- Свет мой, зеркальце, скажи, да всю правду доложи…

- Ой, Кляк, брось ёрничать! Нужно чего спросить – спроси!

Н-да, с чувством юмора у зеркала проблемы. Хотя, если спросить его про юмор, оно расскажет об этом во всех подробностях и тысячи примеров приведёт, от лёгкой иронии до острого сарказма. Проходя через юмор, сатиру и прочее плутовство с шутовством. А само юмора лишено.

- Ну, ладно, – вздохнул я, – тогда поговорим о фракталах.

- Самоподобные множества? – оживилось зеркало, – Давай! А что тебя интересует?

- Применение фракталов в магии, разумеется.

- О! Многочисленное и многообразное! С чего начнём?

- С начала. Давай, как обычно, от простого к сложному.

Я вижу, вы в недоумении. Что за зеркало? Откуда? Я подкину ещё одну загадку: помните, мы с графиней Мэрилиной фон Денверн пару месяцев в столице Ольфела торчали? В Тарнаде? Угадайте, как меня Колдун на столько времени отпустил?

Ответ прост. Подарок пратчера. А началось всё с полгода назад. Не прошло и минуты после нашего возвращения, когда все были вымотаны и полностью «выжаты» в отношении магии, как Исабелла Викли потребовала, чтобы все Хранители собрались у неё. Телепатически, разумеется. И мы все телепортировались в её пещеру, которая суперзащищённая и роскошная, словно дворец. И я, разумеется, куда же я от Колдуна?

Удивительно! Все маги были свежи и бодры, словно и не было тяжелейшего приключения. Или, словно энергетического напитка насосались. Скорее, второе. Нет, я, признаться, тоже хлебнул пару кружек, но я-то и без того был полон магии под завязку, а они пусты! Были. А теперь в каждом из них плескалась магия по самую маковку. Может, таили какие-то артефакты, а теперь разрядили их, для пополнения своих сил? Нет, вряд ли. Если бы были заряженные артефакты, они бы их с собой взяли. Пратчер – это не шутка! Это вам, не грифон чихнул! Неужели они все так быстро восстанавливаются?!

Хмурая Исабелла меряла шагами свой военно-полевой штаб, о чём-то напряжённо размышляя. Мгумбганг, как всегда сидел поблизости, а Колдун привычно пристроился в том месте, которое условно считалось «дверями». У меня постоянного места ещё не было, я скромно уселся в уголочке.

- Кляк! – лязгнула голосом Исабелла, – Передай в точности свою беседу с пратчером! Во всех доступных подробностях! В мельчайших деталях! Даже, если ты сам считаешь их несущественными. Мы сами оценим их существенность.

- Пожалуйста! – пожал я плечами, открыл рот и… закрыл его обратно.

Нет, я сам оторопел.

- Не помню! – потрясённо прошептал я, – Ничего не помню!

Мгумбганг устремил на меня пронзительный взгляд и вкрадчиво спросил:

- Ментоскопию?..

- Он не врёт – хмуро бросил Колдун, – Вы что, сами не видите? Хотя идею с ментоскопией я тоже поддерживаю. Вдруг проявится то, что он сам считает забытым?

- Ментопроекция! – охрипшим от волнения голосом твёрдо сказал я, – Период от скачка с Земли до возвращения на неё же. Остальное вам должно быть не интересно.

Взгляды скрестились на председателе совета Хранителей.

- Ну-у, начнём с ментопроецирования, а там посмотрим, – неохотно сказала Исабелла, – Если будут к этому предпосылки, применим и ментоскопию. Возможно, даже принудительно. А, пока что, Кляк, дай кольцо пратчера! Оно может тебе мешать!

Ох, как мне было жалко расставаться с кольцом! Я же понимал, что больше я его не увижу. Возьмут «на исследование». И длиться исследование будет, пока это кольцо на атомы не раздербанят. А я уже определил, что состоит кольцо из материала, которого нет в Периодической таблице! Нет такого элемента, и всё тут! Любопытно? Мне – любопытно! Это не говоря о свойствах!..

