Когда я вышел к башне Никодимуса, по сути, к финишу, я настолько выдохся, что реально испугался, что не смогу левитировать к нему наверх. Однако, последним, неимоверным напряжением сил и воли, я всё же влетел в распахнутое окно и упал без сил на пол. Никодимус заохал, запричитал, подхватил меня на руки и переложил на кровать. Включил медицинскую подсветку, сунул мне в руки заряженный артефакт, для восстановления запаса магии, и в несколько взмахов сотворил огромную кружку энергетика. И я почувствовал, что мне становится лучше. И вообще: я смог! Я прошёл этот долбанный полигон! Уф-ф!.. Теперь можно и…
И я провалился в небытие.
Когда я пришёл в сознание, Никодимус всё ещё хлопотал возле меня. Просвечивал глаза странным, синим светом, мерил пульс, давление, и вообще, я заметил, что около двух десятков приборов заботливо окрутили меня проводами. Если к этому хаосу можно применить такой термин: «заботливо».
- Что?.. – прохрипел я.
- Очнулся! – обрадовался Никодимус, – Вторые сутки пошли, как ты вот так: брык, и лежишь, не шевелишься!
- Но я прошёл?..
- Прошёл, прошёл… – почему-то потупил взгляд Никодимус, – Конечно, прошёл…
- А тогда… почему ты не записал мой результат в свои графики? – удивился я, всматриваясь в график прохождения полигона.
Никодимус мимолётно оглянулся на стенку, где висели бумажки.
- Так, тебя спасал! – очень серьёзно пояснил он, – Не до графиков было. Чего с ними, с графиками случится? Ты маг и я маг. Мы с тобой никогда ничего не забываем! Будь спокоен, Кляк, я потом всё в точности на графиках зафиксирую!
- А ведь и правда, – как-то заторможенно подумал я, – Зачем Никодимусу графики? Он и без графиков легко вспомнит, с каким временем финиширвал на полигоне, скажем, Мгумбганг, хоть тысячу лет назад, хоть пять тысяч. И раньше я у него никаких графиков не видел. Зачем же он их завёл? Не для того ли, чтобы их «случайно» увидел один молодой и очень глупый чародей? А я-то по этим графикам силы рассчитывал… Вот я дура-а-а-ак!..
Я вновь пристально взглянул в глаза Никодимусу. Тот поперхнулся на половине фразы и непроизвольно отвёл взгляд в сторону. Наверное, я как-то неправильно на него взглянул. Или наоборот: очень правильно?
- Пора мне, – буркнул я, поднимаясь, – Родомир велел сразу после полигона к нему лететь. У него, вроде, вопросы будут. А я, понимаешь, всё тут валяюсь.
- Лети, – всё ещё в смятении, пролепетал Никодимус, – У тебя все показатели в норме. Чего тебе у меня делать? Лети…
* * *
Колдун сидел на поляне, совершенно непохожий сам на себя. Если раньше он одним своим видом внушал ужас и от его взгляда непроизвольно хотелось сжаться в комочек, то сейчас на поляне сидел старик. Старик, с потухшим взглядом, с набухшими венами рук, с набрякшими веками, отчего терялось направление взгляда, и казалось, что старик смотрит внутрь себя. Одинокий, забытый всеми, старик. Если бы я не знал Колдуна так близко, как знаю его я, я бы поверил.
- Докладывать, шеф? – уточнил я, вытягиваясь в струнку, – Или позволите сперва принять душ? Запашок от меня, призаться…
- Как хочешь… – надтреснутым голосом ответил Колдун и равнодушно махнул рукой.
- Тогда – в душ! – вслух решил я, – Полигон Никодимуса, знаете ли, не лужайка с цветочками! Чтобы ароматами напитаться. У него совсем другие ароматы витают!..
И я юркнул в дом. А потом ожесточённо тёрся мочалкой, втирая в кожу пахучие масла. А потом стоял под контрастными струями, где кипяток сменялся ледяной водой. И только потом вышел на полянку. Мне показалось, что Колдун не шевельнулся. Всё так же понуро сидел, сгорбив спину, нависнув над столом, где остывала нетронутая чашка кофе.
- Я готов докладывать! – отчеканил я, присаживаясь напротив, на сотворённый стульчик. Скромный такой, незатейливый стульчик.
- Не нужно, – равнодушно проскрипел Колдун, – Прошёл полигон? Ну и молодец…
- Хм!.. – озадачился я, – Шеф, я не понял! Если про полигон не интересно, то зачем было вызывать? Зачем назначать встречу?
