Утром я улетел в одно место в горах, которое давно присмотрел, и начал творить там. Методично и тщательно. Постоянно сверяясь с мыслеобразом, который держал в своей голове. А что? Мне понравилось!..

Уже поздним вечером, ближе к ночи, мне понадобилось кое-что почитать в библиотеке, и я засел там за любопытную книжицу, в которой подробно описывалось оружие орков. Вы думаете, это просто дубины? Ха! Как бы не так! Оказывается, орки не такие дремучие варвары, как о них думают. Варвары – это да, но, продвинутые варвары!

Я как раз дошёл до описания любопытного оружия – два камня, надёжно связанные верёвкой. Ими можно не просто биться, размахивая наподобие кастета, их можно бросать на значительное расстояние. При этом, если вы бросили это противнику на шею, то камни, закручиваясь вокруг шеи, закручивают и верёвку. Скорее всего, ваш противник будет задушен раньше, чем сможет освободиться! А иногда это бросают в ноги и тогда противник оказывается со спутанными ногами и не может ни убежать, ни оказать серьёзного сопротивления. Про такую штуку мне как-то рассказывал Попугай, приводя примеры оружия из предыдущего цикла, и называл её болас или боло. Хотя орки, оказывается, чаще применяют это оружие для охоты, для ловли животных, а не для войны. Я как раз решил создать такое оружие, чтобы потренироваться, когда в голове у меня раздался тонкий, противный свист.

Я печально вздохнул. Не хотел я этого, честное слово, не хотел. Свист означал, что в мастерской Тилли кто-то рыскает тёмной ночью, без ведома хозяйки. И я даже догадывался, кто именно.

Я моментально оказался рядом с вором. Абсолютно бесшумно. И стал смотреть особым ночным зрением. Ну, да, разумеется Харт. Движется наощупь, вытянув руки вперёд. Дошёл до стены и стал методично шарить руками, пытаясь нащупать спрятанный сейф. Медленно продвигаясь вдоль стены, он проводил руками от пола и до самого верха, куда только мог достать. И вновь опускался руками к полу. Где-то через полчаса он добрался до тайника и радостно вскрикнув сунул руку за пазуху. Достал свечу и кремень с кресалом. Я вдвинулся в тень и замер, одновременно начав творить. В тайнике появился увесистый мешочек с рубинами. Прямо у дверцы.

Харт наконец зажёг дрожащими пальцами свечу, пугливо огляделся, и принялся рассматривать устройство дверцы тайника. Затем достал ножик и принялся ковыряться в замочной скважине. Ничего там сложного не было, весь расчёт был не на сложность запора, а на скрытность тайника, однако братец провозился с замком целую минуту. Через минуту с лёгким щелчком дверца открылась. Харт запустил туда руку и вытащил мешочек рубинов. Развязал и высыпал часть рубинов на руку. Там они и горели красным светом, отражая пламя свечи. Мне было грустно.

Рубины в руке братца задрожали и расплылись, утекая красными каплями сквозь пальцы. Бедняга смотрел, выпучив глаза, на опустевшую ладонь.

- Не может быть! – прошептал он отчаянно и выхватил из мешочка новую горсть.

Твёрдые кристаллы вновь расплылись и утекли.

- Что? Что такое? – не веря себе, прошептал Харт.

- Как, что? – переспросил я печально, – Воровство, конечно!

И не дав братцу опомниться, я схватил его за грудки и мы мгновенно телепортировались. Только он этого не заметил. Я уже упоминал, что недавно творил методично и тщательно в горах. Так вот, я подыскал одинокую скалу, похожую на палец, вздыбленный в небо. И на её вершине создал домик – точную копию мастерской Тилли. Абсолютную копию. Для братца мы всё ещё оставались на улице Горшечников, хотя на самом деле мы уже были далеко.

- Тилли! – заорал внезапно братец, – Тилли, я поймал вора! Тилли, беги скорее сюда! Все бегите сюда!

Я ухмыльнулся ему прямо в лицо. Щёлкнул пальцами и зажёгся свет. Я придвинул к себе один из стульев и уселся. У братца в глазах мелькнуло понимание, что никто его не услышит. И он резко ударил меня ножом, который всё еще сжимал в руке, вместе с мешочком. Нож застрял в воздушном щите, который я наложил ещё загодя, а рубины раскатились по полу. Братец оторопело подёргал за ручку ножа, но тот засел крепко. На его взгляд – прямо в воздухе. Харт бросил дёргать нож и отпрыгнул от меня на шаг. Дальше не позволила стена.

