Я тщательным образом пересмотрел все свои заклинания и переделал их все. ВСЕ. Без исключений. Даже самые простые. Даже те, которыми, как я считал, я владел виртуозно. Даже заклинания фейерболов, в которых, как я считал раньше, для меня нет белых пятен.

Это выглядело, как если бы ученик выпускного класса взял в руки букварь. Но, меня это устраивало. Я совершенно не считал, что теряю время зря.

Веста устроила мне, кроме того, весьма любопытный полигон. Совершенно безопасный для окружающих, поскольку находился он … в параллельном измерении! Куда там бедному Никодимусу! Такой полигон ему мог, разве что, присниться в сладком сне. И там я оттачивал своё новое умение. До тех пор, пока новые заклинания не закреплялись на уровне подсознания.

Не скажу, что это было легко. Представьте себе, что вы всю жизнь писали ручкой, зажав её в кулаке, так, что пишущий кончик ручки выглядывает сверху кулака. И вы вынуждены для написания слов выворачивать ваш кулак самым неимоверным образом. Плохо? Неудобно? Да, но вы так привыкли. Настолько привыкли, что пишите достаточно быстро и даже относительно красиво. А теперь вам показывают, как держать ручку правильно, тремя пальцами. И кончик ручки повёрнут уже вниз. Легче вам писать? Конечно… нет! Вам будет легче писать в будущем, после сотен и тысяч тренировок. А в первое время – нет! Будут болеть от непривычки пальцы, рука будет сама по себе стараться извернуться привычным образом, буквы будут выходить коряво и неуклюже. Но, если вы хотите в будущем добиться прогресса, вы будете писать по новому! И, постепенно, ваш почерк станет идеальным, каллиграфическим, а скорость письма вырастет в разы. Вот и у меня было так же с магией. И хорошо, что я это понимал.

Теперь на полигоне у Никодимуса я вынужден был себя сдерживать. Чтобы не сильно выделяться на фоне прошлых результатов. И, даже, пару раз сделал вид, что не смог пройти испытание. Хотя, чего там проходить? Зеркальный лабиринт – это попросту многоуровневая шахта с многочисленными горизонтальными штреками и квершлагами, которые периодически меняют своё направление и протяжённость. То, есть, выйдя из одной точки по одному штреку, а затем вернувшись по нему же, вы не обязательно попадёте в точку, откуда вышли. Вы можете попасть, куда угодно, в том числе на другой горизонт лабиринта. То, что этот лабиринт напичкан всякими монстрами и «сюрпризами», наподобие гравитационных ям и прочих пакостей, выскакивающих из гладких стен, надеюсь, говорить не нужно. Это помимо регулярно смещаемого центра тяжести, когда, иногда, идёшь по штреку и понимаешь, что ты уже шёл по нему же, но тогда это было потолком. Зеркальным лабиринт потому и называется, что, как в сдвоенном зеркале, одна комната может выглядеть бесконечной чередой комнат, так и здесь, можно путешествовать по лабиринту бесконечно, и каждый раз одна и та же пещера, ход, или галерея будет выглядеть по-разному. Пещера отражений отличается от зеркального лабиринта только тем, что если ты применяешь какое-то заклинание, будь уверен, то же заклинание прилетит тебе в ответ. С той же силой. Независимо от того, уничтожил ли ты монстра или нет. И может прилететь ещё неограниченное количество раз, после того, как ты его применил. То есть, здесь мага учат пользоваться ограниченными средствами и очень осмотрительно подбирать силу удара. Потому, что никому не хочется получать внезапные полновесные магические удары в свою сторону. Поверьте на слово.

И всё же, с некоторых пор на полигоне Никодимуса я вынужден был себя сдерживать. Уж, очень мелкими и детскими стали казаться мне все эти ловушки и «сюрпризы». А, вот на полигоне, который устроила Веста… Там был, просто, ад кромешный! В первый раз я не выдержал и двух секунд! Меня смело ураганом и насадило на какие-то крючья. Очень больно, между прочим, несмотря на параллельное измерение! И никто не утешал, когда я оттуда вернулся. Тело вернулось совершенно целым, а боль осталась, словно от изодранного в клочья. И никакое самолечение не помогало, потому, что лечить-то было нечего.

