Я шагнул вперёд и сразу же тонко пропела тетива. Вжикнуло возле уха. И сразу же завжикало с удивительной быстротой. Буквально, пара секунд – и не менее сорока стрел пролетели мимо меня. Я не обращал на них внимания. Я применил редкое заклинание рассеивания и все, угрожающие мне предметы, сами отворачивали от меня в стороны. Почему редкое? Потому, что там серьёзное ограничение по весу, и, кроме того, оно не создаёт психологического давления на противника так, как щит. Был бы щит – стрелы бы ломались или даже сгорали передо мной. Подлый вражина, увидев это, должен убояться и сломаться духом. А так, пролетела стрела мимо, может сам промахнулся? Нет психологического прессинга.

Только в данном случае мы все трое понимали: эльф промахнуться не может. Вот, не может, и всё! Поэтому, прессинг был, да ещё какой!

- Эй, ты кто такой? – раздался встревоженный голос из кустов. Я бы даже сказал, крайне встревоженный голос. Чуть ли не панический.

Нет, вот сами скажите, разве не должно быть всё наоборот? У людей сначала спрашивают, а потом стреляют. А у эльфов, как всегда, шиворот-навыворот.

- И вам доброго дня госпожа Жилниессетта фюр Талваччи! – жизнерадостно ответил я, помахивая рукой в знак приветствия.

Ещё несколько лет назад я пролистал любопытную книжку об эльфийских родах, гербах, цветах и родственных связях. Я был уверен, что мне это понадобится. Я же не собирался отрывать Элю от её подруг, от родственников, от эльфийской общины. От корней. Если, конечно, сама этого не захочет. Но, я знал, что эльфов с малолетства воспитывают так, что – не захочет. Вот, взять хотя бы эльфийских отверженных, гиаварри. Казалось бы, если тебе так плохо в эльфийском селении – уходи, ведь никто не держит. Поселись где-нибудь среди людей или, там, гномов. Не нравится – создай своё, новое селение из одних гиаварри. И живите, как душа пожелает! Так, ведь, нет! Нет! Будут мучиться, страдать, могут руки на себя наложить от безысходности, но от эльфийского селения ни шагу не сделают. Потому, что так с молоком матери впитали, так их с детских лет учили. Одно слово – эльфы!

- Ты меня знаешь?! – поразилась эльфийка и грациозно спрыгнула с дерева.

В руке лук, за спиной пустой колчан. Всё правильно, если бы в колчане были бы стрелы, не было бы разговора. Кончились стрелы, можно и поговорить. Впрочем… у госпожи Жилниессеты на поясе ещё два кинжала и из-за голенища сапога торчит ручка ножа. Так что разговор может прерваться в любой миг. Есть у меня одна знакомая, отменно ножи метать умеет. В том числе и в меня.

- Лично не знаком, – признался я, – однако, у вас на колчане изображение оленя на фоне берёзы, и сам колчан сине-голубой расцветки. Трудно не догадаться. Впрочем, вы могли меня видеть здесь… э-э-э… лет семь тому назад.

Эльфика прищурилась. У эльфов великолепная память. Хуже, конечно, чем у магов и колдунов, но всё равно, великолепная. Поэтому и добрые и злые дела они помнят не годами – столетиями. Я ждал.

- Так ты… – ахнула, вдруг, эльфийка, припоминая, – Так ты… это… сексуальная игрушка Эльги фюр Алагавы?!

Нет, ну что за беспардонность! Как они меня достали! Нет бы, сказать, любимый человек, или, там, предмет нежной страсти. Нет! Сексуальная игрушка! Тьфу! Похоже мне у эльфов от этого клейма вовек не отмыться!

- Почему Эльги? – спросил я, – Насколько я помню, её звали Эльвиенеррой.

- Ну, да, – согласилась эльфийка, – До родов была Эльвиенеррой, после родов стала Эльгой. Сменила девичье имя на полное родовое.

Я подумал, что это весьма интересно. До смены имени я звал её Элей и теперь можно звать Элей. Или, всё же, Эльгой? Да, какая разница? Буду звать её так, как ей самой будет приятно.

- Я рад, что вы вспомнили меня, благородная госпожа, – улыбнулся я эльфийке, – Надеюсь, теперь вы не будете осыпать меня стрелами почём зря! Всё равно, бесполезно!

- Ну… может и не буду, – призналась Жилниессетта, слегка растерявшись, – Только мне непонятно, зачем ты к нам припёрся?!

Меня разговор стал слегка раздражать. Глаза непроизвольно сузились. Признаться, не в том я был настроении, чтобы любезничать. Меня, с полчаса назад, чуть не сожгли!

- Я пришёл сюда потому, – отчеканил я каждое слово, – что я так захотел! И не тебе, кошка драная, мне указывать! И если ты, стерва, ещё раз посмеешь обратиться ко мне на «ты», то ты сдохнешь, немедленно! А, нет! Наоборот, медленно и страшно. Ясно? Я спрашиваю, тебе ясно?!

Видимо, эльфийка увидела в моих глазах, что я не блефую, а может, что-то почувствовала в голосе, потому, что непроизвольно попятилась.

- Я те… вас не то хотела спросить, – забормотала она, – Я хотела… э-э-э… чего я хотела? Ах, да! Я хотела спросить, для чего благородный господин посетил наше селение?!

Пожалуй, недавняя встреча с вампирами во главе с Гретчером, совсем не способствовала укреплению моих невров.

- Сама не догадываешься? – озлившись, рявкнул я, – Разумеется, посетить свою лучшую подругу, Эльгу фюр Алагаву! И, предупреждаю, каждый, кто посмеет встать на моём пути, будет уничтожен! Всё! Вы меня достали, господа эльфы! То, какой-то Сивергенн пальцы в разные стороны растопыривает и разговаривает со мной свысока, то какой-то Тенефикт смеет сидеть в моём присутствии, когда я стою! Честное слово, я еле себя сдерживал! Иначе вы уже были бы без мужей! Вы все – все! – и в этом селении, и во всех других, остались бы без мужей, а следовательно, все стали бы гиаварри! Все эльфийки – гиаварри! Но я сдержался. И что я вижу в благодарность? Меня оскорбляют! В меня стреляют из лука, словно в мишень! Всё! Надоело! Прочь с дороги, если тебе жизнь ещё дорога!

С каждым моим словом глаза эльфийки всё расширялись и округлялись, пока, наконец, не стали похожи на два блюдца. А сама эльфийка как-то съёживалась и пятилась. Видимо, каждой здесь стало известно о происшествии на Айсгринте не так давно. И то, что я так, походя, помянул председателя Совета эльфов Тенификта фюр Паламос фюр Дентажиос просто по имени, и при этом вспылил, тоже произвело впечатление. Мало того, видимо от расстройства чувств с дерева свалилась вторая эльфийка, тоже с луком и пустым колчаном. Молоденькая, совсем, девчушка. Лет двенадцать, не больше. Если Жилниессетта спрыгнула легко и элегантно, то эта свалилась кулем, да так и сидела, раскрыв рот.