- Я хотел обсудить один вопрос… – Колдун поднял на меня тусклый взгляд, – Я хотел поговорить про королевскую корону гномов… Если гномы её не ищут, не найти ли её нам? И подарить гномам? Мы же рассчитывали, что у них из-за короны раздоры начнутся? Вот я и думал, как бы эти раздоры поскорее вызвать…
И Колдун снова уронил голову, повисшую на плечах.
- Та-а-ак… – протянул я, – И что мне предстоит?
- Ничего, – бесцветным голосом ответил Колдун, – Тебе уже ничего не предстоит. Всё это уже ни к чему. Незачем суетиться.
- Да что случилось-то, шеф?! – не выдержал я.
- Случилось… – Колдун запнулся, подыскивая слова, – Случилось то, что кто-то или что-то спугнуло орочий клан Змееедов. И те спустились с гор. Ты же помнишь, где обычно кочуют Змеееды?
Я почувствовал, как у меня по спине попозла предательская ледяная дрожь.
- Да, – печально кивнул головой Колдун, – Они спустились с гор и попали в посёлок гномов. Трудно сказать, кто начал драку, но... Гномы защищались отчаянно. Они уничтожили больше половины нападающих! И всё же, силы были слишком неравны. Гномы полегли. Все. Орки не берут пленных. И не оставляют живых. Ни стариков, ни женщин, ни детей. Это же орки…
Я открыл рот и понял, что не могу задать вопроса. Горло перехватило судорогой.
- Да, – понуро кивнул головой Колдун, поняв меня без слов, – Да, Кляк, мужайся. Твой друг Эрих тоже погиб. И вся его семья. Мы вылетели туда, как только узнали. Но спасать было уже некого. Слишком неожиданно всё это вышло…
- Я… я… – говорить было трудно, и мысли путались, – я…
- Иди Кляк, – Колдун взглянул на меня, и я увидел слезинку в уголке его глаза, – Иди. И знай, я скорблю вместе с тобой. Мы все скорбим…
Я встал, и меня шатнуло. Я еле успел ухватиться за край стола. Постоял, собираясь с духом. И телепортировался в посёлок гномов.
Здесь можно было не сдерживаться. Я шёл и в голос выл, и глаза мои застилало слезами. Как же так?! Как?! Почему так несправедлив этот ужасный мир?! Добрые, работящие гномы, улыбчивые, миролюбивые человечки, которые подвигом считали не ратное искусство, а труд и мастерство… Как же получилось, что именно вы попали под смертельный удар?..
Напади на вас не злобные орки, а люди из окружающих королевств, и вы, наверняка, сумели бы договориться. Откупились бы. Я же знаю, что на такой случай, у каждой гномьей общины припрятано золотишко в дальних штольнях. Не так много, как в кладовых гремлинов, но хватило бы, я уверен. А орки договариваться не умеют. Они умеют только брать. И только в кровавом бою.
Да, пусть бы это были орки! Только не этот клан! Случись чего с Камнеедами, к примеру, и орки спустились бы гораздо севернее, попав на человеческие территории. Вот тут бы им и наваляли! Потому что люди – это не тихие, скромные гномы! И люди держат наготове военные гарнизоны. Что-то бы, конечно, орки разрушили, кого-то побили бы. Но, основное население сбежало бы под защиту гарнизона, а те, имея боевой опыт и лучшее оружие, непременно наваляли бы оркам! По первое число! А гномам бежать было некуда. И они не держат военных гарнизонов. Они работают.
Бедный Эрих! Как же ты, наверное, жалел, что выковал меч не для себя, а для друга. Если бы «Светозарный» был в твоих руках, ещё неизвестно, победили бы орки или нет. Но ты сделал оружие под мой рост, под мою руку. Не задумываясь над своей безопасностью. А в минуту беды друг не пришёл на помощь. Он попросту не знал, что его помощь нужна, но разве ж это оправдание?
Я упал на землю и зарыдал в голос. А потом вскочил на ноги. Стоп! А где же орки?! Где эти зеленомордые мерзавцы?! Они здесь всё разорили и… и ушли? Обратно? А зачем тогда приходили? Не спускались же они целым кланом, чтобы пограбить одну деревушку? А тогда… А что тогда?..
Я зло вытел слёзы рукавом.
