Вначале сиятельный Семьюнелл пытался кочевряжиться. Мол, не хочу, не буду, не желаю… Тогда я впрыснул ему в коленную чашечку капельку кислоты. Подождал пару минут, убедился, что граф проникся в достаточной степени, и кислоту убрал. Хотя колено лечить пока повременил. И даже после этого граф пытался увильнуть от прямого ответа на мои вопросы. То врал, что не помнит, то умалчивал о важных обстоятельствах, то намеренно искажал факты. Но я-то всё видел по его ауре! Не раз ещё мне приходилось подвергать графа очень, очень болезненным процедурам. И в конце концов, я узнал всё.

Пф-ф! Было бы что там скрывать!

У деда Семьюнелла, графа Потио Бартажи, было два сына. Два брата. Старший, Колвин Бартажи, как водится, был объявлен наследником графства, а младший, Децио Бартажи, все права на графство терял. Как, кстати, и на графский титул. Ему суждено было до самой смерти именоваться не графом, а всего лишь виконтом. Такова жизнь, и не нам менять традиции!

Помимо братьев было ещё три сестры, но не о них сейчас речь. Дед Потио одинаково любил обоих сыновей и дал им одинаково отличное образование. Не пожалел средств. И, когда младший достиг совершеннолетия и, по обычаю, собирался оставить отчий замок, дед снарядил его в путь не хуже какого-нибудь принца крови. Даже отряд воинов от своей дружины не пожалел. Двадцать конников, полностью вооружённых для войны! Каково?! И сам Децио щеголял в рыцарском снаряжении на добром коне, ведя запасного коня в поводу! И денег старый Потио младшему сыну не пожалел. Честно сказать, брат Колвин, когда это видел, так просто зубами от досады скрипел. В копеечку обошлось для графства проводы младшенького, ой в копеечку! Два года ещё графские угодья не прибыль приносили, а только позволяли рассчитаться с долгами, в которые старый Потио с головой влез.

Опасался брат Колвин, что младший Децио осядет в каком-нибудь соседском дремучем лесу, да будет честных путников грабить. Ожидая, когда старший сын оплошку совершит. Или на турнире погибнет, или от болезни моровой помрёт, или от ещё какой причины ножки протянет. Тут братец и вынырнет, мол, вот он! Давайте мне графство! Я тоже наследник! Были такие случаи, были. А тут и целая разбойничья шайка готова! Да на добрых конях, да вооружённая! Но, нет. Исчез братец Децио, словно в воздухе растворился. Поговаривали, что уехал он на войну.

Признаться, долго от него ни слуху, ни духу не было. Ну, не было и не было! И то хорошо. А то, заявится ещё, с протянутой рукой: я мол, твой брат, родная кровь… бла-бла-бла… теперь корми-пои меня, одевай в злато-серебро, а я буду в тенёчке под яблонькой прохлаждаться! Но, нет.

Тем временем дед Потио совсем постарел. Даже не то, что постарел, подряхлел. Можно считать, из ума выжил. Пришлось Колвину брать дела графства в свои руки. Много чего было. И налоги король повышал, в связи с войной. Чуть не разорились тогда. И восстание баронов было. Как раз из-за этого повышения налогов. Пришлось брать меч в руки и усмирять баронов. Усмирил. Подумал, и чуточку налоги снизил. Чтобы почти в убыток себе, но не в ущерб королевским налогам. Опять графство стояло на грани разорения. И на войну вызывали королевским эдиктом. Дескать, явиться лично, коннными и оружными, графам таким-то и сяким-то, в том числе графам Бартажи, и привести с собой по пятьсот вооружённых воинов. А с ними явиться баронам таким-то и сяким-то, конными и оружными, и привести с собой по двести воинов… Никого в эдикте не забыли, всех перечислили. Старый Потио, орал тогда, что нарушаются вековые устои. Что всегда было, что граф ведёт с собой только триста воинов, а бароны по сто пятьдесят. Иначе, кто хозяйством заниматься будет? Но Колвин стиснул зубы и выполнил королевский эдикт в точности. И провёл на войне полный срок воинской повинности – шесть месяцев. Это хорошо ещё, что эдикт осенью объявили. И всё же, говорят, после отъезда войска, последние снопы бабы скашивали, да сено в стога метали. А какие из баб косари? Да, тем более, метальщики стогов? Это целая хитрость – стога метать! Надо так ухитриться, чтобы и стог стоял плотным, не рыхлым, не рассыпчатым, и чтобы продушины в стогу были, иначе сгниёт ведь. Вот, у баб половина стогов и подгнили… По весне скотину гнильём пришлось кормить. И не укупить ни у кого сена то! Никто не продаст, а если продаст, то по такой цене, что сам не купишь. Тяжко в поле без мужиков, кто же не знает.

