Рано утром у ворот замка Денверн пропела сигнальная труба. Нет, не потому, что ворота были закрыты. Ворота, как раз были открыты. И мост через ров был опущен. И люди по мосту туда-сюда сновали. В основном, крестьяне из соседних с замком сёл. Везли продукты, товары, какую-то рухлядь… Шли навестить родственников. Гнали отару овец на убой. Вывозили из замка телегу с отходами. В общем, обычный день. Труба пропела для привлечения внимания стражников. Чтобы сразу предупредить – едут высокие гости. Чтобы успели приготовиться и встретить, как подобает.

Наш отряд сверкал на солнце бликами от начищенной брони и оружия. На пиках развевались вымпелы и гербы. Люди и лошади были в новых нарядах, цветов Кляка фон Тараза. Я себе выбрал всего два цвета: серебристо-светлый верх и тёмно-синий низ. Поэтому на лошадях, украшенных двуцветными попонами сидели люди, одетые в двуцветные одежды. Это ещё что! Большинство дворян выбирают четыре цвета! Поэтому слуги и воины, принадлежащие этим дворянам, ходят в одеждах, у которых, например, один рукав оранжевый, а другой – голубого цвета. И штанины разные. Мне эта кичливая пёстрость никогда не нравилась. Вся её суть сводится к банальному: «Смотрите все! Мне по карману одеть моих слуг, как попугаев заморских!». Мои люди были одеты проще, зато добротнее. И качество ткани для одежды лучше, и сделано хорошими мастерами, и фасон изысканнее. Кто умеет видеть, тот поймёт. А, если кто дурак, с тем и общаться не имеет смысла.

Заслышав трубу, на стене замка забегали стражники. Пусть бегают. Работа у них такая, бегать. Я рассматривал замок. Ну, что сказать, печальное зрелище. Я бы сказал, разрывающее душу. Это, если учесть, что видел я только то, что торчало над стеной. Покосившиеся крыши с осыпавшейся кое-где черепицей, выцветшие, блёклые краски, когда-то бывшие яркими и весёлыми. Вон, по башенке на стене, для укрытия лучников, змеится трещина, на которую всем наплевать. Явные признаки бедности и запустения.

Нет, не то, чтобы я удивился. Я к этому был готов. Но, видеть вот так воочию…

Копыта коней прогромыхали по подьёмному мосту. Тоже давно требует ремонта. Кое-где брёвна подгнили. Некоторые доски настила переломаны. Ладно, об этом я подумаю позже. Сейчас у меня другая задача.

Наш небольшой отряд въехал под опускную решётку на воротах, так называемую герсу, и оказался во внутреннем дворе. Впереди я, на боевом единороге. За мной свита. По местным меркам и не большая и не маленькая. Как раз в меру. Однако, видимо, не часто замок посещали высокие гости! Вон сколько народу высыпало во внутренний двор, чтобы на нас полюбоваться.

Нет, конечно, полюбоваться было чем. Один мой единорог чего стоил!

Обычно единороги белоснежные, хрупкие, хотя и быстроногие, с витым прямым рогом, который как оружие используется редко, чаще, как хвост у павлина, для привлечения самок. Из-за повышенной нервной чувствительности такие единороги совершенно не пригодны для использования. Ни в качестве обычной лошади, ни, тем более, в качестве боевого коня. Однако, существуют такие разновидности этой породы, которые так и называются «боевые единороги». Они даже внешне не очень похожи.

Во-первых, они не белоснежные. Какие угодно, даже белые, но не белоснежные. Самыми крепкими и выносливыми считаются вороные. Во-вторых, рог у них не слишком большой и не прямой и не витой, а слегка загнут наподобие носорожьего. Но, уж этот рог боевые единороги пускают в дело часто и с удовольствием! Они вообще с удовольствием дерутся. И не пугаются резких звуков. Не боятся препятствий. Не обращают внимания на раны, даже тяжёлые. Не зря ещё диких представителей этой породы прозвали боевыми единорогами. Ну, и в третьих, это не изнеженные белоснежные создания, это выносливые и крепкие звери с быстрыми ногами и свирепым характером. Приучить единорога – целое искусство, которым владеют совсем не многие. Поэтому и ценятся они на вес золота. В прямом смысле. Загоняют на одну чашу весов единорога, а на другую кладут золота столько, чтобы весы уравновесились.