Здесь что-то не так! Так не бывает, чтобы никем не организованные орки снимались целым кланом! Иногда их заманивают местные короли в свои армии. Отдельных орков. Не делая различий, кто к какому клану принадлежит. А потом целые армии страдают от орочьих внутренних разборок. Сами-то орки прекрасно разбираются, кто есть кто! И порой буйствуют, не желая делить воинскую славу с чужими родами. Бывает и кланы орков идут в поход. Опять же, не полным составом. Оставляя достаточное количество пастухов, женщин, детей и стариков, чтобы приглядывать за собственными владениями, пока костяк клана в походе. И идут они с определённой целью. Как правило, весьма впечатляющей, других орки не признают. В прошлый раз, помнится, шли завоёвывать королевство Касатосто. Не понимая, сколь велико королевство по сравнению с их клочком земли. За что и поплатились тысячами жизней. Впрочем, и людям досталось не слабо. Но, чтобы целым кланом – на одну деревушку?! Не верю!
Я задышал, хрипло и часто-часто. В груди было горячо и больно. Наверное, там рвалось на куски сердце, и сразу же само себя лечило. И снова рвалось. Какая… какая нелепая случайность! Если бы я был на Земле, а не на полигоне Никодимуса, я бы почувствовал! Я бы пришёл на помощь. Я теперь не мальчишка, ученик колдуна, я сам колдун! Маг и волшебник! Я бы обязательно почувствовал, если бы был на Земле! А ещё этот чёртов полигон сделали на новой планете, за кучу световых лет…
А… случайно ли?.. Случайно ли я оказался на полигоне именно в это время?! Я сам не понял, как я оказался опять на лужайке. Колдун, казалось, всё это время не шевелился. Только по щеке его протянулась мокрая дорожка. Наверное, от той самой слезинки, которую я заметил раньше.
- Я… хочу… требую… – задыхаясь начал я. Слова, как назло не подбирались, – Я…
- Ты хочешь убедиться, что мы здесь ни при чём, – устало и печально договорил за меня Колдун, – И ты, наверное, вправе такое подумать… Только Исабелле ничего подобного не говори. Она не поймёт. А я тебя понимаю. Особенно после ужасного случая с твоей девушкой…
Колдун тяжело подняся с кресла и вперился в меня честным и искренним взглядом.
- Я, маг и колдун Родомир, именуемый также Затворником, заявляю, что ни я, ни кто другой из колдунов, не причастны к тому, что совершилось в посёлке гномов! Клянусь в этом Первой Нерушимой!
Колдун снова рухнул в кресло и обмяк.
- Тебе достаточно, Кляк? – прохрипел он, – И учти, что я дал Первую Нерушимую клятву исключительно из уважения к твоему горю. Обычно по таким поводам подобных клятв не дают. Вполне хватает обычных слов. Первая Нерушимая – это очень, очень серьёзно! А теперь иди… пока не натворил глупостей, о которых будешь жалеть. Иди…
Я зло засопел, круто развернулся на каблуках и снова телепортировался к развалинам. И бродил по вытоптанным огородам, трогая кончиками пальцев остатки невысоких стен. Там, где они остались. Будем надеяться, что колдуны похоронили погибших гномов с почётом. По гномьей традиции. Что им, колдунам, это стоит? Ничего! Только пальчиками щёлкнуть. Будем надеяться…
Но, неужели это и вправду случайность? Неужели я сам себя зря накручиваю? Потому что Первая Нерушимая – это и вправду очень, очень серьёзно! И словно наяву передо мной всплыл Колдун, торжественно заявляя: «Ни я, но кто другой из колдунов, не причастны к тому что совершилось! Только Исабелле ничего не говори! Клянусь Первой Нерушимой!».
- Значит, говоришь, никто из колдунов не причастен?! – заскрипел я зубами, – А из колдуний?! Шутить со мной вздумал, Родомир Всеволодович?! Лет пять назад такие шутки, может, и прошли бы! Даже, наверняка прошли бы! Я бы проглотил и не подавился. А теперь я гораздо умнее. Сам так могу словами играть. Чтобы с честным видом нагло брехать. И слезинку по щеке тоже могу. Разве для чародея слезинка – проблема? Хоть море слёз! И запомни, дорогой шеф, хоть ты меня и не слышишь: не прощу! Не прощу! Не прощу!
А теперь сесть и хорошенько пораскинуть мозгами: чего же вы от меня, долбанные колдуны и маги, хотите? К чему подталкиваете? И ошибиться здесь нельзя. Я чувствую, что очень многое зависит от моих будущих поступков. Вот, чувствую я так. Особым колдовским чутьём…