- Не получается?.. – растягивая слова, почти сочувственным тоном спросила я.

Ох, даже не знаю, смогу ли объяснить. Вам бы распросить Кляка, он бы всё разложил по полочкам. Ну, в общем, так.

Можно что-то внушить человеку так, что он сам в это поверит. Всякие чародеи и маги могут это делать вообще не напрягаясь. Людям приходится для этого прилагать усилия. Наиболее внушаемым человек становится, когда он в эмоциональном напряжении. Вот, как сейчас барон. И мои слова упали зерном в его голову. Там где делят пространство его сознание и его подсознание.

Если бы я спросила ехидно или иронически, барон бы вызверился на меня и озлобился, но не принял бы эту фразу применительно к себе. Но, я сказала это нейтрально, даже, можно сказать, сочувственно. «Не получается?» – спросила я, и его подсознание вынуждено было согласиться: «Да, не получается!». Заметьте, я не уточняла, что именно у барона «не получается». Это должна была быть целая серия воздействий на подсознание, в результате чего «не получаться» у него должно было совсем другое. Совсем другое!

Сознание Марка пропустило этот мой комментарий. Над чем тут раздумывать? Вроде бы простая констатация факта. Но, мои слова были адресованы не сознанию барона, а его подсознанию. Подсознание не размышляет, оно или принимает некую установку или не принимает. Сейчас приняло. Как же его подсознанию не принять мои слова, если это действительно, факт?

Барон не выдержал и рванул платье. Оба сплющенных крючка вылетели с корнем. Фон Тильверст судорожно вздохнул и наконец-то расстегнул платье полностью. Нет, барон не скинул его с девушки. Он позволил платью свободно спадать с плеч Энжель, периодически поддерживая его и опускаясь со своими поцелуями вслед за платьем.

Тоже, между прочим, совершенно правильно психологически. Если девушка не прожжёная проститутка, или не совсем возбудилась, так, чтобы потерять голову от страсти, то резкое скидывание одежды вызовет непроизвольный внутренний протест. Но, когда платье сначала соскальзывает с плеч, и соблазнитель целует эти плечи, затем платье обнажает зону декольте и соблазнитель тоже покрывает эту зону ласками и поцелуями, то наоборот, девушка уже начинает сама желать, чтобы платье скользнуло ниже, чтобы поцелуями покрылись эрогенные места. Девушка начинает сама испытывать нетерпение. И, когда соблазнитель позволяет платью окончательно упасть, внутреннего протеста нет, девушка даже счастлива. Новый шаг сделан. Девушка без одежды. Самое время для очередного шага вперёд.

Барон уже целовал грудь Энжель и платье упало к её ногам. Барон начал опускаться на одно колено.

- Стоп! – внезапно и решительно рявкнула я, – Стоп!!!

Барон вздрогнул и уставился на меня в немом удивлении.

- Да, что с вами, барон? – заботливо спросила я, – Навык растеряли? Или пропили? Разве так надо грудь девушки ласкать? Нет! Тысячу раз нет! Хотите, научу?

Возьмите её сосок в губы. Не зажимая. Легко покатайте между губами, словно нежную вишенку, которая может брызнуть соком от сильного сдавливания. Что вы смотрите на меня, словно гном на эльфийскую кувалду? Действуйте! Вот так! Теперь поцелуйте сосок. Страстно. Страстно, я сказала! Это – страстно?! Это почти равнодушно! Ещё раз! Ещё! Ну, ладно, вроде, сойдёт. Теперь кончиком языка обведите вокруг соска и вновь покатайте его между губами. Теперь … теперь проведите языком от соска вверх, через всю грудь, до самой шеи. Поцелуйте шею и вернитесь к груди. Нежнее! Барон, напоминаю, вы с девушкой! Вы не племенного быка обхаживаете! Нежнее!!!

Марк побагровел и стиснул зубы.

Догадываетесь? Нет? На самом деле барон всё делал, если можно так выразиться, идеально. У него, признаться, очень богатый опыт в этом отношении. Мои замечания к нему нельзя расценить иначе, как придирки. И сознанием барон это понимал. Но, это сознанием. А подсознание барона в очередной раз зафиксировало: что-то не так! На меня повысили голос! За что?! Надо что-то исправить, но я не понимаю, что исправлять! Не получается!!!

Мало того, своим воинственным «стоп!» я резко сбила весь эмоциональный настрой фон Тильверста. Он же возбудился, видя перед собой обнажённую, красивую девушку. И тут я, словно ледяной водой с размаху: «Стоп!». Возбуждение Марка тут же улетучилось, как дымок погасшей свечки на ветру. И, опять же, в любовных делах барон привык играть первую скрипку. Вести главную партию. А тут, внезапно возникший дирижёр ему палочкой грозится, мол замолчи, твоя роль уже вторая. Какое уж тут возбуждение!

- Да, что же вы стоите, словно статуя? – продолжала я, словно не замечая бароновых терзаний, – Сколько может ждать ласки бедная девушка? Делайте же, хоть что-нибудь!

Фон Тильверст скрипнул зубами и вновь поцеловал грудь Энжель. Перевёл дыхание и поцеловал снова.

