Не знаю, что подействовало на перстень. Может, моя ярость, может, упоминание Первой Нерушимой клятвы, может, то, что я назвался Хранителем. Но из перстня хлынула магия непередаваемой мощи. Это трудно с чем-то сравнить. Ну… если всю мою предыдущую магию сравнить с песчинкой, то это была гора! Если мою магию сравнить с каплей, то это был водопад! Магия, чистая магия хлестала во все стороны и как мне показалось, гудела, словно трансформатор. Меня слепило, меня шатало, а бешенная сила хлестала во все стороны. Я растерялся. Такого я представить себе не мог!

И потоки магии бушевали вокруг совершенно бесцельно. Как только они вырывались из перстня, они тут же гасли под пологом некроманта. Но они настойчиво рвались и рвались, гасли и гасли. Это было ужасно и завораживающе. И тут я ощутил, что по мне тоже струится тоненькая струйка магии. Мгновенно вытекая и растворяясь.

Первое, что пришло мне в голову, выкрикнуть: «здоровье»! Ну, да, дурак, впервые попавший в такую ситуацию. Надо было сотворить фейербол и пробить полог, а потом уже делать, что пожелаю, но, если вы поставите себя на моё место, висящего на кандалах, с разбитым лицом, тяжело отхаркивающим кровь из пробитых сломанными рёбрами лёгких, может вы поймёте, что мне было не до размышлений о том, что делать в первую очередь, а что во вторую. Я попросту умирал и хотел жить. Вот и выкрикнул то, что считал самым насущным. И вокруг меня закружились вихри силы.

В том-то и печаль, что завихрились они не во мне, а вокруг меня. И всё же за пару минут я исцелился. Полностью. На каком-то животном подсознании, потому что сознание было блуждающим. Я не мог сосредоточиться ни на одной мысли. А магия плескалась непрерывным потоком. И бездарно пропадала под пологом. Наконец меня осенило: надо пробить проклятый полог некроманта! Я открыл рот и… опоздал. Поток магии внезапно иссяк. Весь и сразу. Перстень выдал из себя всё до капли. Даже камни перстня, казалось, перестали сиять. Меня шатало, словно пьяного, мозг туманился. Возможно поэтому я несколько секунд тупо рассматривал кинжал в своей совершенно здоровой ладони. И, наконец, дурак, догадался рубануть кинжалом по цепям.

Разумеется, кандалы не выдержали. Металл не смог оказать серьёзного сопротивления кинжалу. Я с омерзением сорвал с себя остатки цепей и шагнул прочь, собираясь вырваться из-под полога. Поздно!

Одновременно навстречу мне шагнул мерзавец, держа в руках странного вида посох. Эх! Мне бы ещё пару шагов! А ещё прозвище мне дали «счастливый»! Вот уж, действительно, привалило «счастье»! Два шага! Всего два шага!

Но, деваться было некуда. Я выставил перед собой кинжал и приготовился к бою. Мерзавец мерзко усмехнулся. Неужели он подозревал, что увидит меня здоровым и свободным?! Впрочем, Гретчер умеет предсказывать…

Словно в замедленной съёмке я видел, как конец посоха стал наклоняться в мою сторону, целясь мне в грудь.

- Ты осторожнее с этой игрушкой! – сказал я, стараясь, чтобы голос мой звучал твёрдо, холодно и слегка насмешливо. Не знаю, как получалось на самом деле, – Смотри, концы не перепутай! Иначе сам себя зашибёшь!

Посох явственно дрогнул. Видимо, мерзавец растерялся. А я прыгнул вперёд.

Вернее, прыгнул бы. Если бы за долю мгновения до этого моё тело не сковало странной судорогой. А так – только неуклюже дёрнулся на месте. Мерзавец со вкусом захохотал. Возможно, он считал, что это издевательский хохот. Может, так оно и было. Только на меня такие фокусы не действуют. Я ещё в бытность обычным картёжником привык, что всяческие хохоты, оскорбления, насмешки и прочее – к делу не относятся. Поэтому, попросту не обращал на них внимания. Не стал обращать внимания и на этот раз.

Мерзавец дёрнул посохом в сторону и меня с размаху шваркнуло спиной о стену подземного коридора. Сильно приложился, не скрою. Мерзавец дёрнул посохом в другую сторону и меня с размаху влепило в другую стену. Тоже не слабо. А мерзавец уже дёргал посохом снова.