В конце первого же дня обучения меня ждал ещё один сюрприз. Когда у меня голова горела от переполнявших меня новых знаний, Веста внезапно сказала:

- Ты устал. Тебе нужен отдых. Лучший отдых – это смена занятий. Поэтому, от умственных упражнений перейдём к физическим. Я думаю… да, пожалуй, четвёртый подвиг Геракла – поимка Керинейской лани!

И я очутился неизвестно где, совершенно голый, с одним дротиком в руках и без капли магии! А в двух шагах от меня пугливо отпрыгнула в сторону лань с золотыми рогами. Моя будущая добыча.

- Ми-ну-точ-ку! – смятенно подумал я, – Геракл гонял лань по всей Африке, да, так и не смог её поймать, пока не подранил стрелой! А я – не Геракл. И лука со стрелами у меня нет. Да и некогда мне по Африкам бегать! Но, Веста полагает, что я справлюсь? И, судя по всему, справлюсь легко? Как?!

Я сел и задумался. Потом огляделся. Саванна. Златорогая лань весело скакала по травянистому полю, а я думал.

Ага! Саванна! И, похоже, период засухи. Трава, хоть и есть, но уже слегка пожухла. Дело в том, что в саваннах период засухи периодически сменяется периодом дождей. Но, здесь до периода дождей, похоже, ещё ждать да ждать. Тогда… я вскочил. Мне не нужен дротик! Мне нужен нож! Я внимательно посмотрел на своё оружие. Я так и знал! Наконечник дротика представлял собой металлическое четырёхгранное, сплющенное остриё, плотно примотанное к древку. Я подошёл к ближайшему дереву, сунул своё оружие в развилку ветвей и с хрустом обломил древко до размера ручки ножа. Отлично! Теперь у меня в руках был четырёхгранный, сплющенный нож. Где-то я видел… ага, вот оно, тыквенное дерево! Кресценция! Оно же калебасовое. Замечательно!

Я срезал три тыквы и с великим тщанием вырезал из них три калебаса. Ну, или в просторечии, три тыквенные фляги. Вот где пригодился нож! Между прочим, это нелегко, если без предварительной подготовки. Но, у меня получилось. Так! Теперь – осмотреть окрестности! И, пока калебасы сушились, я отправился бегом по широкому кругу вокруг златорогой лани. Чтобы, ни в коем случае, не спугнуть. Я не Геракл, чтобы за испуганной ланью гоняться!

Почти целый день я провёл бегая. Ой, спасибо Попугаю, с его суточным бегом! Теперь я это умею! Результат разведки обнадёживал. С моей стороны бил чистый и прозрачный родник, со стороны противоположной протекала жёлтая, медленная река. Уж, не Нил ли? А, какая разница? Для меня это не имеет значения!

Закончив широкий круг бега, там, где я его начал, я ободрал с тыквенного дерева лиановые поросли и принялся вить из них верёвку. А из верёвки, в свою очередь – сеть.

Сеть я раскинул возле родника, насторожив её, вроде силка. А сам наполнил калебасы водой, пристроил их на импровизированный пояс, свитый из тех же лиан, и по дуге перебежал на противоположную сторону, аккуратно обежав лань, чтобы не потревожить её. Лань хрупала траву и не обращала на меня внимания.

Расчёт мой был прост. Если лань живая – ей непременно нужна вода. Неважно, прямо сейчас, или через два часа. Или через сутки. Главное – нужна! Моя задача – не подпустить её к жёлтой реке. Ни под каким видом. Пусть ищет альтернативные источники! Здесь он один. И на подходе к нему подготовлена сеть! Приходите, милые, златорогие антилопы, мы ждём вас!

Нет, на самом деле это было нелегко. Я мотался вдоль реки, как оглашенный. Лань тоже. Она нипочём не хотела идти к роднику, очевидно, чувствуя запах человека и оттого опасаясь. Я же не пускал её к реке, отпугивая криками и комьями земли. Лань отбегала, тревожно поводя ушами, и снова бросалась к реке в другом месте. А я – за ней. Лань снова отбегала, блестя золотыми рогами.

