Следующие полгода прошли в трудах и заботах. В учении. Практически без продыху. Почти без сна. Вырывался на волю только пару раз. А всё остальное время занимался. Чего только не было! Хотя, на мой взгляд, главное – это было изучение генетического кода. Вы даже не представляете, насколько здесь всё запутано! Одни и те же участки кода отвечают за совершенно разные вещи! Поверьте, после изучения этого кода, я поверил в хиромантию! Ну, это чтение судьбы по линиям ладони. Дело в том, что за форму этих самых перманентных складок отвечают те же участки генома, которые формируют характер человека, его темперамент. А по известной поговорке, посеешь характер – пожнёшь судьбу! Как бы там ни было, я в конце концов разобрался со всеми тридцатью одним миллиардами возможных сочетаний пар оснований. Я имею в виду азотистые основания нуклеотидов по типу аденин-тимин и гуанин-цитозин. Ну, или, если в РНК, то аденин-урацил. Сформированные триплетами в нашем генном коде. Их ещё называют кодонами. Вам сложно это воспринимать? Тогда не буду вдаваться в детали. Главное, я понял, что имел в виду Колдун, когда говорил, что надо проводить генную инженерию, если хочешь личину надолго сменить.

Попутно выучились, словно сами собой, всякие прочие мелочи, вроде дыхания под водой, умения видеть в полной темноте, направленного слуха, который позволяет различать шёпотную речь почти за два километра, но в очень узком диапазоне. Буквально, два человека беседуют, одного слышишь, а другого – нет. Ну и прочие мелкие примочки. Втихарца я ещё учился быть невидимым, но пока освоил этот трюк не в совершенстве.

Колдун был требователен, как никогда раньше. Видимо, вместо поощрения за исцеление одного из учеников, получил дополнительную взбучку от Исабеллы, так сказать, без свидетелей. Попугай наконец-то приступил к изучению Т-магии и неделями пропадал в библиотеке. Если я его видел, то мельком, на завтраке или ужине. Сам я оккупировал лабораторию и порой тратил на опыты те крохотные часы, которые отводились на сон. Какой там сон, если ставить опыты было гораздо интереснее?

Всё случилось вдруг. В ушах у меня прозвучал голос Колдуна:

- Кляк, на лужайку! Живо!

Я немедленно явился на лужайку. Телепортировался. С Колдуном в таких вопросах лучше не шутить. На лужайке было раннее утро. Попугай уже ждал возле центральной клумбы. Как же он раньше меня явился? Может, его Колдун позвал раньше? Или сам Колдун его на лужайку и перенёс? Однако, поразмышлять об этом я не успел. Долей секунды позже появился и Колдун. Хмурый, взъерошенный, с насупленными бровями. Явно не в духе.

- Вот, что мальчики! Объявляются внеплановые каникулы! – заявил он совершенно неожиданно, – Ситуация чрезвычайная! Все Хранители немедленно покидают Землю. По очень важной причине. Без меня изучать Т-магию запрещаю категорически! Тех, кто ослушается, развоплощу к едрене фене! Отдыхайте, но постоянно быть на связи! Ясно?

Я пожал плечами и отправился в лабораторию. И пропадал там сутками, колдуя на мелкой живности и разбираясь с результатами. Проверяя выводы в библиотеке. Интересно было – до жути! Только пару раз сумел вырваться и навестить Бергента и Тилли. И один раз при этом состоялась примечательная встреча с её братцем. С Хартом.

Братец окончательно разорился. С молотка ушли и бывший модный салон и скотобойня. Не приспособлен оказался братец к предпринимательской деятельности. Орать на подчинённых умел, а работать – нет. Вот и разорился. И сел на шею сестры. В фигуральном, разумеется, смысле. Как раньше на шее матушки сидел. Благо, у Тилли салон процветал. А сама Тилли оказалась девушкой мягкой души и простила братцу всё. В том числе то, что братец когда-то выгнал её на улицу без грошика в кошеле.

Теперь девушка снабжала братца так, как не всякий богатей своего сына снабжает: у братца был свой великолепный дом, свой выезд с четвёркой лошадей, с богатой каретой, лакеи, слуги, повара и прочее, то чего братец никак не заслужил. Я молчал.

Братец посещал купеческие собрания, хотя сам купцом не был, где играл по-крупному. Плохо играл, между нами. Неумело. Я, когда в прошлый раз Тилли навещал, сел к нему за стол, разумеется, сменив личину. И убедился, какой он дрянной игрок. Хотя братец уверял, что ему просто не везёт. И после каждого проигрыша бежал к сестре. И сестра его долги безропотно гасила. Я молчал.

