Надо сказать, что у братца Колвина холодок гулял по спине во время этого рассказа. Но прервать братца Децио он не отважился. Отметил только цифру – тысяча. Тысяча малолеток в обмен на одно желание. Хм-м… Нелёгкое условие, прямо скажем! С другой стороны – герцогство! Не пригоршня семечек.

А братец рассказывал, как он гонял со своим отрядом по всем дорогам, набирая детишек, пригодных волшебнику. Сначала всё шло хорошо. Счёт пойманным шёл на десятки, которые плавно перетекали в сотни. А потом… потом, как отрезало. Не то слух прошёл между беженцами, что тот, кто выбрал королевство Ремерию, тот пропадает без следа, не то послевоенная разруха медленно отступала, давая кров и корм простым людям. А если есть кров и корм, зачем куда-то бежать?

Братец Децио загонял своих людей, сам замотался, и всё же никак не мог приблизиться к заветной цифре. Ах, если бы он был графом! Если бы люди графства были его людьми! Но он был не графом, а разбойником, и это его бесило. Можно было бы пойти на поклон к братцу Колвину… но тогда братец Колвин потребовал бы свою долю! А кто же в здравом уме будет герцогством делиться?

От отчаяния, братец Децио со своим отрядом стал даже нападать на отдельные селения, в дальних баронствах, на окраинах графства. Отбирая детишек у отцов-матерей. Благо, вести их далеко не надо было. Вывел за околицу, вызвал мысленно волшебника, передал ему товар с рук на руки, и скачи во весь опор, пока здешнй барон на тебя охоту не начал со своим войском! Тут главное, быстро надо! Разорил два-три селения, и мотай в другое баронство! Где про тебя ещё не слышали. Там сделал два-три налёта – и опять скачи без оглядки.

Сколько ребятишек можно набрать в одном селе? Десяток? Пару десятков? В крупное село соваться боялись. Если все мужики села за вилы похватаются, несдобровать. А в маленьких сёлах больше двух десятков детишек и не набиралось. И всё же, лучше, чем ничего. Хоть и медленно, а счёт рос.

Проверенные бойцы уже роптать начали. Вон, дескать, после войны опять торговцы зашевелились. Нам бы их пощипать, таких жирненьких да с золотым бочком!

- Цыц! – грозно одёрнул их братец Децио, – Не о том думаете! Я лучше знаю, что для нас лучше, что хуже! Небось, не хотите всю жизнь в седле кочевать? Тогда слушайте меня. Ловим малолеток!

Когда до тысячи уже единицы оставались, плюнул Децио на всю осторожность. Похватали детишек прямо в том селе, где обосновались. В том числе, и у старосты. Вывели из деревни, вызвал Децио того волшебника, опять мысленно. Передал по счёту. И намекнул про заветную цифру.

Волшебник и не обрадовался и не огорчился. Поднял на братца равнодушные глаза:

- Не передумал? Герцогства хочешь?

- Да! – жарко выдохнул братец.

- Приезжай тогда завтра в Вюрфинский лес. Знаешь, поди, где это? Один приезжай, мне свидетелей не надобно.

И отвернулся, разговор прекратив.

Говоря честно, братцу Децио одному в Вюрфинский лес ехать было страшно. Привык уже, что рядом два десятка надёжных бойцов. Не ехать? А зачем тогда все труды были? Поехать, но обмануть, охрану взять? Об этом даже мысли не возникло, чувтвовал братец Децио, что обмануть волшебника ему не по силам.

В тот же вечер отправился Децио, куда приказаною. Загодя. Всю ночь один ехал. Приехал в Вюрфинский лес рано утром, слез с коня. Куда идти? Пёс его знает! Присел на пенёк, сидит. Тут вдруг лай собачий, рога трубят, конский топот, шум, гам… Ни дать, ни взять – охота! И точно: охота. Да не просто охота – королевская охота! Выезжает из кустов его величество, в охотничьем костюме, в окружении блестящих всадников, чуть позади дамы в особых костюмах для верховой езды, бриллиантами переливаются. Просто фу-ты, ну-ты! И тут братец Децио, чуть не в обносках… Подскочил братец с пенька, поклонился угодливо. И что же? Его величество, который ни разу в жизни братца Децио в глаза не видел, подъезжает к пеньку, спрыгивает с коня, обнимает нищеброда и со слезами на глазах поворачивается к свите:

- Вот он! Вот он, мой спаситель, славный герой войны, защитник короля и отечества! Не он ли отважно штурмовал крепость Кранц?! Не он ли защитил короля при переправе через Тую? Не он ли… и принялся перечислять подвиги, да так, что у братца Децио чуть глаза из орбит не вылезли. Он не только в тех местах не был, он про те места и слыхом не слыхивал! Глядит на короля, а король уже чуть не кричит от избытка чувств. Только глаза у него стеклянные. Словно видит что-то своё, не то, что человек видеть должен.

Тут и свита подскочила. Сплошь графы. В золоте и драгоценностях. Ага! Называется, на охоту выехали! Тоже с коней соскакивают, дружески по плечу братца Децио похлопывают. И каждый: «А помнишь?..», «А помнишь?..». Напоминают боевые эпизоды, которых у братца и не было вовсе. Стоит Децио, растерянно головой крутит, не поймёт, может это издевательство такое? Особо изощрённое? Глядит, а среди толпы придворных, тот давешний волшебник губы в ухмылке кривит. Так вот оно, дело-то в чём!