У меня было преимущество. Три калебаса с водой – разве это не преимущество? Я периодически смачивал губы водой, а иногда делал глоток-другой. Много пить нельзя. Отяжелеешь и лань прорвётся к вожделенной влаге. И, начинай тогда всё сначала. У меня, что, других дел нету?

Ночью стало хуже. Приходилось напряжённо прислушиваться к стуку копыт и бежать на звук, крича и размахивая руками. Я уже догадался, что Веста оставила здесь только двоих живых существ, меня и треклятую лань, поэтому других диких зверей не боялся. Легче стало, когда выглянула полная луна. Золотые рога лани заблестели в призрачном свете, выдавая свою хозяйку.

К утру стало ясно, что лань устала. Она уже не так резво отскакивала от меня, а отскочив, не убегала вдаль, а долго стояла на одном месте, тревожно вглядываясь в меня как во врага. Я, между прочим, тоже устал. Но у меня остались два калебаса!

Лань отправилась закусить травкой. На этот раз я решил её потревожить и на поле. В надежде, что усталая лань далеко не убежит. Эх, было бы нас, хотя бы человек десять, мы бы загнали подлую зверюгу в сеть ещё прошлым утром. Встали бы в виде дуги и загнали бы криками и камнями. Но, увы и ах, я был один.

Мой расчёт оправдался. Лань отбегала недалеко, после того, как я кидал в неё всем, чем попало. И присматривалась, нельзя ли шмыгнуть мимо меня к речке. Я тоже следил за тем, чтобы я всегда находился между ланью и водопоем. Несколько раз подлая животина предпринимала попытку прорваться к реке, обежав меня, то с одной, то с другой стороны. Но, я был бдителен и не позволял ей этого. К вечеру у лани дрожали ноги, а голова свешивалась почти до колен. А у меня остался только один калебас с водой.

Темнота, вновь, как и вчера, упала внезапно. Вот, вроде бы, только что было совсем светло, а вот уже не видно ничего на расстоянии вытянутой руки. Лань, очевидно, своим звериным инстинктом догадалась, что с наскока ей к воде не пробраться, и пыталась теперь прокрасться тихонько. Как хорошо, что земля была плотная и утоптанная! Мне всё же удавалось услышать её топоток. И отогнать. А потом вновь вышла луна и стало легче. Носить на себе золотые рога – это минус для животного, а не плюс.

Утром нам с ланью было одинаково плохо. Она не пила уже два дня, и у меня вода закончилась. Я попробовал напугать зверя и кинул камень. Лань не отпрыгнула, а отбежала, да и то, недалеко и прямо от камня, а не в сторону. И тогда я принялся неторопливо гнать её к роднику, заходя немного, то с одного бока, то с другого. Лань отбегала на несколько шагов и устало стояла, лишь иногда срывая несколько травинок. Видимо, в сухую глотку сухая трава не лезла.

Ближе к полудню я всё же подогнал её к самому роднику. Я надеялся, что мой запах за эти два дня успел выветриться или, хотя бы, сильно ослабел. Может и так, а может, лань окончательно выбилась из сил и согласна была на всё, ради глотка воды, но она бросилась к роднику. Бросилась… мимо моей сети!

- Пусть её, – устало подумал я садясь на землю и с трудом переводя дыхание, – Пусть напьётся вволю!

И я пошёл снимать свою сеть и расплетать её на верёвку. Пить хотелось неимоверно, но я не мог себе этого позволить. Лань же по колени забралась в родник и жадно хлебала воду и бока у неё дрожали. Я расплёл уже значительный кусок верёвки, а лань всё пила и пила из родника и брюхо у неё отвисло. Тогда я пошёл прямо к ней. Я видел, как плеснулся испуг в её глазах, я видел, как хотела она отпрыгнуть в сторону и рвануть прочь, но она уже не могла. Дай я ей хотя бы полчаса времени, и она успела бы набраться сил и была бы свежей и бодрой, как три дня назад. Но, сейчас она не могла сделать и шагу, опившись воды сверх меры. Я набросил верёвку ей на рога, выволок её на сушу, повалил на бок и связал ноги. Кое-как поднялся сам, и увидел, что в шаге от меня засветился портал перехода. Я шагнул в него и… ничего не получилось.