Засыпал я в прескверном настроении. Беседа с некромантом совершенно выбила меня из колеи. Я шёл к нему злой и раздражённый, а вышел ещё более злым. И совершенно взбешённым. Как? Как он посмел? Он творил гнусности, прикрываясь великой целью!

Нет, я знаю историю и нашего и предыдущих циклов. Я знаю, что люди тоже творят ужасы под маской просвещения. Чего стоит только рассказ про восточного владыку, которому взбрело в голову, что если детей не учить человеческому языку, то они начнут говорить на самом первом, «ангельском» языке. И что бы вы думали? Он собрал несколько сот детей, которые ещё не произнесли в своей жизни ни единого слова, вместе с их родителями, приставил к ним сотню нянек, сиделок, и других воспитателей и… всем взрослым приказал отрезать языки! Чтобы дети не услышали случайно человеческой речи. Надо ли говорить, что дети выросли немыми? Вот вам и «научный эксперимент»! Твою мать!

А Йозеф Менгеле? Нацистский врач, проводивший кошмарные «исследования» в лагерях смерти над заключёнными? Даже перечислять жутко, какие он проводил «научные опыты» над ними. Без наркоза. И тоже искренне считал, что это его «долг». Мерзавцу удалось скрыться от правосудия и умер он в далёкой Бразилии. Его сын вспоминал, что до самой смерти Йозеф Менгеле не раскаялся и считал, что его «научные эксперименты» были на пользу людям. По разным оценкам от рук Менгеле погибло около ста тысяч человек!!! Ублюдок…

И теперь Алоиз Темнейший хвалится передо мной, что его «опыты» ещё важнее, а количество погибших – меньше? Это, как если бы разбойник на суде заявил, что вот, мол, другой бандит зарезал сорок человек, а он только десять. За что же его судить?! Мерзавец!

А с другой стороны, умом, а не чувствами, я понимаю, что есть в его словах логика. Почти все научные достижения связаны с жертвами. Увы, жертвы, действительно, неизбежны. Да, я и в самом деле, к примеру, узнал о тайне «Зазеркалья» без жертв. Но я даже спрашивать боюсь, сколько жертв потребовалось, чтобы эту тайну узнала Веста, прежде чем рассказать её мне. И то, что жертвами вряд ли были люди, ничего не меняет. Нравственная картинка не изменится, если это были марсиане или жители Альтаира. Так что же, Алоиз прав?.. Не может быть! Не может быть, чтобы этот подонок оказался прав! Да, я знаю, что некий «врач» Курт Плётнер тоже проводил «научные эксперименты» в концлагере Дахау. Более тысячи людей были специально заражены малярией, а «доктор» искал способы лечения. Половина заражённых погибла. Но лекарство было найдено и десятки тысяч немецких солдат удалось вылечить от этой болезни. И что? Курту Плётнеру надо памятник поставить? Хрен там! Гад он и мерзавец! Как и Алоиз Темнейший!

А потому что есть разница, каким способом получены знания! И эта разница в том, что настоящие учёные ставят опыты на добровольцах и на самих себе, а такие, вроде доктора Менгеле или Алоиза Темнейшего – на пленных.

А самое противное – я покопался в голове у этого Алоиза. Появилось у меня недавно такое свойство: я могу покопаться в чужой голове. Это… это как прозрение, как внезапное озарение. Как череда ярких видений глазами другого человека. Как… ну, не знаю! Я просто могу видеть то, что видел когда-то мой собеседник. Его воспоминания становятся моими воспоминаниями. Уверен, когда-нибудь это будет направленное воздействие на собеседника, а пока так, спонтанные взрывы в голове. И всё же, всё же! Я многое узнал, побывав в мозгу у Гретчера и моего отца! А вы думали, я просто так им «веселящий газ» подмешал? Послушать, как старики смеются? Чтобы возбудить их память, вот зачем! Чтобы разнюхать побольше! И пусть моя затея не удалась вполне, но кое-что мне от них перепало.

И с Алоизом Темнейшим тоже получилось похоже. Я выведал у него кое-что. Помимо его воли и сознания. И это было новым, интересным, любопытным, дельным и важным. Это обязательно пригодится мне в будущем! Вот только… вот только я отлично знал, какой ценой получены эти сведения. Будь ты проклят, Алоиз Темнейший!!!

Я просто задыхался от бешенства и злобы. А тут ещё кольцо с пальца растеклось по столу правильной лужицей и из него послышался голос Весты. Мол, не забыл ли я, что завтра ровно в семь у нас назначена встреча? Я буркнул в ответ, что не забыл, но у меня другие заботы и проблемы. И я хотел бы перенести встречу на… э-э-э… на…

- Завтра, ровно в семь! – холодно отчеканила Веста, – Хочешь ты или не хочешь, есть у тебя время или нет его, я тебя ровно в семь утра перенесу в свой параллельный мир. До встречи в семь, Кляк!

И, знаете ли, ни радости, ни веселья у меня не прибавилось.

- Блин! – мрачно думал я, укладываясь спать, – Наверняка опять какой-нибудь орк приснится! А может, будет ещё хуже…

Как в воду глядел! Получилось хуже, много хуже. Мне приснился Эрих. Он не укорял, не возмущался, он вообще не произнёс ни слова. Он просто стоял и серьёзно смотрел на меня. Молча. Я во сне тянулся к нему, кричал, что если бы я знал… Но Эрих, словно не слышал. Стоял и смотрел. И я проснулся, весь в поту. Блин!!!

Только два часа ночи! Блин!

О том, чтобы снова лечь в кровать не могло быть и речи. Я подумал, и достал Эйфинзер. Светозарный меч. И потянул его из ножен. И обомлел.

