик может, к примеру поржаветь или у него отшелушится красная краска… Ладно. Качества меняются не только от времени, но и от взаимодействия предметов или явлений. Кубик поржавеет не сам по себе, а от взаимодействия с влагой и воздухом. Краска с него отшелушится под воздействием ультрафиолета солнечного света. Но, что это я всё про ухудшение качества? Качества могут и улучшаться! Кубик можно очистить от ржавчины или покрасить заново. Да, качества можно улучшить. А можно дать новые качества. Кубик можно привязать к прочной верёвке и использовать вместо кистеня. У него появится новое качество – пробивная способность.

Диалектический материализм утверждает, что появление новых качеств – это исключительно накопление количественных изменений. Вот у нас, кубик стал кистенём не сам по себе, а только тогда, когда к нему был приложен труд и кубик соединился с верёвкой. Я стал архимагом, потому что к моему магическому дару был приложен труд – ещё какой труд! – и в результате мне стало доступно новое качество магии. Какое?! Вот в чём вопрос!

- Что вы говорите, господин Смит? – отвлёкся я, – какие ещё «непроизводственные расходы»?

- Разные, – моргнул гоблин, – Да что далеко ходить? Вот, уже сколько времени сидит в замке этот… скульптор…

- А, мастер Лествиг! – вспомнил я.

- Ну, да! Работ не ведёт, лепит что-то у себя из глины и опять всё обратно комкает! А обедает каждый день! И завтракает, и ужинает, и от полдника не отказывается!

- Ну, что ж! – решил я, – Пойдёмте навестим нашего мастера!

И круто повернул с дорожки, чуть не столкнув замешкавшегося гоблина в кусты.

* * *

- В-в-вот! – перепачканный чем-то белым, мастер Лествиг лихорадочно сновал по своей мастерской, захламлённой, словно чердак, – Вот, образцы! Как вы хотели! Вы на единороге! Вы возле единорога! Единорог возле вас! Вы и единорог идёте рядом! Вы и единорог стоите! Единорог лежит, а вы стоите возле него! Вы сидите, а единорог склонил голову к вам не плечо! Вот ещё образцы! Прошу сюда!

Единорог был хорош. Зря гоблин наговаривал про мастера. Единорог был хорош. Чего не скажешь про моё изображение. Не то, чтобы не похож. Похож… Но… Не то! Вот в единороге чувствовалась душа! Единорог, это не просто лошадь с рогом. Получив рог, лошадь получила новые качества: бесконечную преданность, несокрушимую верность, любовь к хозяину и готовность отдать жизнь, защищая его от опасности. И это новое качество прекрасно просматривалось на всех макетах. Чувствовалось на уровне подсознания. Чего не скажешь обо мне. Я выглядел блекло. Не в смысле цвета, а в смысле передачи образа, передачи души. Не удивительно, что мастер так и не начал скульптуру. Он тоже понимал то, что вижу я. И, не в силах изобразить задуманное, пытался нащупать желаемое, изменяя позу на макете. Я сижу, я стою… Мог бы сделать макет, как я летаю, думаю, ничего бы не изменилось. Интересно, почему бы?

Я задумчиво бродил по мастерской и молчал. Чем вгонял мастера в ступор. У него уже начали дрожать руки.

- А вот ещё взгляните… А вот… А вот такой сюжет…

- Что это? – остановился я возле стола, на котором валялись карандашные наброски.

- Эскизы, ваше… э-э-э… сейчас я их уберу…

Мастер схватил все бумаги в охапку и попытался затолкнуть их в шкаф. Несколько листков выпали на пол. Лествиг нагнулся…

- Стоять! – гаркнул я.

- Простите, ваше…ство… – побелел мастер лицом, – Это не то, что вы подумали! Это я задумался, а рука сама собой…

- Все вон! – тихим шёпотом приказал я, – Все вон! Оставьте меня одного!

Наклонился и поднял набросок с пола. Подошёл к стене и приложил к ней лист бумаги. Бумага словно вросла в стену. А я сел напротив, в кресло, которое словно само выросло подо мной.

На бумаге был изображён весёлый парень с моим лицом, в одежде подмастерья. Он шёл с толстой суковатой палкой в руках, чуть не по колено в траве, по едва виднеющейся тропинке, и весело усмехался чему-то. Но что-то было здесь диссонансом. А, вот что! У парня были бесконечно усталые глаза…

Мне понятно, почему испугался мастер. Изобразить вельможу в виде бродяги?! За это можно и на плаху угодить! За оскорбление. Но в наброске было главное. В наброске была душа.

* * *

Дорогие читатели! Вы думали, что мы устали? Мы не устали! И не устанем! В смысле, не устанем повторять: лайк и подписка! Лайк и подписка! Если вы хотите доставить нам радость – лайк и подписка!