День королевского бала выдался расчудесный. И солнышко светило по-доброму, мягко, не обжигая и не слепя глаза, и облачка бежали затейливыми барашками. Я, прямо, засмотрелась. И, ведь, подлецы такие, манили разными обликами. То на рыбу похоже, то на лодку с парусом, а то целый дворец по небу плывёт. И бегут-то не куда-нибудь, а в мою родную сторону. И, отчего-то, взгрустнулось. И побежала перед глазами моя беспутная жизнь. Это ж мне только на вид восемнадцать, а на деле – ого-го! Иные бабы в моём возрасте уже внуков нянчут, а у меня и детей ещё не было. Эх, жистя!

Вот только предаваться меланхолии времени не было. И это пустяки, что королевский бал назначен ближе к вечеру. С переходом, стало быть, в ночь и раннее утро. У меня и до бала дел было – невпроворот. Одно платье чего стоит! Нет, ну вы же не думаете, что я на королевский бал в одном и том же платье дважды появлюсь? Ведь, засмеют! А значит?.. Правильно, значит, уже неделю портнихи и златошвейки строчили мой новый наряд. Который должен был затмить мой предыдущий. Иначе, опять-таки, засмеют.

Я вам признаюсь честно: та девица, которую посоветовал мне Кляк – как её? Тилли, что ли? – соорудила мне не одно, а целых три платья! Одно краше другого! И я вполне оценила и одобрила выбор волшебника. Но! Вот оно, проклятое «но»! Но девушка, хоть и старалась изо всех сил, но смогла мне сделать только три платья. Платья, а не полный наряд! И теперь, целая бригада девушек-швей, изо всех сил пыталась соорудить мне гармонично сочетающиеся с платьями: перчатки, вуаль, веер, дамскую сумочку – совершенно новый аксессуар! Этакий мешочек на верёвочке! – чулочки, которые, если вдруг выглянут из-под платья, дожны сразить всех мужиков наповал, в радиусе десяти метров, шляпку с пером жар-птицы… шучу, с пером павлина, и подобные мелкие принадлежности, подчёркивающие основную красоту. Это, как раковина-жемчужница. Открыты створки, их внутренняя часть переливается всеми цветами радуги, но… главный перламутр не на створках. Главный перламутр – это тот шарик жемчуга, что внутри раковины. Вот так и аксессуары. Не они – главное. Главное – это я сама, в обалденном и сногсшибающем платье. А аксессуары только выгодно подчёркивают это главное.

Нет, если бы у этой… как её?.. Тилли?.. было больше времени, я уверена, она соорудила бы полный ансамбль! У девушки безупречный вкус. Но, как раз, времени-то у неё и не хватило. А местные девицы старались выпятить своё мастерство. Вот, дескать, какие тонкие перчатки! Словно пауком сотканные! А того не понимают, дуры, что перчатки должны подчёркивать элегантность платья, а не наоборот! Вот и приходилось, пардон, осаживать их, словно кобыл… Уф-ф… Словно норовистых кобыл… В отличие от них, я понимала, что должно быть главным в ансамбле! Я! Именно я! И ничего другого.

Ближе к обеду я произвела примерку того, что получилось. О, да! После этого, обедала я с удовольствием! Я ещё произведу фурор на этом гадюшнике, именуемом королевским балом! Не верите? А вы взгляните на меня в отражении зеркала!

* * *

Ровно в назначенное время моя карета остановилась на специальном месте, возле входа во дворец. Там так рассчитано, чтобы подъезжала карета, из неё могли бы выйти пассажиры, и карета, чуть не сама собой, скатывалась бы с пандуса, открывая доступ ко дворцу другим каретам.

Я, царственно и величественно выпорхнула из кареты и шагнула два шага к дверям…

- Ах, да! – «вспомнила» я, уставясь в золочёное брюхо мажордома, – Распорядитесь, любезный, чтобы кадки с кипарисами из моей кареты перенесли в оранжерею! Я хочу объяснить его величеству, что вечнозелёные кипарисы гораздо лучше, чем те деревца, которые посажены в бочки у вас во дворце!

На лице мажордома явственно написалось: «У меня тут церемония встречи гостей! Среди них послы иностранных государств! Малейшая оплошность может привести к скандалу! А тут вы со своими кипарисами! И, вот скажите, оно мне надо?».

- Надо! – молча сомкнула я брови, – Иначе, если в разговоре с его величеством выяснится, что один нерасторопный мажордом обидел его, почти что, избранницу…

- Я дам нужные распоряжения, – вздохнул мажордом, – Вы можете быть совершенно уверены…

- Благодарю! – с достоинством кивнула я, – Через полчаса я проверю! В оранжерее.

И свысока посмотрела на мажордома.

Бедняга слегка поник. Но, всё же нашёл силы махнуть рукой, подзывая слуг. И приказал перетащить кадки с кипарисами ко входу в оранжерею. Превосходно! Я гордо пошла вперёд, понимая, что пока не освободится проезд, остальные кареты даже не смогут протиснуться ко входу. А значит? Правильно! Мои кадки утащат непременно! В самую первую очередь!

Шагов через двадцать по коридору, я слегка замедлилась. Слова словами, а проконтролировать лишним никогда не будет. Сзади раздалось натужное пыхтение и я увидела, как восемь парней катят мои две бочки, по четверо на каждую. Не боком, конечно, катят, а слегка наклонив и перекатывая по основанию бочки.

- Э-э-э… любезные! – строго окликнула их я, – Эти бочки нельзя катить! Только тащить! У кипарисов ещё корни не вросли в землю, их со стороны на сторону поворачивать вредно. Понятно? Тогда поднатужились, взяли бочки, и понесли!