Поэтому я вытащил руку из кармана медленно и ещё медленнее развернул носовой платок доставая кольцо. Нет, не надо ухмылок, типа, откуда в средние века карманы? Да ещё и носовые платки? Не было в средние века карманов и носовых платков. Ни у кого не было. Кроме, как у магов. Потому, что удобно, практично и гигиенично!

Исабелла нетерпеливо протянула руку и взяла у меня кольцо. И в тот же миг кольцо рассыпалось облачком. И развеялось, словно дым. Исабелла досадливо вскрикнула, и начала вглядываться в окружающее, особым, колдовским взглядом, Мгумбганг мгновенно сотворил что-то напоминающее пылесос и принялся прокачивать воздух, там, где растворилось облачко, Колдун вскочил, моментально сотворил и развесил по всей пещере хитрые приборы и принялся просвечивать воздух разными лучами, бормоча про рефракцию и дисперсию, а я… я почувствовал, как в кармане появилось что-то твёрдое. И понял, что никаких изменений в составе воздуха пещеры они не найдут. Так и получилось. Через полчаса, Хранители смущённо разводили руками друг перед другом. Исабелла в гневе кусала губы.

- Ментопроецирование, Кляк, – хмуро напомнила она.

Я сосредоточился и, внезапно, отключился. Возможно, Хранители применили какой-то подлый приёмчик, чтобы я не контролировал свою память. Очнулся минут через десять. Исабелла стояла передо мной и глядела вытаращенными глазами.

- Что со мной? – слабо спросил я, – Что там в памяти?

- В том-то и дело, что ничего! – передёрнула плечами госпожа Викли, – Но, так не бывает! От момента исчезновения, по зову пратчера, из кокона, до возвращения в кокон – ничего! Пустота! Лакуна! Вырезанный кусок памяти! Это невозможно! Человек может потерять сознание и ни о чём не думать, он может впасть в кому, но, если он жив, всё равно при ментопроецировании можно рассмотреть в памяти, хотя бы работу органов дыхания! Хотя бы ритм сердца! А здесь – ничего! Я такое первый раз вижу!

А я вдруг отчётливо вспомнил весь наш разговор, вспомнил, до малейших деталей облик пратчера и его одежду, мог бы мысленно подсчитать количество волосков у него на ресничках! Я чуть было радостно не вскрикнул. Но, открыл рот – и моментально опять всё забыл!

- Понятно! – подумал я, – Закрытая информация! Только для одного глупого ученика колдуна по имени Кляк. Без права передачи. Чего, уж, тут непонятного? Это что-то наподобие нашего магического заклинания «кляп молчания», только немного по-другому сделано и несопоставимого уровня сложности.

- У кого есть предложения? – отмерла, наконец, от шока Исабелла.

- У меня! – неожиданно для себя самого, сказал я.

- И, какие же? – подозрительно прищурилась госпожа Викли.

- Ну-у… – начал я неуверенно, но потом собрался и закончил решительно, – В связи с неопределённостью моего положения и странностями, связанными с воздействием пратчера, предлагаю отправить меня на временный карантин! Предлагаю на пару лет отстранить меня от процесса обучения, оставив возможность тренироваться на полигоне. Обязать меня проходить ежемесячную проверку всеми известными способами и методами на изменение психики, логики, координации и прочего. Через два года, если существенных изменений не произойдёт, продолжить обучение. Если такие изменения будут выявлены, тогда… тогда принять решение по обстоятельствам. Дополнительно.

Минут пять царила тишина. Хранители переваривали моё предложение и просчитывали варианты.

- А парень не дурак!.. – пробасил Мгумбганг, – Только не знаю, не мало ли два года? Может, установить карантин лет на двести?

