- Хырым гыдым хых!

- Грым гырыхх дыр гырыда! Быгыр рыххар бырыд!

- Бырыдых гымырым дыр хырак! Быдыхыр вых мытыгга!

- Гы-гы-гы! Хытыных мытыгг орхыгг!

Ну, вот и поговорили. Если кто-то не владеет орочьим языком, я объясню. Я увидел семью орков, по всей вероятности, пастухов, которые собрались возле костра и собирались ужинать. Во всяком случае, на костре у них жарилась овца. Я подошёл к ним и потребовал себе кусок мяса. Именно так, не поприветствовал, не произнёс добрых пожеланий, а потребовал себе еды. Ну, традиция такая у них, у орков. В ответ, согласно той же традиции, один из орков пообещал оторвать мне руку, если она хотя бы коснётся пищи. Нет, на самом деле, никто мне ничего отрывать бы не стал, но такая уж у них форма приветствия.

Как бы объяснить? Гость показывает, что он крутой. Заваливается без приглашения. Хозяин показывает, что он тоже крутой. Грозится. Гость показывает, что он не боится угроз. В результате все довольны друг другом: один крутой герой пришёл к другому крутому герою. Не ушлёпки какие-то собрались!

А почему вас это удивляет? И у людей есть удивительные обычаи, связанные с гостеприимством! Я уж молчу про некоторые северные племена, у которых принято угощать гостя рыбой, которую перед этим жевали беззубые старухи. И это считается особым почётом. Я молчу об обычае предоставлять гостю в пользование своих жён и дочерей на всё время, пока гость не уйдёт. Но, как вам, к примеру, обычай некоторых африканских племён кормить гостя до тех пор, пока у него не появится отрыжка? И отказаться от еды, не отрыгнув, это очень сильно оскорбить хозяев! За это можно и жизнью поплатиться!

Так вот, мне пообещали оторвать руку. Я в ответ пошутил, что тот, кто мою оторванную руку съест – тот непременно отравится. И пояснил, что это шутка. Шутка понравилась. Меня объявили весёлым парнем.

После этого я, не спрашивая разрешения, сел к огню, оторвал у овцы ногу и принялся жевать. Дубину свою я положил недалеко от себя. На дубину покосились с уважением. Дело не в дубине, а в том, что в неё были вбиты железные штыри, делающие дубину шиповатой. Железные! Наличие этого металла в оружии прибавляет любому орку уважения. Фишка в том, что сами орки металл не добывают и не обрабатывают. Значит тот, у кого есть такой металл – отважный воин, который сумел добыть его либо в набеге на людское поселение, либо победил другого орка, у которого был этот металл. В любом случае – герой! А у меня ещё и железная пряжка на поясе!

Мясо оказалось необычайно вкусным, с диким чесноком и прочими приправами. Ели сосредоточенно и молча. И только, когда все косточки овцы оказались полностью обсосаны и брошены в костёр, завязался разговор.

Я, пожалуй, пропущу фразы на орочьем, сразу дам перевод. Ну, а если кого-то интересует язык орков, могу сообщить, что он гортанный, со множеством «г», «р» и их сочетаниями. Очень прост, фактически не имеет склонений, спряжений и прочих излишеств, навеянных цивилизацией. Если нужно обозначить время, добавляются слова «было» или «будет». Вот и вся грамматика! Ну, и ещё прилагательное всегда относится к тому существительному, которое стоит перед ним, а не после. Если вам необходимо сказать на орочьем языке какую-нибудь поэтическую фразу, ну, к примеру:

Твои глаза блестят, как звёзды в вышине,

Костёр любви воспламеняя в сердце мне …

то, вы должны для начала эту фразу сделать максимально простой, а лучше разбить на несколько фраз. И у вас получится:

Твой глаза блестеть. Это как звезда высоко.

От это сердце горячо. Как костёр гореть.

Учитывая, что все орки разговаривают подобными короткими предложениями, можно сделать вывод, что все они поэты. И это почти правда. Потому что орки часто приводят сравнения и метафоры. Они пытаются таким образом выйти за скудные рамки языка, дать более точное понимание содержания мыслей и образов. Иногда получается очень цветисто и красочно. Поэтично. Хотя сами орки этого не понимают и различий между поэтами и не поэтами не делают.

