- Я хотел бы принести вам извинения, что посмел распоряжаться в вашем замке, не будучи к тому уполномоченным, – признался я, – А, что касается графа Вильда… мы могли бы навестить его вместе, если вы мне это позволите.

- Что за вздор? – удивилась в очередной раз графиня, – Почему бы мне не позволить вам встретиться с мужем? Пойдёмте!.. Только, куда?..

- Нет, – поправил я графиню и непроизвольно у меня это прозвучало тоскливо, – Я не хотел встретиться с графом, я хотел его навестить. Это не одно и то же, графиня.

- Ну, – с недоумением ответила старушка, – тогда пойдёмте навестим. Хотя, лично я разницы не вижу.

- Господин Жермен, – шепнул я сенешалю на выходе, – Ведите нас в фамильный склеп! Я полагаю, господин граф покоится именно там? Ведите!

Сенешаль спохватился и засеменил впереди. За ним неторопливо шли мы с графиней, за нами увязались оба стражника от дверей и служанка. Ну, и правильно! Чего там в зале охранять? Нет там уже ничего.

Шагая по переходам я предложил графине опереться на мой локоть и она с благодарностью ухватила меня за руку. Благодаря этому я ещё раз влез на пару секунд в её голову. Ну… даже лучше, чем ожидалось. Хотя, конечно, очень запущено. Очень.

И мы завели с графиней светскую беседу.

Вежливо поинтересовались здоровьем друг друга. Выяснилось, что я совершенно здоров, а у графини к дождю побаливают суставы. Потом мы обсудили погоду и сошлись во мнении, что весна была ранняя, дружная, поэтому виды на урожай многообещающие, только бы дожди не подвели. Затем мы дружно ругали новый фасон платьев, который вызывающе открывает зону декольте. Впрочем, это графиня считала, что фасон новый. Лично я видел этот фасон с самого рожденья. Но, почему бы и не повозмущаться?

Когда мы вышли во двор нас ожидала неприятность. Несколько человек хмуро суетились возле конюшни, вполголоса переругиваясь. Завидев нашу процессию, мужики быстро скинули головные уборы и согнулись в поклоне, а один бочком-бочком засеменил в нашу сторону.

- Что там? – удивилась графиня.

Мужик прошептал несколько слов сенешалю и Жермен удивлённо вскинул брови.

- Что там? – нетерпеливо повторила графиня.

- Несчастный случай, – почтительно ответил сенешаль, – Барон фон Бриль, собираясь покинуть замок, попытался оседлать единорога и был мгновенно убит животным. Сейчас собираются отправить тело барона в Бриль, в его фамильный замок.

Слышали бы вы, с каким наслаждением Жермен выговаривал запретное ранее слово «барон». Просто пел, а не выговаривал.

А мне стало невесело. Пусть невольно, но я стал причиной смерти человека. Плохого человека, негодяя, согласен, но человека. Нет, я не боялся гнева Хранителей. Я понимаю, что барон погиб от жадности и глупости. Захотел уехать на самом ценном животном из конюшни, не понимая, что единорог это не конь, чужого к себе не подпустит, если хозяин не разрешит. Моей вины здесь точно нет. Но, всё же… неприятно.

- Барон де Бриль… – задумчиво повторила графиня, словно вспоминая что-то давно позабытое, словно она не видела этого человека пять минут назад, – Барон де Бриль… Ну, ладно… отправляйте.

И мы пошли далее. Совершенно безмятежно продолжая прерванную беседу.

Разговор перекинулся на ближних и дальних соседей. К моему несказанному изумлению, графиня давала соседям исключительно точные характеристики. Едкие и ёмкие, но совершенно полные и точные. Потом я догадался, что представление о соседях графиня составила ещё до умопомрачения и теперь высказывает то, что сложилось в её голове уже давно. А характер соседей за эти годы, увы, не изменился.

- Кстати, – совершенно некстати влез я в повествование графини о том, как скупердяйничали за столом их вассалы, бароны Ротферы, когда они с мужем навещали их, вот, вроде бы, прошлой осенью, – Кстати, как поживает ваша дочка? Как её здоровье?

- Ка-к-кая дочка? – запнулась на полуслове старушка.