Провоевал Колвин со своим войском шесть месяцев. На своём пайке, на своём корме лошадям, да ещё и зимнюю амуницию пришлось воинам закупать. А это така-а-ая копеечка! Всё же выдержали. Потеряли часть воинов убитыми и ранеными, но долг свой перед королём и королевством выполнили. Вернулись домой. А тут как раз посевная! И принялся Колвин зализывать раны. Не те раны, которые от оружия, а те раны, которые из-за дыр в финансах. А это куда как страшнее раны!

Не один год прошёл, пока графство в порядок пришло. Ох, не один! Даже жениться Колвину пришлось на одной не слишком красивой, но жутко богатой баронессе. И всё же, сдюжил Колвин! Его графство король в пример другим приводил. Вот, дескать, молодой граф, да хваткий. Всем бы так!

Старый Потио уже одной ногой в могиле стоял, а о братце всё ещё вестей не было.

Когда поползли первые слухи о брате, Колвин им не поверил. Говорили, что отличился брат Децио на той войне. Да так отличился, что не каждому удаётся. И королю жизнь спас на переправе, и со своим малым отрядом целую крепость занял, которую чуть не месяц войско осаждало, и вражеского генерала в плен захватил… И ещё всякую небывальщину. И, дескать, за такие-то заслуги, пожаловал его величество братцу не просто графство, а целое герцогство! Только головой Колвин качал, когда ему окрестные бароны наперебой эти слухи пересказывали. И тут… и тут нагрянул братец Децио в гости! И не с протянутой рукой!

Прикатил братец на золочёной карете, в окружении своих двадцати воинов охраны, вышел из кареты в такой богатой одежде, что окружающие ахнули, меч у него на боку в золотых ножнах, алмазами и изумрудами изукрашенный. Милостиво кивнул брату Колвину – вы только подумайте! Это он милостиво кивнул брату! – и по хозяйски пошёл в личный кабинет. А брат Колвин вынужден был идти за ним следом! В кабинете и разговорились.

- Хозяйствуешь? – легко спросил братец Децио, непринуждённо устраиваясь в его, Колвина кресле, – Ну-ну! А мог бы вдесятеро иметь! В двадцать раз больше!

Колвин промолчал. Он-то знал, почём она, копеечка. Вместо ответа, он только спросил братца, правда ли то, что про него слухи врут? И пересказал эти самые слухи.

- А-а-а… пусть говорят, – махнул рукой братец, – Я тебе настоящую выгоду предлагаю!

- Нет, – иронично поклонился Колвин, – в авантюры я не лезу, ваше…?

- Ваша светлость, – буркнул братец, – У меня герцогство под рукой.

Тут-то Колвин и оторопел. Герцогство! Это вам не козёл чихнул! Откуда?!

Дальнейшая беседа братцев вышла скомканной и непродолжительной. Братец Децио соизволил выпить рюмочку за здоровье своего брата, графа Колвина, и укатил восвояси в золочёной карете. А братец Колвин долго не мог прийти в себя. Как?! Ну, скажите на милость, как?!