Парни переглянулись.

- Так тяжело же, ваша милость! – неуверенно возразил один из них, – И несподручно. Они же круглые! А ручек к ним не прикручено…

- Если сделаете всё быстро и правильно, то каждый получит по серебряной монете! – пообщала я, потряхивая кожаным мешочком, из которого раздавался манящий звон.

Парни переглянулись ещё раз.

- И… взяли! – скомандовал тот же парень, – И… понесли!

Вот что значит, правильная мотивировка! Парни, чуть не бегом, живенько отволокли мои бочки к оранжерее. И даже занесли внутрь. И стояли там, красные, потные, тяжело переводя дыхание.

Что «я»? Вы же не думаете, что я тоже бежала за ними? Ага! Наперегонки! Народ посмешить! Нет, я шла спокойной, величественной походкой. Подождут.

- Э-э-э… хорошо, любезные, – милостиво процедила я, заходя в оранжерею, – Я довольна. И вот вам ваше маленькое вознаграждение!

И я каждому вручила по серебряной монете. Спокойно и без суеты. Парни просветлели лицом, одновременно согнулись в поклоне и побежали по своим делам. Похоже, дел у них сегодня немало будет.

Я воровато огляделась. Никого. Ну, и прекрасно! Между прочим, я специально приехала в числе первых гостей. Во-первых, у дверей ещё не такая очередь из карет, мажордом может уделить минутку глупой прихоти юной графини, не вызывая гнева окружающих и скандала. Во-вторых, гости проходят в бальный зал. Они же только приехали! Нужно, чтобы церемонеймейстер их объявил. Это после двух-трёх танцев некоторые престарелые дамы и кавалеры покинут бальный зал и пойдут погулять. Могут забрести и к оранжерее. А пока – вряд ли. Если только не гости, а прислуга? Что внезапно появится прислуга – больше шанств, но тоже вряд ли. Цветы в оранжерее заранее нарезаны и расставлены в огромных вазах в бальном зале. Что прислуге в оранжерее делать? Им надо быть неподалёку от входа, под рукой мажордома. Мало ли какой глупой графине вздумается попросить помощи? Вот и должны быть люди постоянно под рукой.

Я ещё раз огляделась и тихоноко постучала условным стуком в первую бочку. Тук, тук-тук, тук. И кипарис взлетел в воздух! Шучу… Просто герцог Бриквист, сидевший в бочке под двойным дном, поднапрягся и поднял всю верхнуюю конструкцию, вроде объёмистого ушата, вместе с кипарисом. Я придержала несчастное растение, а де Бриквист натужно вылез из своей добровольной темницы.

- А я даже испугался! – пожаловался он мне, разминая затёкшие мышцы, – когда бочку катить вздумали. Понимаете, сударыня, не переношу качки! Такая странная особенность организма. На коне – хоть по нескольку суток могу, не слезая, а чуть шагну на корабль, так прямо выворачивает наизнанку! Эх, думаю, сейчас как начнёт меня мутить! И тут слышу ваш ангельский голос. И мои мучения прекратились!

- Давайте поскорее прекратим мучения второго затворника! – предложила я, изо всех сил пытаясь не уронить ушат с кипарисом, а бережно пристроить его обратно в бочку, – Не хватало, чтобы нас тут заметили.

- Да-да, конечно! – спохватился де Бриквист.

Но всё же, в первую очередь он помог мне. В его сильных руках ушат встал на своё место, как влитой. А я уже стучала в следующую бочку: тук, тук-тук, тук.

- Не ждите меня скоро, господа, – предупредила я, – Наверняка маркиз Джозеф будет возле его величества. Может, только после второго или третьего тура танцев, когда маркиз убедится, что всё в порядке и слегка расслабится, мне удастся шепнуть ему несколько слов. Или его величество вдруг решит пригласить меня на танец. Тогда он поневоле окажется рядом и я смогу привлечь его внимание. А пока – не высовывать носа из оранжереи!

- Да всё мы понимаем! – успокоил меня де Бриквист, – Чай, не мальчишки сопливые!

И он мимолётно взглянул на де ля Тракуша. Тот сделал вид, что не понял намёка, и вообще, это не он такой азартный и порывистый.

- Ага! – сказала я, – Тогда я с вами не прощаюсь, господа!

- На месте короля я непременно пригласил бы вас! – успел сказать мне в спину комплимент де ля Тракуш, – Вы сегодня особенно обворожительны!

- А лично я думаю, дружище, – услышала я голос де Бриквиста, – Как легко, оказывается, проникнуть во дворец! Кому угодно! Хоть наёмному убийце! Нет, надо непременно предупредить короля, чтобы каждую бочку проверяли самым тщательным образом! Это же безопасность его величества!

Я только плечами пожала, выходя из оранжереи. Подумаешь, бочка! Была бы фантазия, а способов проникнуть в охраняемую зону – великое множество!

* * *

- Конец книги близко-близко. Где же лайки и подписки? – бормотал себе под нос Фунтик, вглядываясь в ноутбук.

- Хе! Может, не заслужил? – ехидно откликнулся Гарик, откидываясь на спинку противно заскрипевшего кресла-качалки.

- А?!

- Эй, да шучу я, шучу! – заторопился Гарик, увидев вмиг побледневшее лицо друга, – Будут тебе лайки! Будут подписки! Будут! Не сомневайся!

Дорогие читатели! Ведь, Гарик прав? Ведь, будут?..