Этого не может быть! Этого просто не может быть!!! Волшебный меч покрылся ржавчиной. Меня просто в жар кинуло! А потом я вспомнил.

Ржавчина. Оксид железа. Продукт соединения его с кислородом. По сути, железная руда. Руда… но рудой называли в старину и кровь! Вон дескать, так поранился, что руда побежала. И это неспроста. Гемоглобин крови – это по сути, тоже руда. Ну ладно, белок, содержащий железную руду. Как в старину об этом догадались? Загадка… Но я не об этом. Вспомните теперь сказки, где герой оставляет у родных, друзей или боевых побратимов разные предметы, типа ложечки, вилочки, ножички… И вот, те смотрят – а по ложечкам, вилочкам и ножичкам кровь побежала! Э-э-э, смекают друзья и побратимы, знать беда приключилась! Надо на выручку спешить! Помните? Что за кровь побежала по ложечкам? Да, руда же! Ржавчина!..

Значит… значит у волшебного меча болит душа. Да так, что его кровит. Блин! Я и у людей-то души лечить не умею. А уж у волшебных мечей и подавно.

У меня подрагивали пальцы, когда я бережно взялся за меч. Не волнуйся, дружище! Сейчас мы тебя…

Я сотворил мягкую войлочную подушечку и нежную чистящую пасту. И принялся бережно чистить лезвие. Да, я мог щёлкнуть пальцами и меч засверкал бы, как новенький. Но в глубине души я понимал, я чувствовал, что так нельзя. Так можно вылечить тело меча, а душа останется раненой. Чтобы вылечить душу, надо, как Эрих, ручками, ручками… Одновременно вкладывая часть своей души…

Через час Эйфинзеру стало легче. Через два он даже начал мне подмигивать. Изредка и только остриём. И только к исходу четвёртого часа благородный меч засиял как прежде. Сильно, мощно, хищно. Он проснулся. Он выздоровел. Я не смотрел кинжал, но был уверен, что кинжал тоже сияет. У них с мечом одна душа на двоих. Я смахнул пот со лба и вышел во двор, держа меч в руках. Ну-ка?..

О, да! С ровным, бархатистым гулом меч выписывал в воздухе все фигуры, положенные мечу. И хотел ещё, ещё! Ему было тесно в ножнах и он мечтал о свободе. Не о той, полной свободе, когда его забросят в кусты и забудут, а о такой свободе, когда можно вот так, легко и уверенно парить в воздухе, рассекая его до самого неба, а воздух ошалело схлопывается за тобой, рассыпая серебряные искорки…

Почти час я дал мечу время потешиться. Мы атаковали и защищались, мы гордо взмывали вверх, в честь победы, и отважно бросались в новую битву, мы трепетали от предвкушения боя и бесстрашно обрушивались на невидимого врага. Мы были одним целым и без слов понимали друг друга. Великий меч!

А потом я умылся, собрался, подумал, и нацепил перевязь с мечом поверх одежды. Меч слегка загудел от непонятного мне возбуждения. Времени было без двух секунд семь…

* * *

На этот раз в новом мире было уютно. Ни тебе знойных саванн, ни тебе бесконечных песков пустыни, ни тебе леденящих океанских просторов, покрытых айсбергами… На этот раз вокруг было ромашковое поле, там и сям пестрели обычные берёзки, чуть поодаль темнел хвойный лесок. А прямо передо мной голубело небольшое овальное озеро. С одного края берег пологий, с другого небольшое, обрывистое возвышение. Озеро поросло кувшинками и камышом. А на обрывистом берегу сидела девушка в простом ситцевом сарафане и бросала в воду камушки. Блин! Веста впервые предстаёт передо мной вот так, в образе девушки! Тем более, что я отлично понимаю, что это именно образ. А как выглядит Веста на самом деле я, может, никогда и не узнаю. Может, зебра какая-нибудь или пингвин.

- А, Кляк! – оглянулась девушка через плечо и скользнула по мне внимательным взглядом, – О!.. Подготовился… Садись!

И Веста похлопала по земле рядом с собой, и даже чуточку подвинулась, словно места на берегу было мало.

- Зачем? – напряжённо уточнил я.

- Садись-садись, – усмехнулась девушка, – Я расскажу тебе сказку!

Я вздрогнул. Сказку? Она что-то подозревает?..

Сопя, я взгромоздился на бережок и уставился в воду. И?..

- Смотри, как интересно! – девушка бросила в середину озера камушек. Бульк! – Смотри! Сколько волн побежало?

- Откуда я знаю? – огрызнулся я. Настроения считать волны совершенно не было.

- Ну, смотри: первая волна побежала, когда камушек пробил водную гладь и образовалась этакая воронка. Потом эта воронка схлопнулась и чуточку даже выплеснулась наружу. Красиво, в виде короны. И побежала вторая волна. Потом эта корона опала вниз и пустила третью волну…

- Затухающие колебательные движения! – желчно перебил я, – И что?

- Камушек был только один, – задумчиво сказала девушка, – И воздействие только одно. А последствий много. Смотри! А потом волны добегают до берега и берег отражает их обратно. И уже волны бегут навстречу друг другу. Сталкиваются, ругаются, дерутся. А воздействие было только одно. А уже все перессорились. Занятно, не правда ли?

- К чему это всё?

- Это присказка. Сказка будет впереди.

- Ладно, давай свою сказку…

- Хм! Давным-давно, в далёкой-далёкой Галактике… – вздохнув, начала Веста.

* * *

Дорогие друзья! Авторы бесконечно рады вновь встретиться с вами на страницах нашей книги! Сердечное спасибо всем, кто нас дождался!