Окольными путями выведал: в самом деле братец получил от короля в подарок целое герцогство. Одного герцога король объявил смутьяном и бунтовщиком, и удалил его со всем семейством из королевства. А освободившееся герцогство вручил… да-да, братцу Децио. Который стал теперь герцогом Децио фон Эстамба.

На этом братец Колвин разведку пока прекратил. Понимал, что лишнее любопытство опасно для здоровья. Но зарубочку себе в памяти оставил и регулярно направлял в герцогство Эстамба своих торговых людей. Ах, как он обрадовался, когда услышал, что у братца Децио родился сынок Эмиль! Послал братцу подарков, достойных принца, а сам принялся высчитывать года…

Есть в жизни человека разные периоды. Есть период младенчества и есть период детства. Есть период отрочества, и есть период юношества. Есть переломные периоды, когда дети становятся строптивыми и непослушными родительской воле. А есть периоды, когда дети бывают очень доверчивыми. И верят каждому слову. И ещё, они очень разговорчивы в этот период. От шести до семи лет. Они уже многое видят, многое понимают, хотя и понятия у них ещё детские, и со всеми готовы делиться увиденным. Вот, когда им стукнет семь, тогда начнётся переломный период. Тогда дети будут ершистые, непослушные. Им перестанет быть нужной мать, им станет нужным отец. По нему они станут равнять свои поступки. А с шести до семи, это милые, добрые, отзывчивые существа. Братец Колвин приехал с визитом к его светлости герцогу Децио Эстамба, когда его сыну исполнилось шесть лет. С подарками. В том числе – для сыночка Эмиля. Эмиль, несмотря на возраст, оказался хмурым, мрачным мальчишкой, а не подвижным карапузом, как ожидалось. И всё же, Колвин решился. Улучив минутку, он повёл пацанёнка, вроде бы показать лошадку, которую привёз ему в подарок, а заодно и покатать на ней. Захмелелый Децио разрешающе махнул рукой.

Управление графством требует умения общаться с людьми. С разными людьми. И с тем, кто тебе приятен и мил, но на которого нужно надавить. И с тем, кто тебе противен, но остро необходим, и ты вынужден ему улыбаться и говорить комплименты. И с королевскими посланцами, и с окрестными баронами, и с бродячими торговцами, и даже с преступниками, отловленными на твоей земле. Но как же трудно оказалось разговорить этого мальца! И всё же удалось. Исподволь, разговаривая вроде бы об одном, но вставляя там и сям нужные реплики, перемежая речь явным подхалимажем, удалось добиться, чтобы Эмиль проболтался. И то, что он сказал, поразило Колвина.

- Ни дня папа с врагами не воевал! – болтая ногами, не дотягивающимися до стремян, как их ни укорачивай, заявил мальчишка, – А король уверен, что папка настоящий воин! Смешно, правда? Хи-хи-хи!

- А почему же его величество так думает? – сделал вид, что безмерно удивлён, Колвин.

На самом деле, он тоже был уверен, что братец не вояка. Когда разговаривали они в его замке, Колвин обмолвился пару раз специфическими военными терминами. Понятными лишь тем, кто был на поле брани. Кто стоял лицом к лицу с врагом. Ну, вроде: «пустил пернатых». Это, если что, о стрелах. Потому что оперённые. Военный жаргон такой. И оба раза братец Децио отвечал невпопад. И вот сейчас мальчонка подтвердил.

- А почему же его величество твоему папке верит?..

- А потому что пришли к королю дяди волшебники и так ему голову заколдовали, что король теперь думает, что папа самый лучший полководец! – без тени сомнения заявил мальчишка, – Всё, дядя Колвин, я накатался! Уже попа болит. Пошли лучше халву кушать!

- Пошли, – согласился Колвин, снимая пацанёнка с седла, – Пошли…

- Вона оно что! – думал он по пути к замку, – Волшебники!..