Я вошла в зал под ручку с Кляком, мило улыбаясь окружающим и отчаянно труся внутри. Это вам не представление перед одинокой графиней фон Денверн! Это моё первое явление в королевском дворце Белфела Третьего в королевстве Ольфел!

Вы думаете, что мы приехали с Кляком в столицу Ольфела Тарнаду и нас сразу пригласили во дворец? В связи с тем, что при пересчении границы мы назвали себя графом и графиней? Как бы не так! Как вы вообще такое представили, чтобы кого ни попадя в королевский дворец приглашали? О, это была целая эпопея!

Вначале Кляк арендовал для меня и для себя самые шикарные палаццо в Тарнаде. Разные, разумеется, хотя и расположенные неподалёку. Я имею в виду, неподалёку друг от друга и от королевского дворца. Я, когда узнала сумму годовой аренды, чуть в обморок не грохнулась. Тридцать тысяч в год! Ровно та сумма, которую я с Кляка запросила за то, что я Пиявкины кинжалы в него метну. За год! А я когда-то считала это баснословной суммой!

Потом он начал приглашать к нам видных сановников королевства Ольфел. Поочерёдно, то в своём палаццо, то у меня. И встречал их необычайно пышно. Лучшие певцы и музыканты, бешеной ценности подарки. А какие вина и кушанья, стояли на столах! Не передать! Танцы, развлечения, маскарады, фейерверки. И всем Кляк внушал, что мы в Ольфеле проездом, мы путешествуем, набираясь впечатлений от разных королевств, и мечтаем посетить королевский дворец. Как посетили такие дворцы и в Касотосто, и в Римерии, и, разумеется, в моей родной Тинидии. И в разговоре постоянно мелькало:

- Как однажды сказал герцог Фарест, двоюродный племянник короля Вильма Восьмого в королевстве Тинидия… Ну, вы же помните герцога Фареста? Он мне про вас много рассказывал! Например, про ту королевскую охоту, в которой вы отличились! Так, вот, как сказал герцог Фарест, все мы мечтаем быть удостоены королевского внимания! Ах, он вам тоже такое говорил? Ну, это свидетельствует о стабильности его взглядов!

Ну, или нечто подобное.

Я, как-то спросила у Кляка:

- А. что будет, если он герцогу Фаресту напишет? И герцог Фарест напишет в ответ, что он про нас знать не знает и даже не слышал?!

- Он уже написал, – рассеянно ответил Кляк, – И получил самый положительный ответ, какой только возможен. Со всеми необходимыми рекомендациями.

- Когда?!

- Никогда, – туманно ответил Кляк, – Но, сам он считает это истинной правдой!

Постепенно, посетители наших палаццо становились всё более титулованными и могущественными, всё более приближёнными к королевской особе. А Кляк купил выезд, я имею в виду четвёрку лошадей и карету, и мы ежедневно кому-нибудь наносили визиты. Четвёрка лошадей была подобрана с необыкновенным тщанием, а на карете красовался герб фон Денвернов: серебряная рыба, проплывающая под мостом с башенками. Кучер в ливрее цветов фон Денвернов, на запятках два лакея в таких же ливреях. Пышность и роскошь в каждом золотом завитке узора!

А я убедилась воочио, что все дворяне – родственники. Меня постоянно спрашивали:

- Графиня фон Денверн? М-м-м… а вы не приходитесь родственницей маркизу де Коломью? Вы же вроде бы родственники?

И каждый раз приходилось объяснять, что, да, мы родственники. Однако, лет шестьсот тому назад, наши роды разошлись, и с тех пор не пересекались. Но, к примеру, маркиза Соломея де Коломью приходится мне четырёхюродной племянницей по женской линии с моей стороны и по мужской – с её. И все кивали головами и соглашались:

- Почти кузины! Близкая родня!

Дошло до того, что мы с Кляком нанесли визит этой самой Соломее де Коломью и я облобызалась с ней, как настоящие сёстры! И мы обе выразили опечаленность столь долгим разрывом наших родственных связей. И пообещали принять меры по сближению наших родов. Разумеется, без каких-либо реальных шагов по сближению. Ей это было абсолютно не к чему, родниться с обедневшим родом фон Денвернов, а мне попросту опасно: вдруг раскроется, что я самозванка?!

Но, зато теперь, в ответ на вопросы о родственных связях, я отвечала:

- Да-да, мы родственники маркизам! Вот, к примеру, когда мы встретились с моей четвероюродной племянницей, Соломеей де Коломью, выяснилось, что мы обе ужасно похожи! И характером, и взглядами, и, даже, внешне! Родственные корни, знаете ли, не спрячешь! Они себя везде проявят!

