Когда я очнулся, я лежал на своей кровати, а рядом сидел Колдун и тихо гладил меня по плечу, глядя куда-то вдаль, в окно.

Колдун? Поглаживающий плечо?

- Бред! – понял я и снова закрыл глаза, – Я сошёл с ума! Какое счастье!

Видимо, Колдун заметил, что я очнулся.

- Я знаю твои мысли и чувства, – проговорил он старческим, печальным, надтреснутым голосом, – Ты сейчас всех ненавидишь и готов убить всех вокруг. Начиная с меня. Особенно начиная с меня. Ещё бы! Ведь я, по твоему мнению, не дал тебе семейного счастья! Не позволил жить с любимым человеком! Ты думаешь, что если бы они были с тобой рядом, ты смог бы их уберечь!

Я широко распахнул глаза. Я не сошёл с ума? Мне это не привиделось? И Эля… её, действительно, больше нет?!

Колдун энергично потёр ладонями своё лицо, а я вдруг заметил, что оно в сетке мелких морщинок. Странно. Раньше эти морщинки были совершенно незаметны, а теперь его лицо словно набрякло. Почему Колдун их не уберёт? С его-то способностями? Или он так ушёл в себя, что попросту не замечает изменений?

- Ты знаешь моё прозвище? – неожиданно спросил Колдун и сам же ответил, – Моё прозвище – Родомир Затворник. А, знаешь почему? Я расскажу.

Это было пять циклов назад. Я тогда только-только стал полноценным магом-хранителем. Перешёл от ученичества к самостоятельности. И, признаться, ветер в голове ещё не вылетел полностью. Хотя уже считался полноценным Хранителем, следил за событиями в нескольких королевствах, имел право принимать собственные решения и воплощать их в жизнь. Но, я не об этом. Я о том, что однажды я встретил девушку, прекрасную, как мечта, как сказка, как нежный бутон розы среди репейника! Надо сказать, что во времена ученичества я учился отчаянно, забыв про всё на свете, вгрызаясь в обучение и зубами и ногтями. Я не отвлекался на девушек… как некоторые! А тут! Я не владел собой. Я не мог заставить себя забыть её. Её улыбку, её глаза, смешной завиток её волос, который никак не хотел укладываться в причёску.

Я признался ей в любви, и она ответила мне взаимностью. Как мы любили друг друга, ах, как мы любили! Безрассудно, безоглядно, горячо, самозабвенно! Я предложил перенестись в любое место по её выбору, где мы будем вместе, вдвоём, вдали от всех и всего. Но, она не захотела. Она не захотела покидать родителей, подруг, привычные и любимые места. А я не стал настаивать.

Колдун продолжал глядеть в окно затуманеным взором и рука его неожиданно стала ощутимо вздрагивать.

- Я сделал для неё всё! Я окружил её неимоверной роскошью, даже по магическим меркам! Я сделал её жизнь воплощением мечты, в которой нет таких слов, как «заботы», «проблемы», «бедность», «голод» и тому подобное. Ты не представляешь, Кляк, какой у неё был роскошный сад! Он постоянно цвёл и плодоносил круглый год! Самой лютой зимой там можно было вдоволь наесться малины или земляники, сорвать манго или апельсин. Какие только там не были цветы и деревья! Со всего света! Там можно было бродить бесконечно, и с каждым шагом открывались всё новые и новые краски, запахи, ароматы. Я и сам не знаю, сколько там было цветов и каких. Наверное – все! Все, какие бывают в природе! И несколько таких, которых в природе не бывает! Там летали и пели самые красивые и самые певчие птицы со всей Земли. И те, которые не с Земли. Специально мной для земной жизни адаптированные. Там прыгали ручные белки и маленькие оленята доверчиво брали хлеб из рук. Там было несколько прудов, в которых жили золотые рыбки. В прямом смысле золотые! И не только они. Любую рыбу, хоть морскую, хоть речную, хоть, даже аквариумную, можно было встретить в этих прудах. Кроме крупных хищных рыб, разумеется.

Ты знаешь, Кляк, что дети у магов – это редкость. Я не имею в виду детей с магическими способностями, это вообще запредельная случайность, но и просто дети – редкость. А моя Лилит на второй год забеременела! Это было высшее счастье, смысл жизни! Это было восхитительно! А потом …

У Колдуна, казалось, перехватило дыхание, но он справился. Посмотрел на меня невидящим взглядом и хрипло продолжил:

- Меня тогда не было дома. Дела потребовали, чтобы я отлучился. А Лилит… ей очень захотелось солёного. Очень. Она взяла горсть денег и пошла на рынок, купить солёных огурцов или ещё чего-то. Там её ётун и увидел.

- Ётун? – не понял я.

- Сейчас их называют троллями, – отмахнулся Колдун, – Так, вот, вдрызг пьяный ётун увидел у неё горсть монет. Они и трезвые ведут себя неадекватно, а уж, пьяные… Он убил её, Кляк! Он убил её, беременную! Ради нескольких медяков! Чтобы купить глоток прокисшей браги!

Колдун сжал кулаки так, что костяшки побелели. Мне показалось, что кожа у него на руках может лопнуть от напряжения.

- За тысячи вёрст у меня вдруг ёкнуло сердце. Я бросил все дела и телепортировался домой. А потом бросился по следу. А потом…

Колдун страшно оскалился и заговорил, задыхаясь от гнева:

- А потом я уволок ётуна в подземелье. Вначале он орал нецензурщину и пытался показать, что он крут. А я заставил его сожрать самого себя! Он сам отрезал от себя кусок плоти и жрал её, сырую и без соли! А я только делал так, чтобы он не сдох раньше времени от потери крови! Сперва он съел себе ноги, потом одну руку. Потом кромсал себе бёдра, уши, щёки, плечи, грудь … Он жрал сам себя, а я только жалел, что он не слишком велик и его мучения не так продолжительны, как мне бы хотелось! Всего лишь три месяца!

