Лакей – твою мать! мой собственный лакей! в разукрашенном камзоле, цветов фон Денвернов, с позументами и всякими шнурочками! – протянул серебрянный подносик с письмами и визитками.

- Оставь! – небрежно бросила я.

А потому что мне некогда! Я утренний кофий вкушаю! Безумно дорогой и потому обязательный к употреблению высшими элитами общества. Я полулежала на низенькой оттоманке, в окружении десятков маленьких подушечек, в лёгком шлафроке, перед крохотным столиком, на котором стоял кофейный сервиз и блюдо с гренками. И мелкими глоточками прихлёбывала ароматный напиток.

Лакей почтительно склонил голову, одновременно примериваясь, как уместить поднос на столе, на котором места почти не осталось, но всё же умудрился втиснуть его между кофейником и плетёной вазочкой с фруктами. Ещё раз поклонился и словно растворился среди дверных занавесок.

Я бросилась к подносу. Играть роль великосветской дамы я могу часами, было бы перед кем! Нет, Кляк предупреждал, что даже наедине с собой я должна вести себя так же, как на людях, и я это понимаю, но всякому терпению есть предел, не так ли? А мне до зарезу хотелось узнать, что лежит на подносе.

Визитки, визитки, визитки… Новомодный аксессуар, недавно введённый неизвестно откуда и странным образом прижившийся. Буквально, пару-тройку лет назад, визит вежливости был неприменным атрибутом богемной жизни. Сиятельные господа только и делали, что наносили друг другу визиты. Бестия, она же Беста фон Такмади много порасказала мне про это. Даже определённый срок был для визита и контрвизита. И если в приличествующий срок контрвизита не было, это было равносильно публичному оскорблению, пощёчине, если хотите. Теперь же, что визит, что контрвизит, вполне заменил кусочек картона. Вот он лежит, а значит, визитёр совершил долг вежливости, с него взятки гладки! Нет, опять же, есть нормы приличия, скажем, на реальный визит следует отвечать реальным контрвизитом, а даме визитки вообще не положены, за неё должен отдуваться кавалер, и много прочих тонкостей, но жизнь упростилась. Причём, для всех, и для тех, кто делает визиты, и для тех, кто вынужден принимать визитёров, порой в самые неподходящие часы.

Итак?.. О! Весьма… весьма! На следующий день, после приёма в королевском дворце, я собрала визитки почти всех баронов, подавляющего числа графов, массу маркизов, и некоторых герцогов! Не считая всех тех, кто счёл своим долгом нанести визит вежливости лично. Вчера. Пожалуй, это можно считать победой! Нет, разумеется, на визитках маркизов и герцогов, чаще всего приписка от руки: «Диана», «Тонга», «Белла», и прочие женские имена. Вроде того, что не приезжали специально сиятельные герцоги, а мимоходом завезли привет от своих благоверных. Но, мы-то с вами понимаем, что просто так герцоги графиням визитки не оставляют? А что женские имена на визитках, так приличия же для чего-то существуют?

Лично у меня второй день не выходит из мыслей этот дворцовый приём. Уверена, у всех остальных – тоже. Кто с кем беседовал, сколько времени, с каким видом, кто кому первым руку подал, кто рядом с кем стоял, кому улыбнулся король и тысячи прочих мелочей. Вот я свои успехи расцениваю скромно, как триумф. Потому что, если я начну оценивать нескромно, то у меня и названия не подберётся. Нет, я понимаю, что заслуга здесь не моя, а чародея Кляка, потому что и внешность, и наряд и обучение, и всё такое прочее, но и я, как говорится, лицом в грязь не ударила!

- Полагаю, вы часто встречаете графа Кляка в будуаре?.. – рассерженной гадюкой шипит маркиза де Циплат, уже получившая от меня отпор за шутки над причёской. Гнусно намекая на причину покровительства Кляка.