- Ваша! – удивился я, – У вас, насколько мне известно, только одна дочка?

Графиня даже остановилась и усиленно заморгала глазами, сморщив лоб.

- Не помню… – растеряно выдавила она из себя, наконец, – Не помню про дочку…

- Ну, как же! – горячо возразил я графине, – Как же не помните? Вы родили дочку ещё до того, как ваш муж уехал по призыву короля на подавление мятежа графа Серсара. Однако, роды прошли тяжело, и ваши доктора посоветовали дать вам полный покой, а девочку доверить кормилице и поручить её обучение воспитательнице. Вы так и поступили. Разве вы этого не помните?

- Не помню… – тихо и печально ответила графиня, оглядываясь на служанку, а потом доверчиво шепнула мне, – Я в последнее время стала многое забывать. Бывает, слуги смотрят на меня, как будто чего-то ждут, а я не помню, чего им от меня надо. Значит, у меня есть дочка?

- Есть! – совершенно искренне ответил я, – Сколько же ей сейчас лет? М-м-м… да, получается, что около восемнадцати! Самый возраст для выхода в свет! Кстати, почему вы не позовёте её вернуться в родовой замок?

- Я не знаю… Я ничего не понимаю… Почему мне никто ничего не сказал?!

- Может быть, потому, что они ждут распоряжения от вас? И не смеют распорядиться сами? А может, им запретил напоминать об этом тот самый барон де Бриль?

Может и кстати пришлась смерть барона, может выгодно будет оправдать долгое отсутствие дочки именно его происками? А, что? Получится вполне логично!

- Что с моей дочкой?! – развернулась внезапно графиня к своей сиделке.

- Не знаю! – честно глядя ей в глаза отрапортавала сиделка, – Барон де Бриль запретил упоминать о ней!

Почему вы, собственно, удивляетесь? Я уже успел провести внушение и этой сиделке и доблестному Жермену и даже охранникам. Теперь они готовы хоть под присягой подтвердить, что помнят, как дочку графини увозили в карете с гербами, а графиня, плача, махала вслед карете платочком из окна. Почему из окна? Ну, как же! Графиня была настолько слаба после родов, что не могла спуститься во двор! А, почти сразу после этого, и муж графини отправился воевать по зову короля, да не вернулся.

- Так где же она?! – взволновалась графиня, – Я спрашиваю, где моя дочь, моя наследница, где молодая графиня фон Денверн?!

- Об этом никто не знает! – опустила глаза сиделка, – Нам никто не сказал. Мы уже сами гадали-гадали, да всё без толку.

- Позвольте успокоить вас, ваша светлость! – снова вмешался я, – Если я правильно помню, вы отправили девочку на воспитание баронессы Бесты фон Такмади. Она же, вроде бы, ваша родственница?

- Ну, да… – графиня задумалась, – Её муж приходится двоюродным племянником моей матери… Значит она мне… э-э-э… ну, в общем, родственница!

Тем временем мы добрались до фамильного склепа. Я не зря дал психическую встряску графине именно перед посещением склепа. Я надеялся, что ряд таких потрясений выведут старушку из того ступора, в котрый она сама загнала себя много лет назад. Если не получится, то вряд ли получится вообще. Но, если получится, то это будет первым шагом к полному выздоровлению. Надо только, чтобы графиня увидела склеп, будучи в эмоциональном возбуждении. Так и произошло.

Графиня фон Денверн застыла перед дверьми склепа и стала стремительно бледнеть.

- Что здесь? Почему мы здесь? Почему мы сюда пришли? – графиня буквально задыхалась от напряжения.

- Мы же хотели навестить вашего мужа, – мягко напомнил я.

- Мой муж… здесь?! Он, что… умер?! – воскликнула старушка и потеряла сознание.

Я еле успел подхватить лёгкое, сухощавое тело на руки. Около графини сразу засуетилась сиделка, выхватив из-за корсажа какой-то флакончик и пытаясь сунуть его под нос старушке. Рядом тяжело переминался с ноги на ногу Жермент. Позади пыхтели стражники, не зная, как помочь хозяйке.

Через пару минут графиня открыла глаза.