И покупатели при этом считают, что они остались в выгоде! Нет существа преданнее, чем единорог! Этот зверь готов пожертвовать жизнью для хозяина в любой момент! Он верен хозяину до фанатизма, до самопожертвования, до последнего дыхания. Воровать единорога бессмысленно. Он никогда не сменит одного хозяина на другого, как бы плох не был предыдущий. Специалисты, занимающееся приручением единорогов никогда не остаются с ними наедине более пары часов, а постоянно сменяют друг друга. Иначе единорог признает хозяином одного из них и тогда больше никто не сможет им владеть и командовать. В отличие от лошади, например. В отличие от собаки. Единорог скорее сдохнет, чем поменяет хозяина.

И ещё боевые единороги считаются весьма разумными животными. Во всяком случае, у всех в памяти рассказы, когда единороги спасали раненых хозяев, применяя чудеса смекалки. Одно слово – легендарные животные!

Понятно, что вокруг нас толпилось огромное количество зевак. Хотя вплотную подойти ни один не рискнул. Обсуждали нас с большим тщанием и знанием предмета, и состав отряда, и его вооружение и цвета одежды и герб с драконом и стать лошадей. Но, больше всего обсуждали единорога. Я не вслушивался. В конце двора показался какой-то уверенный, властный человек с палкой в руке, наподобие высокого посоха, но украшенного серебром и увитого лентами. Значит, мажордом. Или управляющий замком. Или ещё кто-то, кому поручили встретить гостей. Вот к нему-то наш отряд и подъехал.

Вблизи стало видно, что не так уж он представителен, как казалось издали. И одежда потёртая и серебро на палке потускнело. Да и вид такой, как будто человек совсем позабыл, как правильно гостей встречать. Тем не менее, при нашем приближении человек сделал шаг вперёд и склонил голову:

- Разрешите приветствовать гостей нашего замка от имени владетельницы онного графини фон Денверн и её троюродного племянника графа фон Денверн! Позвольте узнать ваше имя?

- Барон Кляк фон Тараза де Маргонт! – любезно сообщил я со спины единорога, – Я недавно приобрёл земли и стал вашим соседом. Поэтому решил заехать и засвидетельствовать своё почтение.

- Я сенешаль Жермен. Вам и вашим людям будут предостав… Позвольте! Вы сказали «де Маргонт»?! Но это же… Маргонтские болота!

Сенешаль уставился на меня в немом изумлении.

- Да, их называют именно так, – согласился я, – А, поскольку я их купил, я не стал менять их название. Поэтому – да, я барон де Маргонт! И, именно поэтому, кстати, я стал вашим соседом.

Сенешаль задумчиво пожевал губами. Видимо, ему трудно было примириться с мыслью, что кто-то стал владельцем земель, которые долгие годы считались принадлежащими семейству фон Денвернов. Впрочем, отчётливо отпечаталось на лице доблестного Жермена, не его это сенешалье дело! Пусть господа сами разбираются в вопросах земельной собственности!

- Ну, что ж, господин барон, – выговорил он наконец с подобающей важностью, – Вам и вашим людям будут предоставлены все возможные удобства! Прошу всех спешиться, господа! Лошадьми займётся конюх. Лошадьми и единорогом. Только прошу дать ему команду, чтобы он не буйствовал. Ваших людей прошу отдохнуть с дороги. Их проводит вот эта женщина. Она у нас ключница. Вас же, господин барон, прошу следовать за мной. Я представлю вас своим господам!