- Они так и не поняли сути пратчера, – догадался я, – Они ещё думают, что пратчер – это такой же маг, как они, только сильнее. А пратчер – это совсем другое! Даже для магов двести лет не великий срок. А что двести лет для пратчера? Пылинка! Нет, даже меньше пылинки! Если пратчер заложил во мне некую бомбу, неважно, в каком виде и для чего, то ни выявить этого, ни предотвратить, нашими силами не выйдет!

- Поддерживаю, – как всегда хмуро сказал Колдун, – На двести лет. Однако, считаю возможным не просто проверять раз в месяц его состояние, но и поддерживать постоянное общение. Так можно быстрее заметить изменения в характере, поступках и тому подобное.

Исабелла Викли напряжённо размышляла.

- Решено! – наконец-то приняла она решение, – Карантин на двести лет. Периодическое общение разрешаю только с учителем, а ежемесячную проверку осуществлять будет Мгумбганг. Если часто общаться, то глаз «замыливается» и мелкие изменения можно просто не заметить. А Мгумбганг заметит. С другой стороны и Родомир прав, лучше чтобы Кляк был под контролем чаще, чем раз в месяц. Полигон разрешаю, по расписанию. Там за ним Никодимус тоже будет присматривать, я распоряжусь.

Господа Хранители! Вопросы, замечания, дополнения? Нету? Решение вступает в силу немедленно! Все свободны, кроме Мгумбганга. Мы обсудим, какую диагностику применять при обследовании.

- Я буду жить в замке на острове Тараза-на-Талана, – сказал я Колдуну, очутившись на привычной полянке, – И периодически навещать моего любимого учителя. Чтобы пообщаться в дружественной, непринуждённой обстановке. А вы, Родомир Всеволодович, будете мне давать разные задания, которые я должен буду выполнить. Идёт?

- Я уже давал задание! – резко сказал Колдун, – Творение живых организмов, если забыл. И пока не услышал, чтобы это задание было выполнено!

- Справа от вас, – мягко сказал я.

Колдун поглядел направо, увидел отвратительного вида летающую тарелку, которая застенчиво моргала, и отшатнулся:

- Что это?!..

- Лягушка, – миролюбиво пояснил я, – Модернизированная, летающая лягушка с повышенной скорострельностью и точностью попадания языком! Сам придумал! Думаю, запустить на остатках Маргонтских болот, чтобы всех комаров повывела! А что?

- С ума сбрендил?! – взревел Колдун, вне себя, – С верблюда головой вниз свалился? На маковом поле конопли накурился? Ты же так экологию нарушишь, что ни в сказке сказать, ни в песне не вышептать! Ты же…

- Скучный вы, шеф! – перебил я его, – Шуток не понимаете! Какой же дурак выпустит этого монстра на волю? Он же не только комаров, он всех воробьёв пожрёт! А, когда воробьи кончатся, за уток возьмётся! Я же его сотворил только для того, чтобы показать: умею я живых существ создавать! Умею! А конкретно этого – чтобы не было лишних вопросов, мол, может ты, Кляк, не сам сотворил этого котёночка, а телепортировал откуда-то? Так вот, ЭТО я телепортировать ниоткуда не мог. Сам создал.

Колдун успокоился и внимательно присмотрелся к лягушонку, мирно парящему возле его кресла. Посмотреть было на что. Представьте себе лягушку. Представили? Теперь представьте, что эту лягушку поместили между двумя горизонтальными пластинами и сильно спрессовали. Так, что лягушка стала плоской. Плоской и круглой, как сковорода. Зато по диаметру она стала, как если бы вы сделали кольцо из рук, соединив пальцы. Представили? Теперь представьте, что из этого плоского блина выпучиваются лягушачьи глаза. А, когда лягушка открывает рот, то этот рот занимает у неё почти половину тела. И оттуда резко стреляет длинный липкий язык. А по бокам плоской лягушки волнами движется часть её туловища, наподобие того, как это делает морской скат, когда плывёт. Вот теперь вы имеете некоторое представление, что висело в воздухе перед лицом Колдуна.