Ну, в общем мы побеседовали. Я объяснил, что я тоже пастух и мой род из шести орков: я, моя жена, моя вторая жена, мой сын, мой второй сын, и мой ещё один сын. Дети маленькие. Вчера (было один день) к нам пришли четыре орка не нашего клана (Чёрная борода) и позвали меня и одну жену в поход. Дети маленькие, им нужна другая жена. Обещали добычу. Железо. Много. Сколько я смогу поднять. В этом месте мы все добродушно посмеялись. Такого богатства даже у предводителя нашего клана Рыжебородых, великого Роррогора, нет. Жена согласилась. Одна. Вторую я не спрашивал. Пусть сидит с детьми и овцами. Но жена сказала, чтобы я сходил к соседям и спросил, пойдут ли они в поход? Вместе воевать легче, правда добычи меньше. А завтра (будет один день) Чернобородые снова придут, и мы пойдём воевать. Что скажут соседи?

Соседи пришли в восхищение. Они сказали, что с нами пойдут один, два … нет два и ещё два орка! Вот сколько много! Потому что детям пора повидать мир. Что они здесь видят, кроме овец? Только горы да степи? А если поедут, то увидят другие горы, другие степи! И принесут много железа! Вот!

Я немного поворчал, что железо, оно не речка, на всех напиться не хватит. А потом согласился. Пусть добыча меньше, но воевать веселее. А то ведь и поговорить не с кем будет! На том и порешили. И улеглись спать.

Проснулись голодными и раздражёнными. Я даже подрался с одним молокососом из соседей. И пригвоздил его к земле ударом кулака, под весёлый смех окружающих. Потом позавтракали очередной овцой и настроение у нас поднялось. И мы впятером пошли по пыльной тропке к моей стоянке. Соседи не прощались. Зачем? Потом всё равно встречаться! Шли молча, постепенно всё больше раздражаясь. К концу пути все были уже вне себя, но вот пахнуло дымком, и ноги сами прибавили ход. Мы вышли из-за небольшого горного отрога и остолбенели. Костёр еле теплился, на костре дотлевала овца, совершенно обугленная. Ни овец, ни орков видно не было. Я неуклюже побежал к костру. Другие орки поспешили за мной. Я подбежал ближе и заорал изо всех сил, тоскливо и гневно. Возле костра лежали пять растерзанных тел, два женских орочьих и три детских.

Я выл в пустое небо, когда мне на плечо легла чья-то рука. Я бешено оглянулся. Один из соседей-Рыжебородых показывал мне клок чёрных волос.

Вчера я сам вложил его в руку моей предполагаемой «жены». Когда творил тела и живописно разбрасывал их вокруг еле чадящего костра. Тела я, разумеется, сотворил уже мёртвыми, но тут же сделал живых десяток овец и пару лошадей. Весь день я гонял овец и лошадей по лужайке, потом лошадей развеял, а овцам предоставил бродить где придётся. Теперь моим соседям представился вполне определённый вид: истоптанная овцами лужайка, мёртвые орки из собственного клана, угнанное стадо овец. Овец, видимо, угоняли в спешке, вон, несколько штук, отбившихся от стада, бродят где попало.

У орков всегда громадные стада. Подумайте сами, если у вас семья из пяти-шести голодных ртов и за один присест вы съедаете пару, а то и тройку овец, и кушаете вы три-четыре раза в день, какое должно быть стадо, чтобы вас прокормить и не оскудеть? Правильно, около четырёх с половиной тысяч, учитывая, что часть овец будет гибнуть от клыков волков, часть сорвётся со скалы во время перехода и прочие неприятности. Так вот, семья из пяти-шести орков – это средняя семья. Бывают больше. Какое у них должно быть стадо?

Поэтому четверых бродячих овец все восприняли однозначно – жалкие остатки от былой роскоши. Их сразу поймали и троих из них тут же зажарили. Несмотря на моё неподдельное горе, я тоже присоединился к обеду. Иначе, откуда силы брать?