- Садись… – предложил я, – Потолкуем…

Харт помотал головой и остался стоять. Ну, его дело, я предложил.

- Вот что, братец, – начал я, – Мы тут недавно с твоей сестрой разговаривали. О тебе. Я посоветовал ей попытаться убедить тебя идти в армию. Чтобы прославиться и получить титул. И обещал, что я за тобой присмотрю.

- Ни за что! – моментально перебил меня Харт высоким голосом, – Хочешь, чтобы меня на войне убили? Или сам хотел убить?! А?! Чего глазки забегали?!

- Ты дурак, – ответил я спокойно, – Ты даже не дурак, ты двойной дурак! Или тройной! Если бы я хотел тебя убить, ты бы уже давно был разлагающимся трупом! Ты думаешь, мне трудно синтезировать в твоей крови яд? Пустяки! Вот, к примеру, сейчас в твоей правой ноге я создам одно вещество… неважно какое, ты всё равно не поймёшь. Но тебе будет больно!

Братец вскрикнул и схватился за ногу.

- Понимаешь? – продолжал я, – а ведь это мог быть и яд! Не дёргайся, сейчас всё уберу. Вот так. Что ты кривишься, уже ничего не болит! Так вот, я тебе вторично предлагаю оставить сестру в покое, она это заслужила. Пусть будет счастлива. А ты… иди-ка ты и вправду на войну! Я тебя так заколдую, что ни меч, ни стрела не возьмут! Ни копьё, ни алебарда! А если, каким-то нелепым образом, тебя всё же ранят или убьют, заверяю, что я тебя оживлю и вылечу. Я в тебя встрою особый сигнал, который мне позволит узнать, что с тобой стряслась беда. И ты сможешь воевать, не опасаясь за свою жизнь и здоровье. Отважно и героически. Отважнее всех остальных и героичнее прочих. Так, что слава о твоих подвигах разнесётся по всей стране. Обещаю!

- Я тебе не верю! – выкрикнул Харт заполошно, – ты всё врёшь! Ты всегда врал! Ты специально мне вредишь!

- С ума сошёл? – удивился я, – Когда это я нанёс тебе вред?

- А кто мастерскую сестры напротив моей мастерской поставил? – оскалился братец, – Не ты? Я бы не разорился, я бы до сих пор жил припеваючи, если бы ты не притащил эту дрянь обратно к нам в город!

- Врёшь, – спокойно ответил я, – Сам себе врёшь! Твоя мастерская и без меня доживала последние деньки. Только без сестры ты бы пошёл побираться по дворам, а с сестрой стал жить хорошо. Гораздо лучше, чем без сестры.

- Неправда! – отчаянно выкрикнул Харт, – Без сестры меня называли «господин Харт», а когда вернулась сестра, меня за спиной стали называть «сестринский приживальщик»! Тебе бы такое понравилось?!

- Я не стал бы допускать, чтобы был повод назвать меня приживальщиком, – миролюбиво ответил я, – Я бы взялся за какое-то ремесло и старался бы делать его хорошо. И тогда меня называли бы не «приживальщиком», а, к примеру, краснодеревщиком или мукомолом. Или ещё как-либо, уважительно. Если ты не хочешь, чтобы о тебе так отзывались – соглашайся на моё предложение, иди на войну. Заслужи уважение. Заслужи титул. И тогда тебя никто не посмеет назвать иначе, чем «господин барон». Понимаешь? Не посмеет!

- Тебе легко говорить! – похоже, у братца начала пробиваться истерика, – Ты колдун! Ты всё можешь! А я? Почему, когда сестра выскочит за этого нищеброда-герцога, титул достанется сестре, а не мне?!

- Хм, интересный вопрос, – я позволил себе улыбнуться, – может, потому, что Сварг влюбился в неё, а не в тебя?

- Он влюбился в шлюху! Моя сестра шлюха! – Харт уже брызгал пеной, – Она не достойна получить титул! Титул должен быть мой!

Мне его истерика уже надоела. Я ему в няньки не нанимался. Я поднялся с кресла и заглянул в глаза братца:

- Я правильно понимаю, что ты отказываешься от моего предложения? Что ты не пойдёшь в армию?

- Конечно! Я не дурак! Ты меня туда не заманишь!

- Тогда я снимаю своё обещание о помощи, – вздохнул я печально, – Больше мне с тобой говорить не о чем.

Я распахнул дверь и вышел. Вокруг чернело небо, истыканное звёздами, далеко на горизонте слабо светился Младший Брат. Горная цепь оказалась с обратной стороны дома и отсюда видна не была. Я вдохнул полной грудью и сделал несколько шагов вперёд.