- Ква! – сказала лягушка, раздувая щёки.

- А это что, когти, что ли? – поморщился Колдун.

- Когти, – подтвердил я, – Она же теперь не по трясине скачет, а летает от дерева к дереву. Надо ей как-то за ветки цепляться?

- Зелёная она какая-то, – Колдун неопределённо покрутил пальцами, – Заметная…

- Это здесь она заметная, – возразил я, – На фоне вашей головы. И не зелёная, а камуфляжной раскраски. Среди листвы совершенно не выделяется. Проверено!

- Сердечко у неё слабенькое, – всмотрелся в лягушонка Колдун, – Длительного перелёта не выдержит.

- Так, это же лягушка, а не птица, – возразил я, – Ей на юг по осени не лететь! Она на болоте в ил заляжет и перезимует. Ну, в крайнем случае, норку на дне выкопает, если болото мелкое. Весь её полёт – это с дерева на дерево перелететь.

- Ну-ка! – всё ещё хмуро сказал Колдун, мгновенно сотворил муху и подкинул её с ладони вверх.

Хорошая такая муха, крупная. Она ринулась вперёд, как метеор, но всё равно не успела. Исчезла. Вот она летит, а вот её уже нет. И, только колдовской способностью прокручивать увиденный фрагмент в замедленном виде, можно разглядеть, как лягушка молниеносно выбросила язык и сглотнула добычу.

- Впечатляет, – пробормотал Колдун и повернулся ко мне, – Как?

- Неудачно! – признался я.

- Это как? – не понял Колдун.

- Это значит, что я не могу создавать живых существ! – развёл я руками.

- А это? – кивнул Колдун на лягушку.

- Видите ли, шеф, – задушевно сказал я, – Материальные тела я научился создавать давно. Любой сложности. Главное было вдохнуть в эти тела жизнь. А живое-то у меня и не получилось. Чего я только не пробовал! И электрические разряды, и химические возбудители и микротряску и принудительную вентиляцию лёгких и… да что там! Всё перепробовал! И не получилось. Тогда я схитрил. Я, когда животных создаю, я в них капельку крови помещаю. Живой крови. И, представляете, шеф, эта капелька живой крови пробуждает к жизни окружающие клетки, те пробуждают своё окружение, и так далее. И, через мгновение, живая зверушка вскакивает на ноги. А я, тем временем, ту капельку живой крови у зверушки обратно забираю. Ей уже ни к чему. Она теперь сама по себе живая.

Колдун пожевал губами.

- Жаль! – сказал он с явным сожалением, – Я надеялся, что ты выдумаешь что-то такое, эдакое. Ну, как ты обычно выдумываешь. А этим способом, с капелькой крови, все остальные волшебники пользуются. Никто из волшебников живых существ создавать не может. Только пробуждать, и именно частичкой живой крови. В сказках её почему-то «живой водой» называют. Ты, точно, ни в какую книгу не подглядывал?

- Ни одним глазком! – заверил я.

- Ну, нет, так нет! – подвёл итог Колдун, – Создание новой жизни, я имею в виду абсолютно новой, с нуля, а не пробуждение созданного, это величайшая загадка всей магической науки! Сколько сотен тысяч лет лучшие магические умы над этим голову ломают – не счесть!

- Ну, тогда я полетел? – спросил я, – В свой замок?

- Лети, – рассеянно буркнул Колдун, всё ещё в размышлениях о трудностях и тонкостях магического создания живых объектов.

И я телепортировался к себе.

- Эй, а зада… – успел услышать я напоследок голос очнувшегося от размышлений Колдуна, но возвращаться, чтобы получить задание, не стал.

У меня своих дел полно. Позже узнаю, чего там Колдун хотел мне назадавать. В том, что телепортироваться вслед за мной Колдун посчитает ниже своего достоинства, я был уверен. И не ошибся. Колдун за мной не полетел.