Когда я вышел из подземелья, Кляк, я понял, что не могу общаться ни с кем. Ни с людьми, ни с магами, ни с кем другим. Меня трясло, когда я видел чью-то улыбку. Я испугался, что могу наделать беды. И тогда я… вернулся в подземелье и окружил её сферой непроницаемости. С запретом проникновения всем, даже магам. Даже Хранителям. И не выходил оттуда более шестисот лет. Не мог я, был не в силах. У меня была пара огненных мечей, работы дворфов…

Колдун покосился на меня и пояснил:

- В этом цикле дворфов незывают гномами. Ну, не в названии суть. Всё же пять циклов прошло! Так вот, у меня была пара огненных мечей. И я не занимался ничем другим, только творил изображение ётуна в полный рост и рубил его мечами на мелкие щепки. Творил и рубил. Творил и рубил. И так все шестьсот лет.

Когда я вышел… ну, понятно, была уже совсем другая эпоха. Люди уже одолели и ётунов и дворфов и все прочие расы. И сами люди стали другими. Более жестокими и более изворотливыми. Более подлыми. А, может, мне это только показалось? Я пришёл к Исабелле Викли и попросился куда-нибудь подальше с Земли. Но, она не позволила. Я остался Хранителем. На Земле. Ну, что сказать… ещё лет через двести я почувствовал, что тоже могу улыбаться людям в ответ. И лицо судорогой при этом не сводит.

Колдун посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом.

- Ты понял, Кляк? Ты понял, почему я был против твоей привязанности к этой эльфийке? Потому, что потом я распросил некоторых магов. И у всех – у всех, Кляк! – была похожая или аналогичная история. Потому, что люди смертны. У кого-то любимого человека укусила змея, у кого-то любимый попал под взбесившегося коня, у кого-то любимая утонула во время купания… Есть и такие, у кого любимая женщина старела и превращалась в дряхлую старуху. И не в силах вынести такого, когда маг молод и силён, а она старая, морщинистая, согбенная, скрученная старческим ревматизмом, некоторые кончали жизнь самоубийством. Ты же знаешь, Кляк, что сами мы бессмертные, но чужую жизнь продлить более трёх тысяч лет никто из нас не в силах? Что такое три тысячи лет для бессмертного? Мгновение… Пылинка…

Я пытался тебя оградить от этой боли. Я не хотел, чтобы ты прошёл через те муки, через которые пришлось идти когда-то мне.

Колдун ещё несколько мгновений помолчал и глухо закончил:

- Особым решением Совета Хранителей фендеры признаны существами, коренным образом отличающимися от людей. На них не распространяется Первая Нерушимая. Как когда-то на ётунов. Как когда-то на рептилоидов. Если ты примешь решение им мстить, то ты будешь в своём праве.

- Не прощу, – холодно и отрешённо проговорил я, глядя прямо в глаза Колдуна, – И не надейтесь, Родомир Всеволодович, не прощу! Во веки веков не прощу. Вас не прощу. Вы мне эту слезливую историю для чего рассказали? Чтобы я к вам жалостью проникся? Вы бы ещё печальную песенку спели! Вроде той, когда моего отца…

У меня перехватило горло и я несколько мгновений молчал. Колдун дёрнулся вначале, но потом насупился и молчал.

- У вас было два года счастливой жизни, – горько продолжал я, – Два года! Целых два года! Посчитайте, сколько в них вместилось счастливых мгновений! Со счёта собьётесь! А у меня не было и нескольких дней. И то, что оставить себе для воспоминаний, чем жить дальнейшую жизнь, счастливые два года или одно страшное мгновение – это каждый выбирает себе сам! Лично я старался бы вспоминать хорошее.

А фендеры… За что им мстить? Они не виноваты. Маленькая девочка, впервые увидела страшных существ… испугалась… закричала. И этим ещё больше испугала фендеров. Они к виду людей или эльфов непривычны! Для них это неизвестный хищник! Наверняка, они зарычали в ответ, или как-то по иному отреагировали, но всё равно, страшно, потому, что хотели ребёнка отпугнуть. Но, это же эльфийский ребёнок! Она начала стрелять не раздумывая. И, вот тогда, фендеры, действительно, озверели. А уж, когда к ней присоединилась мать… тогда они вообще действовали на одних инстинктах, защищая свои жизни. За что же им мстить?

Я сел на кровати и жёстко закончил:

- Я никогда вас не прощу, Родомир Всеволодович! Но, я не собираюсь отказываться от вас, как от учителя. И не надейтесь! Помните, вы связаны клятвой! Вы поклялись, что передадите мне все знания и умения, которые у вас есть. И я буду у вас учиться! До тех пор, пока смогу это делать! А сейчас, простите, мне хотелось бы побыть одному. К тому же, мои выходные ещё не закончены. Да и без того… тошно! Не знаю, когда я вернусь к учёбе. Не знаю. Но, вернусь! Ждите!

Колдун смотрел на меня абсолютно чёрными глазами, долго и пристально, затем не говоря ни слова, встал и вышел. И пёс с ним! У меня ещё много дел среди тех, кому я нужен! Кому я, действительно, нужен. И среди тех, кто нужны мне.