Думала, что совсем от людей ушла, ан нет. Нужна она людям оказалась. Как же без неё всяким больным да хворым да раненым после войны? Отыскали её следочки. Потянулись люди в лес, в землянку. И каждый с подношением: кто с хлебом, кто яиц десяток принесёт, а кто и грошик медный. Подумала Ягань и решила – грех это, больным да увечным в помощи отказывать. Если пропадут, на её это совести будет. Через силу, через «не хочу», помогала хворым, чем могла. А через месяц, буквально, выздоровевшие мужики собрались вместе и соорудили ей в лесу избушку. Светлую, просторную, тёплую. В благодарность, стало быть.

Нет, сперва уговаривали в деревню вернуться, мол всем обществом оброк на себя возмут, только нас не бросай. Но от этого Ягань отказалась наотрез. Нет, уж! В лесу милее! Мужики почесали в затылках и решили: милее в лесу – так милее! Будем в лес ходить. Вот и соорудили домишко. Да ещё сарайку пристроили и баньку поставили.

Так и зажила Ягань. И дверь в домишке не запирала, когда за травками уходила. Придёт, бывало, а её уже ждут. Бывает, что и помогают, чем могут, пока ждут. Кто дровишек нарубит, кто воды натаскает. Не только же хворые приходили. Бывали и здоровые, чтобы к неходячим больным её пригласить.

И опять стала жить травница, людям помогая. То ушиб вправить, то рану от топора либо от косы вылечить, то роды принять. Только однажды увидела Ягань в своей избушке совсем незнакомую женщину. Всех окрестных она уже давно наперечёт знала. Половине лично на свет появиться помогла. А эта – незнакомая. И сразу от тяжкого предчувствия сердце ёкнуло. И не зря.

Попросила незнакомка у Ягани травок. Да, не для здоровья, а совсем наоборот. Чтобы старика какого-то со свету сжить. Мол, слишком долго небо коптит. А наследники заждались. И готовы хорошую денежку предложить за травки правильные.

Нет, конечно, не согласилась Ягань на такое. Даже, когда увидела целых четыре жёлтых кружочка на столе. Деньги для села неимоверные. Громадные. Непредставимые.

- Ну, нет, так нет! – спокойно ответила незнакомка, выходя за дверь.

А через минуту вернулась в сопровождении здоровенного мужика, тоже незнакомого, одноглазого, страшного. И принялась по всем сундукам, по всем мешочкам шарить. Кинулась Ягань своё добро защищать, да куда там! Ткнул её незнакомый мужик кулаком в живот, она и осела на пол.

А незнакомка объяснила: старичок тот не прост. Не то граф, не то барон. И заказчик, стало быть, не из простых. Соберут они с каждого мешочка по горсточке, да будут на малых детях пробовать. В тех деревнях и сёлах, которые заказчику принадлежат. От каких травок детишки помрут, такие и старичку, зажившемуся на свете, в салатик добавят.

Так и обмерла Ягань. Бывает, что для правильного отвара нужна малая щепоточка ядовитой травки. Когда брать самую малую частичку, тогда даже яды пользу приносят. Так, вот, у неё в запасах, среди обычных трав, есть и болиголов, и красавка-белладонна, и мухомор, и белена, и наперстянка. Да, чего там, даже ландыш в неумелых руках может стать смертельным ядом! Или луковицы нарцисса, к примеру. Это сколько же детишек помрёт от её ядов безвременно?!

И – согласилась. Пусть уж лучше один человек умрёт, чем много. Лучше старик, чем детишки. Отдала незнакомке самое ядовитое, что у неё в то время было – корни аконита, в народе «борцом» именуемого.

- Смотри, мне! – пригрозила незнакомка, – Не выйдет со стариком, мы вернёмся! И начнём всё заново! Каждую травку на ребёночке испытаем! Пока не получится!

- Получится, – угрюмо пообещала Ягань, – Гарантированно.