Когда я посетил Тилли второй раз, её в салоне не оказалось. Уехала к поставщику тканей о чём-то не то ругаться, не то договариваться. А её лучшая работница Марта улучила момент, когда мы остались с глазу на глаз и стала горячо мне жаловаться. Оказывается, зачастил братец в салон к Тилли. Прямо, что ни день, так здесь и ошивается. Ходит по-хозяйски, на работниц покрикивает. Сестрице советует пожилых работниц поувольнять, а набрать молодых и смазливых, чтобы дескать, у заказчиков глаз радовался. Нет, вы можете себе это представить? Вот, поставьте себя на место заказчика. Вы приходите делать заказ. Ужасно дорогой. Необычайной важности заказ, других здесь не делают. В этом платье, к примеру, вам впервые в свет появляться, или позарез необходимо, как минимум дважды, станцевать менуэт с неким герцогом. Вы оглядываете салон, присматриваясь, насколько опытные работницы ваш дорогой и важный заказ шить будут. И что вы увидите? Вот именно! Нет, молоденькие работницы тоже нужны, кто же спорит? И опыт перенимать, и заказчику прислуживать на примерке и вообще, свежая струя. Но, чтобы вот так, взять, и всех пожилых выгнать?! А всего подозрительнее то, что стал братец расспрашивать, где драгоценности клиентов в мастерской хранятся? Дескать, надёжно ли? Не устроить ли хранилище понадёжнее? Конечно, никто братцу места не выдал. Не все работницы и знают! Госпожа Тилли, сама Марта, да ещё одна работница, проверенная временем и невзгодами. А братец-то всё настойчивее! Как бы госпожа Тилли не уступила из-за родственных чувств! Как бы беды не приключилось!

Вечером я вновь появился в салоне. Когда тот уже закрывался. Тилли обрадовалась, бросилась на шею целоваться. Братец скривился. Он тоже оказался здесь.

- Прибарахлиться решил? – приветствовал я его, – Коли в модный салон зашёл?

- К сестрице зашёл! – ответил братец, – Мне она сестрица! А тебе кто?

- А мне она друг, – ответил я, – Добрый, верный, приветливый. Отзывчивый. Ни одно из этих определений к тебе применить, увы, не могу.

- Мальчики, мальчики, не надо ссориться, – встала между нами девушка, – Харт зашёл отужинать вместе. Мы в последнее время часто так ужинаем, по-семейному. Присоединяйся, Кляк! Хотя, признаюсь, на этот раз готовила не я.

- С удовольствием! – согласился я, – А если бы готовила ты, тогда и спрашивать не стоило, всё одно, не сумел бы отказаться! Я до сих пор слюнки глотаю, твои блины с черничным вареньем вспоминая!

- Подлиза! – засмеялась Тилли, – Пойдёмте, пока не остыло!

Жила Тилли, как, впрочем, это заведено и у других мастеров, хоть медников, хоть текстильщиков, хоть кожевенников, почти в самой мастерской, только отделённой от неё стенкой. Удобно, всегда рядом с работой, да и ночью всё, какой-никакой присмотр. Я, разумеется, это знал, когда покупал под салон сразу два дома. Поэтому мы просто перешли из салона в дом. Там нас уже ждали. Пожилой слуга с громадными бакенбардами с почтительными поклонами проводил нас в столовую, где уже был накрыт стол.

А что? Очень неплохо накрыт! Тут и мясо и рыба и фрукты и салатики какие-то. На столе перед каждым стулом – деревянный круглый поднос. Это вместо тарелки, к которой я, признаться, уже привык. Нет, тарелки тоже есть, но только общие, из которых положено себе на поднос еду перекладывать. Рядом с подносом лежит остро отточенный ножик. Резать мясо и рыбу. С другой стороны от ножа – круглые хлебцы. Разрезаешь такой на две половинки, верхнюю и нижнюю – и пожалуйста, у тебя уже две тарелки! Съедобные! Рядом с подносом Тилли – кроме ножа ещё и ложка. Ну, понятно, она девушка, натура утончённая, ей положено ложкой есть. Мы с братцем – мужчины, мы должны есть с ножа. А что такого? В наше время и короли ножами яства вкушают.

Братец плюхнулся на один из стульев, я дождался, когда сядет Тилли, и только потом сел сам. Неслышно появился ещё один слуга с кувшином вина. Разлил вино по кубкам и встал в сторонке. В готовности подливать тому, у кого в кубке убудет. Не нужно делать удивлённых глаз. В наше время пить вино гораздо безопаснее, чем воду. Слово «фильтр» ещё не изобрели. Оттого и жажду утоляют или пивом или вином. Начиная с младенческого возраста.

Я отхлебнул глоточек. Прекрасное вино! Маранское, лучших сортов. Такое надо пить долго, мелкими глоточками, наслаждаясь вкусовым букетом и ароматом.

Братец схватил свой кубок и выхлебал его в два глотка. Без тостов. И требовательно постучал ножом по ножке кубка. Его кубок снова наполнился.

Тилли тоже отхлебнула глоточек и зарумянилась. Подняла на меня взгляд. Что-то было в её ауре… сомнение? робость? застенчивость? Неужели?.. Неужели она влюбилась? Я поднял свой кубок и сказал:

- За самое светлое чувство на земле! За то чувство, которое заставляет нас быть лучше, чище, возвышеннее! Которое делает наши сердца нежными и горячими, а души светлыми и открытыми! За любовь!

Тилли совсем зарделась и скрывая смущение сделала несколько мелких быстрых глотков. Значит, я угадал. Только бы неведомый предмет воздыханий не оказался бы мерзавцем. Не обидел бы девушку. Она этого не заслужила!