Если бы вокруг не царил полный ажиотаж, это непременно бросилось бы в глаза окружающим. Но теперь, на настроение его сиятельства никто не обратил внимания. Просто никто не заметил. Зато ему обрадовались, как непререкаемому авторитету в области собачьих боёв. Со всех сторон понеслось:

- Ваше сиятельство! Вы как оцениваете Пильцера?...

- Ваше сиятельство, Пильцер стар для боёв или ещё годен?...

- Ваше сиятельство, если Пильцер выйдет, например, против Тарка, у него есть шансы?...

- Ваше сиятельство!... Ваше сиятельство!... Ваше сиятельство!...

Брови Семьюнелла удивлённо подпрыгнули. Губы напряглись, уголки рта залегли складками.

- Что за… – гневно начал он.

И в этот миг пронзительный визг, казалось, ввинтился в уши и заполнил всё пространство. Я непроизвольно вздрогнул и завертел головой. Сиятельный Семьюнелл брезгливо поморщился.

- Что это? – ошеломлённо спросил я.

- Это начались бои на соседних площадках – ехидно подсказал кто-то сидящий рядом, – Это крысы.

- Крысы?!

- Крысы. На площадку выпускают пару-тройку десятков крыс. Иногда – до сотни. И выпускают пса. И пёс их давит. А чернь делает ставки. Либо – сколько крыс пёс задавит за минуту, либо сколько минут ему потребуется, чтобы задавить всех.

- Но, ведь крысы отличные бойцы! Они быстрые, хитрые, коварные, злобные… умные, в конце концов! Неужели несколько десятков крыс, или, как вы говорите, даже сотня грызунов, не могут дать отпор одной собаке?

- Ваше сиятельство, это же бойцовый пёс! Кошку бы крысы загрызли за секунды! А собаку… нет, такую собаку они панически боятся. У них мысль только о спасении! Могут, конечно, попытаться укусить, когда собака их убивает, но и собака специально подготовлена! Она не даёт им шанса, ваше сиятельство!

Я задумался. Я понимал, что собачьи бои – это что-то дикое и стремительное. Но, чтобы такое! Даже не представлял. И, как теперь прикажете помогать Пильцеру? При такой быстроте и скоротечности боя?

Сиятельный Семьюнелл между тем пробрался к сидячим местам и с удивлением увидел, что самое лучшее место, на котором он обычно сидел, уже занято. Мной. Если до этого Семьюнелл был просто раздражён, то теперь он был в бешенстве от гнева. Я с любопытством наблюдал, как его аура наливается багровым цветом. Впрочем, и лицо побагровело тоже. Окружающие притихли.

- Вы, сударь, заняли моё место! – лязгающим голосом выплюнул мне в лицо граф, – Потрудитесь его освободить!

- Вот ещё! – скучающе ответил я, – И не подумаю! Вы вообще, кто?

Я заставил соперника представиться первым. Более влиятельного по рейтингу – менее влиятельному. Для графа это было равносильно, как если бы я его принародно по носу щёлкнул. Семьюнелл побледнел. В смысле, побледнел снаружи. Внутри, к багровой ауре добавилась чёрная краска. Ах, хорошо!..

- Вы, сударь, имеете честь разговаривать с графом Семьюнеллом фон Бартажи, главным судьёй города Конт – процедил он ледяным тоном.

Ишь ты! Оказывается, это я имею честь с ним разговаривать! Однако, законы жанра требовали актёрствовать.

- Фи! – сказал я не менее ледяным голосом, – буду я слушать какого-то судейского… Минуточку! Вы сказали, фон Бартажи? Граф Семьюнелл?!

Я расцвёл улыбкой и вскочил с места:

- Господин граф! Какая приятная неожиданность! Какое благосклонное стечение обстоятельств! Я мечтал о такой встрече, но мог ли я надеяться, что она произойдёт в действительности? Ах, какой подарок судьбы! Прошу вас, господин граф, присаживайтесь, устраивайтесь поудобнее!