Минут десять, не меньше, он развлекался, обрушивая меня со всей дури, то об стенку, то об потолок, то об пол. И на лице его было блаженство. Порочное, мерзкое, гадостное блаженство. Лично я этого не понимаю. Хочешь убить – убей. Нужно наказать, для примера и страха остальным – накажи, но в присутствии этих самых «остальных». А, вот так, причинять мучения ближнему для получения извращённого садистского наслаждения – не понимаю. Он же не собирался вступать со мной в переговоры! Иначе я бы понял: избить, даже изувечить для того, чтобы сломить волю, а потом диктовать свои условия. Но, ведь он понимал, что это бесполезно? Или не понимал?

На полигоне у Никодимуса мне порой приходилось много тяжелее и больнее, чем сейчас. Но, тогда это был бой, я мог как-то сопротивляться, и полученные удары я воспринимал, как наказание за свою неумелость и нерасторопность. А здесь… не так больно, сколько обидно! И моя ярость на мерзавца росла, как на дрожжах.

Когда гнев начал переливать через край, я мысленно воззвал к кинжалу:

- Убей!

Безрезультатно. Кинжал оставался предан, верен, но холоден, как обычная сталь.

В очередной раз приложив меня об пол, мерзавец приостановил свои извращения. Я даже смог слегка пошевелиться и перевернуться животом вниз. Поднял глаза на мерзавца. Тот, ухмыляясь, рассматривал меня, словно подопытную лягушку.

- Я тут смотрю, – с трудом просипел я, – что пальчики тебе пришили?! Не жмут? А то я ещё раз обрежу! Пусть Гретчер потренируется!

- Гретчер – слюнтяй и тряпка! – выдавил из себя мерзавец неожиданное, – Ничего, придёт и его время! За всё воздастся!

- Вот как? – я перестал что-либо понимать, – И кто будет «воздавать»? Уж, не ты ли?

- Не твоё дело! – не поддался на уловку мерзавец, – Найдётся, кому воздать! А ты, значит, Зираха пробудить не сумел? М-м?

- Зирах сам знает, когда проснуться, – дипломатично ответил я, пытаясь подтянуть под себя колени, – Ты, значит, поэтому на меня напал? Когда понял, что он не очнулся?

Мерзавец не ответил. Жаль. Обычно в книгах негодяи перед тем, как убить положительного героя, долго и муторно перечисляют свои предыдущие преступления и причины своих мерзких поступков. Этот мерзавец раскрываться не торопился.

- Ну, и что теперь? – поинтересовался я.

Одну ногу я сумел под себя подтянуть, вторая пока ещё болталась где-то сзади.

- Теперь… теперь ты больше не нужен! Теперь тебе будет пламенный привет! – гнусно ухмыльнулся мерзавец, – Только не надейся, что ты уйдёшь в эту… в реинкарнацию! Нет, ты сдохнешь насовсем! Потому, что маг, сдохший под «пологом некроманта», в реинкарнацию не уходит! Не знал?

Я, действительно, этого не знал. Ничего себе! Это что же… всё… насовсем… навсегда? А я тут столько планировал. Нет, это невозможно! Этого не может быть! И никто ничего не узнает! И никто за меня не отомстит! Будут теряться в догадках, куда же делся молодой чародей по имени Кляк Счастливый!

Я, вдруг, вспомнил, как Колдун рассказывал мне, что многие маги ушли, якобы, в странную реинкарнацию, и никак не могут из неё выйти. В среде магов считается, что это зацикленная реинкарнация, связанная с неправильным применением Т-магии. Якобы, она, эта Т-магия, слишком опасна. А, вдруг, они ошибаются?! А, вдруг, это полное развоплощение? А, вдруг, это, как со мной, происки неведомого, коварного противника? Уж, не знаю, некромант он или какой-то чернокнижник. И не факт, что это не Гретчер. Я, например, полностью мерзавцу не поверил. Может, Гретчер так, на всякий случай, скрывает своё участие в этой подлости?

Додумать я не успел. С кончика посоха мерзавца сорвалась струя пламени и охватила меня. А-а-а-а!

- Вот это я и называю пламенным приветом! – словно, сквозь вату донесся до меня радостный гогот мерзавца.

Я рывком оторвал своё сознание от боли в теле. Я так умею. Если бы не умел, давно сошёл бы с ума от болевого шока на полигоне или при милых приёмах обучения Колдуна. Моё тело билось на полу, охваченное огнём, хотя и с трудом, всё ещё сдерживаемое тёмной магией, словно проволокой. А сознание умудрялось думать и рассуждать. Последние секунды жизни я хотел думать спокойно.