- Эх, да что там! – восклицает между тем его величество, – На войне я не смог достойно наградить своего спасителя, так теперь награжу! Давеча вскрылась измена герцога Эстамба. И я повелел ему удалиться с семьёй за пределы нашего королевства, взяв лишь то, что в руках унести можно. Так теперь герцогство-то пустует! Кто же сможет управлять им лучше, чем мой друг? Да, господа! Я объявляю господина графа своим другом! И я дарю ему герцогство! Ура, господа!

- Ура!!! – раздалось радостно и многоголосо, – Ура новому герцогу Эстамба!

Орут, галдят, и у всех глаза стеклянные!

Король ещё раз слезу умиления пустил, да и пригласил новоиспечёного герцога на званый приём. На котором и будут вручены ему нужные бумаги. Когда же?.. Ах, да! В пятницу, через неделю. Ещё раз обнял «спасителя» и поехал дальше охотиться. За ним и свита, и каждый на прощание дружески рукой помахал новому фавориту. А некоторые даже задержались, подождать когда подъедут дамы. И началось:

- Душечка, позволь тебе представить нового герцога фон Эстамба! Это тот самый граф, с которым мы на войне в атаку ходили, который так вовремя знамя полка подхватил! Помнишь, я тебе рассказывал?

- Дорогая, проси нового герцога Эстамба к нам в гости! Это мой старинный, закадычный друг! Конечно, я и сам могу его пригласить, да поди-ка загордится теперь, потому что король только что подарил ему герцогство! Проси, дорогая, тебе он не сможет отказать! Хе-хе! Прости, дружище, это я шутя! Я же знаю твой честный и искренний характер! Но ты, дорогая, всё же проси герцога фон Эстамба в гости!

Как не был растерян братец Децио, а смекнул, что за всё время его никто по имени не назвал. А никто этого имени и не знает! Знают, точнее, волшебник сделал так, чтобы «знали», что это их друг, что совершил много подвигов, что любимец короля… а имя из головы вылетело! Потому и именуют его только герцогом фон Эстамба. Ну, да это ничего. Узнают ещё! Они его все узнают!

Наконец, охотники разъехались. Один только волшебник остался. Сидит на коне, посматривает хитро.

- Ну, что? – спрашивает, – Рад ли ты? Ты же теперь герцог! А в следующую пятницу и бумаги будут готовы. Я прослежу.

Братец Децио на колени перед волшебником рухнул.

- Ещё как рад-то! – отвечает, – Только голова идёт кругом. Никак не пойму, что мне дальше делать.

- Как, что делать? – удивляется волшебник, – Костюм себе парадный шить! К королю на званый приём ехать! Поздравления принимать! Вступать во владения герцогством Эстамба! И не забудь: мне ещё детишки понадобятся…

И словно ледяную сосульку братцу Децио в спину вбили.

Даже братцу Колвину показалось, что ему морозным ветром пахнуло. А это только от рассказа!

- И что же дальше? – осторожно поинтересовался он.

- Дальше? – словно очнулся братец Децио, – А что дальше? Вернулся я в то село, где бойцов оставил. А там неладное! Всё село, как есть, мои люди пожгли, а селян поубивали! Вы, что, спрашиваю, обалдели?! А те руками разводят: дескать, собрались мужики, да хотели за детишек своих отомстить. Ночью напасть, да всех перерезать. Спасибо, что десятнику Вихрастому приспичило по малой нужде! Стоит он возле забора, покачивается, дела свои делает, вдруг видит, тени какие-то в одном месте собираются. Ну, у десятника глаз намётан, живо сообразил, как и что. Заорал тревогу, свой десяток поднял, соседний разбудил. Похватали бойцы оружие. Стоят. Темно. Ну, понятное дело, один дом подожгли, чтобы посмотреть, да разобраться, не привиделось ли. Нет, не привиделось! По улицам мужики так и шастают, кто с топором, кто с вилами. Ну, и началось… Куда селянам против закалённых бойцов? Мужики орут, хрипят, кровь брызжет. Тут и бабы выбегать стали, мужьям своим в помощь. Смех один! Кто с ухватом, кто со сковородкой. Ох, бабы… А бойцы осерчали. Да в горячке боя всех под меч и положили, и мужиков, и баб, и стариков, и вообще, всех, кто в селе ещё оставался. И село сожгли напрочь! Коней, своих, правда увели. Кони, они на дороге не валяются! А всякую скотину домашнюю, да рухлядь крестьянскую, да всё остальное – всё сожгли!

- А деньги?! – обомлел братец Децио, – А золото?!

- Так к золоту особые люди приставлены были, – объясняют десятники, – Они всё до грошика сохранили. Иначе бы мы им спины уже до самых костей…

- Тогда ладно! – вздохнул с облегчением Децио, – Всё одно, с этим селом пора кончать было. Слишком много видели, дурачьё…

Братец Колвин вспомнил, что было такое в его графстве. Докладывали. Неизвестные разбойники всё село уничтожили. Как же его? «Золотые ракиты», что ли? Он туда и дознавателей отправлял, и охотников, что в следах разбираются, но ничего выведать так и не удалось.

- А дальше? – тихим шёпотом спросил он.

- Вот и десятники мои так же спросили, – хохотнул братец Децио, – Мол, а дальше-то что? Айда, говорю, ребята в город! Будем из вас приличных людей делать! А то вон, рожи-то какие! Словно разбойничьи! А мы же не разбойники, нет? Вот, значит, будем в городе лоск наводить! Не боись, я за всё плачу!