Незнакомка ушла, а деньги остались на столе. Сперва травница даже прикоснуться к ним боялась. Потом подумала, что если кто из обычных посетителей такое заметит, то будет ещё хуже, и смахнула деньги со стола в тряпицу. Тряпицу завязала и убрала в дальний сундук. Именно, не спрятала, а убрала с глаз подальше. Почти неделю ходила сама не своя, не могла на обычных делах сосредоточиться. Потом начала успокаиваться.

Нет, ну в самом деле: она сама старика не травила. Она ему в еду яды не подмешивала. То, что ядовитый корень кому-то дала, ну так что? Она же предупредила, что это яд?! Нет, пусть вина за смерть старика будет на прямой отравительнице, а не на ней.

Незнакомка появилась месяца через два, довольная. И заявила, что теперь ей нужно средство, для того, чтобы девка не родила. Чтобы выкидыш был. Оказывается, старик был не так уж стар, и успел своей любовнице сделать брюхо. Заказчики-наследники могут остаться ни с чем, если та родит. Ну, и опять всё по новой: если-де не поможешь, будем пробовать все травки на деточках. А на столе появилось уже шесть золотых кружочков.

- Да, ты пойми, дурочка! – уговаривала незнакомка, – Лучше ребёночка убить! Если ты откажешься, тогда заказчикам придётся убивать ребёночка вместе с его матерью! Благо, твой корешок не весь извели, ещё осталось. Они же не остановятся!

Ревела Ягань белугой, сердце, казалось, вот-вот замрёт насовсем, но умом понимала: права незнакомка. Такие не остановятся. И мать изведут, лишь бы ребёнок не родился. Опять помогла. И травки дала, какие нужно, и как применять их рассказала.

Так с той поры и зажила. Всем в округе помогала, а когда незнакомка появлялась, да яды требовала, давала и яды. Хотя каждый раз сердце на куски рвалось.

А неведомым заказчикам, видимо, понравилось свои проблемы с помощью тайных ядов решать. Зачастила незнакомка к Ягани. Чуть не каждый месяц стала появляться, а то и чаще. И заказы стали сложнее. То нужен такой яд, чтобы следов не сыскать, то такой, чтобы не сразу подействовал, а через три-четыре дня, а лучше через неделю. Или, чтобы человек заболел смертельно, но вылечить можно. И сразу лекарство дай. Однажды даже потребовала незнакомка такой яд, чтобы всех убил, кто наперёд противоядие не выпил. И противоядие сразу же потребовала.

Ясное дело, хотел заказчик собрать своих врагов, вроде как друзей. И вместе с ними пить и есть. Но самому живым остаться, когда другие помрут. Возник у Ягани соблазн вместо противоядия дать какую-то пустышку, обманку, да поняла, что не пройдёт. Хитёр заказчик, он на ком-то это испытает, прежде чем самому рискнуть.

А сундук тем временем заметно потяжелел от золота. Подумала Ягань и отнесла его от греха подальше в подпол. Чтоб глаза его не видели. И свои глаза, и чужие.

Вот к этому времени, примерно, и набрела она в лесу на чародея. Валялся тот под сосной без памяти. Откуда взялся? Да, кто ж его знает? Вроде как с неба упал! Потому, что вокруг ни следочка! А чародей – вот он, валяется. Молоденький ещё юноша.

Нет, сначала она и не поняла, что это чародей. Парень, как парень. Даже пригожий. Только одет странно. Не по-здешнему. Сразу и не поймёшь, какого сословия. Ни на вельможу не похож, ни на воина, ни на горожанина, ни, тем более, на крестьянина.

Гадай, не гадай, а делать что-то надо. Проверила травница перво-наперво, жив ли. Жив. Сердце еле бьётся, но бьётся. Дыхание еле слышно, но есть. Проверила, нет ли переломов. Нету. Вывихи многочисленные, это да, а переломов нету. И ещё какие-то повреждения внутренние. Странные повреждения. Никогда о таких травница даже не слыхивала. А, казалось бы, уже весь организм человеческий вдоль и поперёк изучила. Кое-как взвалила Ягань незнакомца на спину и поволокла в домик. А вы бы, что сделали?