Вспомнилось, как билось на траве обугленное тело Пиявки. Ну, значит, я получаю по заслугам. Какой мерой ты меряешь, такой и тебе отмеряно будет. Вспомнился Эрих, в тот момент, когда он пожимал плечами на вопрос, как активировать силу меча и кинжала, когда отмахнулся, мол, ты колдун, тебе и решать, как их активировать. Не угадал ты, Эрих. Плохой я ещё колдун. Не обученный. Прямо скажем, сопляк ещё. Прощай, Эрих.

И в самые последние мгновения жизни перед мысленным взором встала Эля. Эльвиенерра. Моя жизнь, моя душа, моя любовь. Прости меня, Эля, прости за всё! Я думал, что у нас есть будущее, я думал, что, если я вырвусь из цепких лап всех этих магов и чародеев, мы сможем быть вместе. И тогда я сделаю твою жизнь волшебной сказкой. За каждое мгновение разлуки я воздам тебе стократно любовью, преданностью и нежностью. И тебе и нашему ребёнку.

Эля, милая, любимая, прости меня и прощай. Прощай навсегда! Эля! Я тебя люблю! Я люблю тебя, Эля!!!

Я не увидел, я почувствовал, как по лезвию кинжала пробежали белые искры. А потом, через тысячевёрстное расстояние, к силе кинжала прибавилась сила меча. Не спрашивайте, каким образом. Не знаю. Только искры бежали всё быстрее и быстрее, сплетаясь в белую паутину, которая внезапно протянулась далеко вперёд и вспыхнула плазменной струёй! И тело, почувствовало свободу от тёмного заклинания. Может, плазменная струя угодила в полог некроманта, может рассекла тёмную магию, может… не знаю! Я не задумывался об этом в тот момент. Я кромсал плазменным лучом направо, налево и во все стороны, не глядя, не обращая внимания на последствия, не задумываясь. Тело дёргалось, рука с кинжалом моталась из стороны в сторону и так же хаотично метался плазменный луч. А я, кажется, уже потерял сознание, не переставая крушить всё вокруг.

Когда я пришёл в себя, вокруг было темно. Где-то неподалёку сочилась вода и размеренно капала редкими каплями. Было свежо и звёздно. Тело горело нестерпимо, и я тут же принялся себя лечить. Мамочка моя! Да тут легче заново собрать, чем вылечить!

Я сцепил зубы изо всех сил и принялся за дело. Лечить приходилось буквально, каждую клеточку. И первое, что я сделал, это впрыснул в себя лошадиную дозу обезболивающего. Только после этого я смог заняться собой более-менее спокойно. И всё равно, на лечение ушло часов пять. Небо уже порозовело, когда я окончательно признал себя здоровым.

Минуточку! Небо?! Было звёздным, а потом порозовело? Я же в пещере! Всё ещё с опаской, опасаясь резкой боли, я поднялся с пола. Нет, тело работало нормально. Я сотворил светильник и огляделся. А потом, не в силах поверить увиденному, сделал десяток светильников и развесил их в воздухе по округе.

Мать моя! Не может быть! Гора была изрублена в куски. Издырявлена, словно сыр. Одна стенка пещеры просто-напросто выпала наружу, обнажая вид на небо. Другая стена ещё дымилась рваными дырами самых удивительных видов и форм. Часть потолка обвалилась, просто чудом не размозжив валяющегося под потолком меня. С потолка же постепенно развеивались остатки лоскутов, бывшие «пологом некроманта». Нет, не зря моё прозвище «счастливый Кляк», теперь я в этом убедился окончательно. Недалеко валялись обгорелые куски мяса, когда-то бывшие мерзавцем. Одна из отрубленных рук ещё сжимала обломки посоха, тоже перерубленного плазменной струёй. Похоже из посоха тоже был выброс мегической энергии. Во всяком случае, в стене рядом обнаружился обширный пролом, сдвинувший многотонные монолиты горы. Как я выжил, как не разрубил сам себя, как меня не задавило породой, не представляю! Ах, да, как не разрубил себя – понятно. Ни меч, ни кинжал никогда не причинят вреда своему владельцу. Но, остальное!

Потрясённый, я сделал несколько шагов по направлению к выходу, и услышал, как сзади что-то тяжело ухнуло. По ногам ударило пылью и мелкими камушками. Я оглянулся. Там, где я только что стоял, уже не было прохода. Там потолок обвалился окончательно, завалив всё громадными валунами. Пара секунд, меня спасла всего пара секунд! И, именно после этого, я окончательно пришёл в себя.

Срочно! Телепортироваться!! Отсюда!!!