Степенно и важно шёл сенешаль по переходам замка, постукивая своим раскрашенным посохом. Я следовал за ним, непроизвольно отмечая следы нищеты, запустения и бедственного положения. Очень явственные следы. Здесь следовало бы перестелить полы, здесь – сменить шторы, тут пробежала трещина по стене, давно пора её замазать, вот здесь, в крытом переходе, подгнила балка и крыша рискует рухнуть прямо на головы проходящих под ней, здесь куда-то исчезли гобелены со стены, остались только прямоугольники на стенах, где они когда-то висели, факелы и светильники, вмурованные в стену, совершенно сухие, видимо, давно не наливали в них масла …

Сенешаль внезапно сбился с шага и неуверенно оглянулся на меня:

- Господин барон! – негромко и взволнованно сказал он, – Вы первый раз в нашем замке и не в курсе… А на улице при ваших людях я не хотел этого говорить… Наша хозяйка, графиня Тюильда фон Денверн, она… она больна. Прошу вас, не удивляйтесь, если её речи покажутся вам… э-э-э… странными. И, умоляю, не показывайте вида, что вас это удивило. Если у вас есть какие-то деловые вопросы, всё решится в разговоре с господином графом Люпицем фон Денверном. Я охотно провожу вас к нему, после встречи с графиней. Он… он управляет графством… в связи с болезнью хозяйки.

- Не беспокойтесь, – так же негромко ответил я, – Я знаю о болезни графини. Только, почему вы называете господина Люпица графом? Насколько мне известно, он барон. Во всяком случае, в официальной бумаге, заверенной королевским секретарём, которую он лично подписал, передавая земли во владения гоблину Смиту, указано ясно и чётко: «барон Люпиц де Бриль». Из чего следует, что графство Денверн ему отнюдь не принадлежит.

- А как же он продал земли графства? – изумился сенешаль.

- Не продал. Он взял деньги под залог этих земель. И денег не отдал. Залог перешёл во владение гоблину. А я эти земли у него купил. Так вот, к документам была приложена доверенность от имени графини фон Денверн, истинной владелицы графства, которая уполномочивает барона на совершение этой сделки. Сделка полностью законная. Но, вы отвлекаетесь от вопроса. Почему вы называете барона графом?

- М-м-м… Но, ведь вы говорите, что вы в курсе болезни графини? Действительна ли её доверенность?

- Вы имеете в виду, в связи с тем, что графиня сошла с ума? Не морщитесь, дорогой Жермен, давайте называть вещи своими именами. Так, вот, официально графиню никто сумасшедшей не признавал. Иначе она не могла бы являться владелицей графства. Король, узнав о сумасшествии графини, ограничил бы её свободу, приставил к ней докторов и принял бы управление этой землёй под свою руку, до тех пор, пока не объявится прямой наследник, который докажет свои права на наследование. Если этого нет, графиня юридически считается дееспособной и имеет право распоряжаться графством по своему усмотрению. Но, вы опять увильнули от ответа. Итак: почему вы называете барона графом?

- Да, разве, только я? – с неожиданной болью и тоской вскричал сенешаль, впрочем, негромко, – Мы-то что? Мы люди подневольные! Скажут называть его драконоподобным светозарным мессиром – будем называть! Куда денешься? Так, ведь его все окрестные мелкие бароны графом называют! Он приказал, вот и называют! Потому, что вассалы, потому, что зависят он него! А знатные господа сюда ездить перестали. На место господина гра… господина Люпица поставить некому! Вот он и бесчинствует! Титулы незаконно присваивает! А король-то не знает!

Сенешаль горестно покачал головой. Видимо, допекло. Чтобы опытный, умудрённый жизнью, человек, вот так, первому встречному на своего господина жаловался, когда от этого господина зависит и его жизнь и жизнь его семьи… Однозначно – допекло! Похоже, старый сенешаль помнил лучшие времена. Когда замок сверкал и внушал соседям истинное почтение. Когда приезжали поклониться не только малые соседи, но и знатные особы. Ладно, разберёмся…