Дотащила. Упрела вся, но дотащила. Принялась отпаивать бедолагу разными отварами. По капельке в рот вливала. По чайной ложечке. Через час, не меньше, парень открыл глаза. И удивился.

- Я, что, не ушёл в ренакурацию?

- В реинкарнацию, – машинально поправил я.

- Ну, может и туда, – согласилась травница.

Слаб был юноша до безобразия, пальцем шевелить не мог, но всё же, как-то внутренне напрягся, сосредоточился… и опять упал в обморок. А, через пару секунд, ниоткуда, словно прямо из стены, вышел высокий мужчина с тяжёлым, огненным взглядом и мрачным лицом. Ни слова не говоря дотронулся рукой до больного юноши и оба вмиг пропали, будто под пол провалились. Ягань даже вскрикнуть не успела. Только глазами моргала, может и не было никого? Может померещилось? Ан, нет, вот и подушка примята, где юноша лежал, вот и настойка лекарственная в кружке остывает.

Стало понятно, что оба чародеи. Как не понять? Раньше Ягань про такое только слышала, а теперь своими глазами увидеть довелось. Оказалось – страшно.

- Нам всё страшно, что непонятно, – не удержался я от комментария.

Старушка рассеянно кивнула и продолжала.

Минут десять травница не знала, куда пойти, что сделать. Не то бежать, куда глаза глядят, не то забыть всё, словно сон кошмарный. А потом решила плюнуть на нежданную встречу, словно и не было ничего. Авось она этим чародеям не нужна. И занялась обычными, привычными делами. Разложила под навесом травки просушить, каждую травку наособицу, принялась сухие корешки перетирать. Ну, всё как обычно. Как вдруг почувствовала тяжёлый взгляд в спину. Оглянулась – и ноги подкосились. Сзади стоял тот самый чародей, который за парнишкой являлся. Стоял и смотрел на неё молча, только бровями косматыми шевелил.

Не помнит Ягань, сколько времени они друг на друга таращились. Не моргая. Словно ребятишки, когда впереглядки играют. Может, и хотела бы травница моргнуть, да словно заморозил её кто. Наконец, волшебник заговорил. И даже ласковым голосом. И слова говорил приятные. Только смотрел мрачно, не улыбаясь.

Сказал он, что благодарен ей за спасение его ученика, за заботу, за уход. И готов наградить её, чем та сама пожелает. Всё, что в голову взбредёт. Потому, что он может всё.

Вихрем завертелись в голове травницы мысли. Чего бы пожелать? Чего попросить? Надо отдать справедливость, про деньги она в тот миг и не подумала. Вспомнила вдруг про Вацика. Ёкнуло сердечко, открыла было рот…

- Можно желать всего, – добавил чародей ледяным тоном, – кроме оживления мертвецов! Этой гадостью пусть некроманты занимаются!

И не осталось желаний в голове. Ну, в самом деле, что ей нужно? Денег? Зачем?! У неё и без денег всё есть. Наряды да обновы? Перед кем хвастать? Дворец белокаменный? Это в лесу-то, в самой глухомани? Ну, не сумасшедшая же она! Слуг верных? Лошадей быстроногих? Всё не то, всё не нужно. А, если?..

Бухнулась травница в ноги волшебнику и попросила избавить её от страшного, от необходимости людей со свету сживать, от подлой незнакомки.

Совсем чародей брови к переносице свёл, лицом потемнел.

- Рассказывай! – бросил коротко.

Всё, как на духу, травница выложила. Чародей слушал молча, только зубами скрипел, словно железная цепь на колодезном вороте. Выслушал.

- Жди! – сказал волшебник так же кратко и исчез.

А Ягань пот прошиб. Впервые она по своей воле попросила человека извести. До этого она лично к смерти непричастна была. Ну, или так сама считала. А теперь… а теперь по её просьбе человек жизни лишится. Худой человек, у которого руки даже не по локоть, а по самые плечи в крови, а всё ж таки.