- О, да, маркиза! – расцветаю я улыбкой, – Нам как-то довелось встретиться с графом в будуаре… В будуаре королевы Валенсы! Как вы знаете – если вы знаете! – одевание монарших особ в Тинидии, это особый процесс! Личным слугам позволяется только, после процесса омовения, переодеть их величеств из ночных сорочек в нижние одежды. А верхние одежды дозволяется надеть на монарха только особо приближённым лицам из числа дворянства, которым король доверяет более остальных. Вот мы и встретились с Кляком в будуаре королевы. Я помогала надеть верхнюю юбку… кажется, третью… а Кляк почтительнейше обувал королеве левый башмачок. Надеюсь, маркиза, вы пользуетесь не меньшим доверием короля? И королевы?

Вид у меня наиневиннейший, но герцогиня де Вальш сдавленно хрюкает, самым приличным образом прикрывшись веером. Де Циплат пунцовеет и бросает на меня свирепые взгляды.

Между прочим – всё правда! Во время «каникул», как назвал это Кляк, уж не знаю, за какие заслуги, но королева Валенса, дочь короля Ольфела, Белфела Третьего, выданная за престарелого Вильма Восьмого, и в самом деле позволила мне с Кляком присутствовать на церемонии «одеяния их величеств». Даже не представляю, почему. Интимный же процесс… При чём здесь Кляк?! Ну, и мне позволили, как спутнице Кляка, великого и неповторимого… Тьфу!.. Лично мне не понравилось! Несколько туманно Кляк заметил, что подобные процедуры процветали и в других королевствах, а когда я спросила в каких именно, он буркнул непонятное, что, мол, это было в других циклах. А ещё Кляк сказал, что может пригодиться. Вот и пригодилось! Ну-ка, маркиза, чем ответишь?..

Де Циплат вздёрнула носик и яростно заработала веером, словно тяжёлый шмель крылышками на взлёте. И двух лет ещё не прошло, как король Белфел Третий снял с рода де Циплат опалу. Когда ни одному из них не дозволялось являться пред королевские очи. Опалу снял, а доверяет ли? Фи! Конечно, нет! Мои слова для де Циплат, что принародно по носу щёлкнуть. И не возразишь! От этого особенно обидно. А не лезь с глупыми намёками к юной графине! Не провоцируй!.. Кляк улыбался.

Маркиза уже кривила рот, чтобы выплюнуть очередную гадость, когда раздался зычный возглас церемониймейстера:

- Величественный Благодетель Народа, Ревнитель и Хранитель Традиций, Гарант Мира и Процветания, Величайший из Великих, Властитель и Повелитель земель от Моря и до Горных хребтов, и обратно до Моря, Несравненный Полководец, Поправший Тяжкой Пятой Своей выи Злобных Врагов Своих, Всемилостивец к Подданным Своим, его величество король и самодержец Ольфела Белфел Третий! Её величество, королева Эстелла! Его высочество, принц Метфор! Шляпы долой, господа!

Последнее выражение явно лишнее. Уже при первых словах церемониймейстера, все шляпы моментально слетели с голов мужчин, склонившихся в глубоком поклоне, а дамы, как одна, присели в почтительнейшем книксене.

И тут… и тут я почувствовала нечто странное! Ах, кто бы знал, что я скажу мысленное спасибо той самой Бесте фон Такмади, злобной Бестии, которая лупцевала меня линейкой по пальцам? Которая научила меня делать книксен ПРАВИЛЬНО? Потому что при правильном книксене платье не опадает на пол, в отличие от неправильного книксена! А та злобная стерва, маркиза де Циплат, поперхнувшаяся своей так и не высказанной гадостью, попыталась незаметно наступить мне на край платья! Подумать только! Если бы я присела неправильно, я бы этого и не заметила! А потом, распрямляясь… ох мамочки! Или платье пошло бы по шву, или лямки слетели бы с плеч, или ещё что, но конфуз и позор был бы мне обеспечен! Автоматически и на веки вечные вычёркивая меня из рядов местной богемы!

Но я присела правильно. Поэтому сразу почувствовала мизинцами, что с платьем непорядок, а скосив взгляд поняла что именно не так. И… что теперь делать?! Врезать наглой мерзавке между глаз? Не поймут. Скажут ещё, что я зачинщица драки! Это мне-то, милой и пушистой! А стерва-маркиза будет пострадавшей, и исподтишка скалить зубы!

Я, как положено, почтительно склонила голову, потупив глазки в пол, и мучительно искала выхода из положения. И краем зрения заметила, как напрягся Кляк.