И, странно, но все соглашались. Хотя, чем мы с этой Соломеей похожи? Ума не приложу! Разве что, у нас по два глаза и по одному носу?

Месяца через три, не раньше, это стало приносить первые результаты. Нас начали приглашать в разные благородные местные семейства. То на детский утренник, то на вечерний бал, то просто на вечеринку, посвящённую дню рождения.

Хотя, это только так называется, «вечеринка». На самом деле это целое мероприятие, с выступлением танцоров и музыкантов, с организацией танцев и карточных игр, с шуточными конкурсами, за которые давали совсем не шуточные подарки и награды. И, каждый раз полагалось блистать в новом наряде. Я со счёту сбилась, сколько нарядов мне пришлось сменить за это время. А, если посчитать их стоимость, то вполне можно было с ума сойти! Откуда их брал Кляк и куда они девались потом, даже не представляю. Но, слово «блистать» стало моей визитной карточкой. Я всегда была в нарядах, усыпанных сверкающими бриллиантами.

И – вот оно, приглашение во дворец. Почти через полгода нашего пребывания в Тарнаде. Я спросила Кляка, можно ли было добиться этого дешевле? Не настолько соря деньгами? И Кляк ответил, что, да, возможно, но ждать для этого пришлось бы лет пятнадцать. И, всё равно, тратиться. Потому, что, например, если бы я появилась на двух вечерах в одном и том же платье, мне бы этого не простили. Здесь принцип прост: не можешь сменить платья – сиди и не высовывайся, пока денег не соберёшь и не сможешь новое купить. А, если ты можешь менять платья к каждому новому случаю, значит ты богатый и достойный человек. Значит, тебя с удовольствием будет рад увидеть в гостях любой другой дворянин. Включая самого главного дворянина государства – короля.

Мы поднимались по мраморной лестнице с золотыми, резными перилами, вокруг стояли прекрасные статуи, у Кляка было восторженно-потрясённое выражение лица и я сказала, что не видела дворца прекраснее.

- Пф! – вполголоса фыркнул Кляк, не меняя выражения лица, – Позолота! Не золото. Очень многие дворяне из королевского окружения могли бы иметь дворцы гораздо прекраснее, и обставить их ещё круче, чем этот!

- Но, я ничего подобного не видела! – возразила я, – Этот самый прекрасный, из увиденных в Ольфеле!

- Не смеют! – объяснил Кляк, – Здесь королевский дворец должен быть лучшим в стране. В Касотосто, может быть, посмели бы. Вероятнее всего, посмели бы в Тинидии. А здесь – не смеют. Здесь за такое можно запросто головы лишиться! И, кстати, вместе с новым дворцом.

Я подумала, и тоже прилепила восторженное выражение на свою физиономию. На всякий случай.

Мы подошли к дверям в зал и толстый мажордом, стукнув о пол своим золочёным посохом объявил:

- Его светлость граф Кляк фон Тараза де Маргонт! Её светлость графиня фон Денверн! Прошу проходить, господа!

И я вошла в зал под ручку с Кляком, мило улыбаясь окружающим и отчаянно труся внутри. Вопреки ожиданию, знакомых лиц было немного. Очевидно, не все получили приглашение к королю. Далеко не все. Я, кажется, сказала, что я среди других «блистала»? Только не здесь! Здесь блистали все! Здесь от количества бриллиантов можно было бы ослепнуть! Бриллиантов были целые пригоршни на каждом из присутствующих, включая мужчин. Казалось, сам воздух переливается искорками.

У меня замерло сердце, что я попросту затеряюсь в этой толпе, но я бросила взгляд на громадное настенное зеркало, признак величайшей королевской роскоши, и на душе отлегло. Не затеряюсь. У меня было чудесное платье, с изменяющимся цветом, от чисто-белого сверху до тёмно-фиолетового снизу. А между ними, по нарастающей, нежно-бирюзовое, бледно-голубое, голубое, тёмно-голубое, светло-синее, синее, тёмно-синее, фиолетовое. И не полосами, а такими плавными переходами, что глаз не мог найти когда, например, светло-синий цвет переходит просто в синий. Я даже представить себе не могу, как эту ткань красили! А она ещё, казалось, в бликах света искрила нежными зеленовато-синими искорками. Хотя, на самом деле никаких искорок не было. Просто, создавалось такое впечатление.

Когда мы готовились к визиту во дворец, Кляк сказал:

- Мы не будем кичиться богатством и роскошью. Мы возьмём изысканностью! – подумал и добавил, – Роскошной изысканностью!