- Вы оглохли, барон? – ядовито поинтересовалась я, – Я же сказала «нежнее». А вы, как… как деревянный истукан! У вас опять что-то не получается! Взгляните на её лицо! Разве оно дышит страстью и возбуждением?

По лицу Энжель скользнула гримаса лёгкой брезгливости. Подсознание барона в очередной раз получило подтверждение того, что, действительно, не получается.

- Смотрите, как надо! – вздохнула я и встала с кресла, – Смотрите, барон, внимательно смотрите!

Мой язычок забегал по шее, груди, сосках девушки. Энжель блаженно выгнулась мне навстречу, закрыла глаза и задышала часто-часто. По её телу пробежала сладкая судорога. У барона выкатились глаза. Возможно, бедняга представил, как мой язычок бегает по его телу. Или просто удивился. Не знаю, я не волшебница.

- Ну, ладно, – сварливо сказала я, – будем считать, что вы довели девушку до состояния, когда она уже сама желает близости. Хотя у вас, именно этого, как раз и не получилось. Но, продолжайте, господин барон, продолжайте …

Насупленный фон Тильверст снова встал перед Энжель. Бедняга барон! Я очень затруднила его задачу. Разорвала тот интимный настрой, который должен был бы, кажется, родиться. Прервала процесс соблазнения. Заставила барона выйти из «личного пространства» девушки, отчего сразу потерялась нить психологического доверия. Однако, Марк был, действительно, прожжёным ловеласом. С богатым и разнообразным опытом.

Он вновь мягко привлёк к себе девушку, нашёптывая на ушко нежности, затем, начал её целовать в шею и мочку уха. Одной рукой барон бережно прижимала тело Энжель к своему телу, другая его рука расстёгивала шёлковую баронову рубаху. Быстро и привычно. Через мгновение рубаха полетела в угол. Фон Тильверст опустился на одно колено и поднял девушку на руки. Надо признать, Энжель не принимала соблазнительные позы, не обнимала шею барона, она просто лежала у него на руках, как мешок картошки. Марка это не смутило. Ласково и нежно он положил девушку на кровать и, не разгибаясь, одним движением развязал пояс, поддерживающий его штаны и снял с себя всё.

Ну-ка, ну-ка? Ну, да, как ожидалось. Не успел возбудиться. И не надо давать ему такой возможности! Пока, как говорят благовоспитанные леди, «стрелка его интересов указывает на землю, а не на небеса»!

- Барон! – трагическим шёпотом спросила я, показывая пальцем, – Что это у вас?!

- Вы не догадываетесь, сударыня?! – вконец озлился фон Тильверст, – Вам незнакома эта штука? Вы такого никогда не видели?!

- О, нет, – примирительно сказала я, – И знаю, и видела. И не один раз. И не у одного мужчины. Я спрашиваю, почему у вас это висит? У нас урок, а у вас – висит! Что-то не получается? Ох, боюсь, это из-за разных излишеств, которым вы себя, чуть не ежедневно, изводите! Говорила я вам, барон, доиграетесь!

И закончила мысль совсем уж трагически:

- Вот вы, похоже, и доигрались!

Никогда, слышите, никогда не фиксируйте внимания мужчины на том обстоятельстве, что он в какой-то момент не может быть любовником! Разные могут быть причины, вплоть до того, что он излишне перевозбудился. Да-да! Даже из-за этого у него может не получиться интимная близость. Очень уж тонкая у них, у мужчин, там психологическая зависимость! А, уж, после такого, что я сказала барону, я была абсолютно уверена: сегодя он не любовник! Сегодня он ни с кем не сможет! Гарантировано!

Подумайте сами, всегда безотказная система сегодня ему отказала. И его подсознание истерически завизжало: «О, да! Меня предупреждали! Со мной что-то не так! Как быть, как быть? Всё пропало!», ну или что-то похожее. Я же не менее пяти раз этому подсознанию дала нужную подсказку!

А ещё я была уверена, что барон тоже испугался грядущего полового бессилия. Для него это трагедия! Нет, это трагедия для любого мужчины, это уж будьте уверены! Глубокая и печальная. Но, для барона, для которого это ещё и источник существования… Это трагедия в двойной степени! В тройной! Именно сейчас барон начал пугать сам себя. И сам себя пытается подбодрить. Я всей кожей чувствовала, что как только я уйду, барон тут же попытается проверить свои способности с другой девицей. Вдруг это только из-за моего присутствия не выходит? Нет, голубчик! Сегодня у тебя и без меня ни с кем не получится! И это ещё больше вгонит тебя в страх! Страх, разочарование и неуверенность в собственных силах – это я тебе обещаю!

- Сегодня урок закончен, – через силу выговорил фон Тильверст, – Время истекло.

Это «время истекло» прозвучало так жалко, что даже на отговорку не потянуло. Барон поник и отвернулся.

- Ну, ладно! – бодренько отреагировала я, – Тогда продолжим завтра! Когда у нас урок? С утра? Ждите барон! Готовьтесь! Мы будем сразу после завтрака!

Я шла по переходам весёлая и довольная. Энжель еле поспевала вслед за мной, нервно хихикая. Для девушки, пожалуй, всё происшедшее было стрессом.

- Ах, барон! – думала я, улыбаясь, – Это только первый удар с моей стороны! Если бы вы знали, сколько их вам ещё предстоит! Наверное, пошли бы и утопились!