Однажды Бестия, войдя в свои покои, увидела меня сидящей на софе и разглядывающей прелестный перстенёк с алмазом.

- Что вы делаете?! Как вы смеете?! – заорала старая карга, – Немедленно отдайте этот перстень мне!

- Возьмите! – протянула я ей перстенёк, но, когда Бестия потянулась к нему, я ловко отдёрнула руку, – Только, сначала скажите, откуда он у вас?

- Это мой!

- Ложь! – возразила я, – А маленькая ложь рождает большие подозрения! Это не может быть вашим перстнем! Он слишком ценен для вас!

- Мне его подарили! – с напором заявила хрычовка, – Теперь он мой!

Глаза у неё были настолько честные, что я чуть было не купилась! Но, вовремя спохватилась, если бы перстень можно было носить, она бы его непременно носила! Утаивать ценный подарок за оказанные услуги совершенно не в характере Бестии! Значит, с перстеньком что-то не так!

- Кто подарил? За что? – промурлыкала я.

- Герцогиня фон Лишурски! – продолжала наступать мымра, – Я уже говорила, что я двух герцогинь воспитала! За оказанные услуги и получила подарок!

Как же так? Неужели я ошиблась? Не может быть! Такая точная наука, как психология, не может врать! И тут в мозгу молнией сверкнул правильный ответ.

- Какая именно герцогиня фон Лишурски? – мягко спросила я, – Старшая? Или маленькая девочка? Имела ли она разрешение от родителей делать вам такие подарки? А, может, это вы сами посоветовали ей сделать вам подарок не по заслугам? Украв его из сокровищницы? Почему вы молчите, сударыня?

И внезапно рявкнула во весь голос:

- Отвечать!!!

- Я… вы… нет… то есть… – залепетала Бестия, глаза у неё заметались по сторонам и вдруг она бухнулась на колени, – Умоляю, не выдавайте меня! Пощадите! Это не я, клянусь, чем угодно, это не я! Молодая герцогиня фон Лишурски сама… она… сама…

И старая Бестия разрыдалась, как молодая девчонка.

Вы думаете, я её обняла, простила, успокоила и мы стали лучшими друзьями? Как в рыцарских романах? Не-е-ет! Не для того я затевала обыск в её покоях! И перстенёк я только на третий раз отыскала!

Кстати, лично я считала, что провожу плановую тренировку в тайном проведении обысков. Да, меня и этому учили!

А Бестии я сказала, что подумаю и приму решение. Взвешенное и справедливое. Перстень я ей отдала, мне он ни к чему, а ей пусть руки жжёт! Выбросить не посмеет, слишком дорогая вещь для бедной Бестии, но каждый раз доставая, пусть вздрагивает!

С этого дня Бестия ходила на цыпочках, мне в глаза заглядывая снизу вверх. И готова была распластаться, чтобы я об неё ноги вытирала. Но, я-то помню, как линейка в её руках делала своё «вжик» по моим пальцам!

Бедняжка Сланни фон Гершт попалась на обычном адюльтере. Ну, как «попалась»? Если честно, мне пришлось её не один день выслеживать! После того, как её служанка всего за пригоршню медяшек сдала свою хозяйку с потрохами. И, однажды вечером – прекрасным вечером! – я «совершенно случайно» застукала цветочницу в конюшне в обнимку с конюхом. Женатым, между прочим, человеком. Но, не это главное. Главное, что баронесса была в обнимку с простолюдином! И, после этого, я ходила в оранжерею с истинным удовольствием.

Эжени фон Цютрих, обучавшая меня танцам, как выяснилось, любит приложиться к бутылочке. Хорошенько, этак, приложиться. Танцовщица валялась у меня в ногах и рыдала, когда протрезвев, узнала от меня, что она пьяная устроила танцы в голом виде на побережье. Под аплодисменты зрителей. О том, что это именно я уговорила её танцевать нагишом, я благоразумно умолчала. Лишь обещала, что ничего не скажу чародею Кляку и на зрителей найду управу. Конечно, найду. Зрителей было только двое: я и моя служанка.

Фон Гюрста удалось банально купить. Нет, не впрямую, разумеется. Но, я дала ему столько денег взаймы, чтобы он мог прилично выглядеть, что можно было считать его купленным с потрохами.

Вообще, меня это заинтересовало, мои учителя были весьма образованными людьми, большими специалистами в своей области, некоторые весьма родовитые и, вместе с тем, все как один бедные, чуть ли не нищие. Это, что, Кляк так специально отбирал?!

А потом я пораскинула мозгами и пришла к выводу: всё наоборот! Были бы они не такие нищие, не пришлось бы им идти учителями к богатеньким отпрыскам. А учитель тогда ценен, когда много знает. Вот они и стараются.

В общем и целом, где-то через полгода жизнь стала вполне комфортной. Все меня любили, уважали и боялись. Одновременно. Как это всё сочеталось – загадка, но это факт. Впрочем, у меня хватило ума не ослаблять напряжение учёбы. Наоборот! Я требовала, чтобы меня учили как можно тщательнее и доскональнее. И всё равно, дышать стало легче. Даже время свободное появилось, особенно по вечерам. Вот тут-то я и поняла: у меня же давно мужика не было! Целых… ну да, целых полгода!

Признаться, тут я стала в тупик. Что делать? Вроде бы, тело требует своего, но как? В смысле, с кем? Когда? И, когда Кляк появился в замке в очередной раз, весь пропыленный измятый, приволакивая правую ногу, но довольный, я робко намекнула на проблему. Я почему-то думала, что Кляк лично утолит этот мой зов тела и даже была бы этому рада.

А что? Чем Кляк не мужчина? И никто вслед покоситься не посмеет!

Кляк сделал вид, что удивился, и посоветовал мне поискать в дальних гостевых покоях барона Марка де Тильверста. Вот этот де Тильверст и стал двадцать шестым учителем. «По взаимоотношениям полов», как классифицировал это позже Кляк.