Я небрежно, одним движением подвинул окружающую публику, так, что образовалось значительное пространство на скамье. Из окружающих никто не посмел пикнуть. Тем лучше.

- Господин граф! – мои глаза лучились радостью и лестью, – Ваше сиятельство! Вы, вероятно меня не помните, но я запомнил вас навеки! Я Руфус фон Бастон! Да-да, я из рода фон Бастонов, ваших соседей и верных подданных в королевстве Ремерии. Когда вы уезжали из отчих мест в Касотосто, вы остановились у нас переночевать, помните? Я тогда был ещё мальчонкой, вряд ли вы обратили внимание на семилетнего шалопая, тем более, что меня даже не пустили на пир в вашу честь, устроенный тем же вечером. Вы помните, как была горда вся наша семья, когда вы почтили нас своим присутствием? Вы уехали, но разговоры о вашем посещении длились ещё долгие годы! Все фон Бастоны были просто на седьмом небе от счастья, что вы почтили наш скромный кров своим присутствием! Ещё бы! Такая вельможная особа! Оказала скромным фон Бастонам такую милость!

Я нагло брехал. Просто я знаю географию и знаю обычаи. И знаю, где какие дворянские родовые имения. Попугай рассказал, а я запомнил. Этот фон Бартажи уехал в Касотосто пятнадцать лет назад. Он был уже достаточно взрослым, родовитым, чертовски богатым молодым человеком. Один из его многочисленных родичей написал, что главный судья города Конт скоропостижно помер, на радость преступному миру, и эта должность освободилась. Как заведено, король готов продать эту должность тому, кто заплатит лучшую цену. Разумеется, если претендент – дворянин, и может это подтвердить. Вот юный Семьюнелл и решил рискнуть, ибо управление землями его не вдохновляло. Приехал, и купил должность по сходной цене. И с той поры является главным судьёй столичного города другого королевства, что ему совершенно не мешает.

А поместье фон Бастонов находится как раз на расстоянии дня пути в нужном направлении. Не мог фон Бартажи, проезжая на ночь глядя мимо замка своего подданного, не остановиться у него переночевать. Не мог старый фон Бастон не устроить в честь высокого гостя пир. Усталый фон Бартажи не мог запомнить всех мальчишек, которые вертелись под ногами.

Так, что, моя брехня – это почти стопроцентная легенда. Я присмотрелся и увидел слабое подобие улыбки на лице Семьюнелла. Он тоже вспомнил, что всё было именно так. Он вспомнил, как подобострастно барон фон Бастон пытался уловить и исполнить малейшую прихоть своего высокого гостя.

Я улыбался от уха до уха, так, что даже скулы заболели. И в этот момент распорядитель объявил первый бой. На площадку вызывались Тамсон, принадлежавший почтенному Вегеросу, поставщику муки ко дворцу его величества и Белчи принадлежащий почтенному Лавуку, гражданину города Конт, без определённых занятий.

Я заметил, как быстро переглянулись двое из тех горожан, род занятий которых я не определил. Значит, это почтенные Вегерос и Лавук. Гм, этот Лавук, без определённых занятий… рядом с таможенниками… уж не пахнет ли здесь контрабандой? Впрочем, мне пока не до них. Я напыжился и мягко улыбнулся Семьюнеллу:

- Ваше сиятельство, я поставил бы на Тамсона. Вот, просто так, по наитию души! А вы на кого бы поставили?

Всё внимание Семьюнелла уже было приковано к арене. Он недовольно покосился на меня и буркнул:

- Я не «поставил бы», я ставлю. А на кого – это моё дело.

- Ну… – протянул я, – если вы так боитесь попасть впросак, не угадав фаворита… дело конечно ваше. Но я-то не боюсь! Я при всех громко заявляю, что ставлю на Тамсона. Серебрушку!