Харт выглянул из дома вслед за мной и испуганно ахнул. Скорее всего он подумал, что я перенёс сюда весь дом. И ошалел от страха. Ну, будь я на его месте, до того, как стать колдуном, я бы тоже испугался. Харт боязливо перешагнул через порог вслед за мной.

Я не оглядывался. Я сделал несколько шагов вперёд и оказался у края обрыва, который казался бесконечным. Сзади послышался скрип каменной крошки. Харт тоже приблизился и встал за моей спиной.

- Послушай, Харт, – сказал я негромко, – чего тебе не хватает? У тебя любящая сестра, которая простила тебе дурное отношение к себе. Богатая сестра, которая снабжает тебя средствами, не считаясь с собственными расходами. Ты можешь стать всем, кем захочешь. Если только не будешь завидовать чёрной завистью, а займёшься делом. Ты как-то обмолвился, что видишь меня насквозь? Нет, это я вижу тебя насквозь. Я вижу твою ауру. Она полна черноты. Злобы и зависти. Ненависти. Если ты не сможешь избавиться от этого, ты никогда не будешь счастлив. Потому, что всегда будет кто-то, кому ты будешь завидовать. Более сильный, более знатный. А впоследствии более молодой, более здоровый. Даже если ты станешь императором, королём королей, даже если у тебя будут сокровищницы забиты до отказа, даже если у тебя будут в гареме самые красивые и обольстительные девушки, ты всё равно не будешь счастлив. Тебе это не дано. Ты всё равно найдёшь кому завидовать и кого за это ненавидеть. И беситься от этого.

Только я могу тебе помочь. Сделать счастливым. Я могу изменить твою… э-э-э… чуть не сказал «ДНК», ты это не поймёшь … я могу так изменить твою сущность, что ты станешь другим человеком. Будешь радоваться простым и обычным вещам: дружбе, искренности, верности. Ты станешь чище и лучше и другие изменят к тебе отношение. Возможно, от тебя отрекутся твои дружки, про которых ты говорил, что они тебе в спину злословят, но зато будут другие, честные и верные. Ты полюбишь красоту природы и будешь восхищаться картинам мастеров, музыке и пению. Без зависти. Ты полюбишь труд и ту радость, когда человек видит плоды своего труда. И перестанешь восхищаться мерзавцами, которые добились положения мерзостью, наглостью и предательством. В общем … ты станешь другим человеком. Согласен?

- Нет!!! – выкрикнул братец и сильно толкнул меня в спину. Как предсказуемо!

Я успел перед падением развернуться и ухмыльнулся Харту прямо в лицо. И до него дошло. Я уже стремительно падал вниз, когда над обрывом показалась его голова.

- Нет! Нет! Не надо! Я не хочу! – заорал он изо всей мочи, – Заберите меня-я-я!!!

Я не стал отвечать. Я снова перевернулся в воздухе животом вниз, раскинул руки и полетел. В последнее время мне всё больше и больше нравился процесс свободного полёта. Особенно ночью.

Этот домик на скале, после постройки, я назвал «Его дом». Ну, кто-то называет домики в скалах «Орлиное гнездо» или «Приют одинокого путника», а я назвал «Его дом». Мне так захотелось. Имею право. Теперь, если Тилли пожалуется, что брат куда-то пропал и спросит, не знаю ли я где он и что с ним, я честно отвечу, что не знаю. Ведь я действительно не знаю: может решил спрыгнуть со скалы, а может ещё сидит на вершине. А если она спросит, где я с ним в последний раз виделся, я так же честно отвечу, что виделся в «Его доме». И это будет чистейшей правдой. Абсолютной. Только, когда мы произносим слова, мы кавычки голосом никак не выделяем. И Тилли услышит, что я виделся с ним в его доме, то есть в доме брата. Но, ведь я не виноват в её ошибке? Я это сделал не специально? Так получилось? И я признаюсь, что перед расставанием мы слегка поссорились. Что я пристыдил брата за его поведение. Что я предложил ему измениться. Что посоветовал пойти на военную службу. И что, когда я уходил, брат был живой и здоровый, но сильно не в духе. И всё это тоже чистейшая правда. И я надеюсь, что Тилли подумает, будто брату стало стыдно и он ушёл, чтобы измениться в лучшую сторону. И будет его ждать. Хотя он этого и не достоин.

Пусть Тилли будет счастлива. Потому, что с братом она счастлива не будет никогда. А брат… ну что ж, люди очень предсказуемы. Я со своей стороны сделал всё, что мог. Мне не в чем себя упрекнуть.