Надо сказать, к этому времени я вела себя в замке, словно полновластная хозяйка среди прислуги. Да, никто этому, собственно, и не препятствовал. Вот и в этот раз я вошла в покои де Тильверста без стука, не предупредив его предварительно. И оторопела. Какой… нет, какой роскошный мужчина!

Барон был молод, высок, черноволос, кудряв, широкоплеч, подтянут и строен. Когда я вошла, он читал какую-то книгу, сидя у окна. Услышав шаги он вскинул взгляд, вскочил, отшвырнул книгу в сторону и склонился в глубоком поклоне. А, когда распрямился, я заметила весёлые кучеряшки на его груди в распахнутом вороте шёлковой рубашки. Впрочем, барон поспешил её тут же застегнуть.

- Сударыня! Как я томился, ожидая вашего визита! – тёплые, нежные губы барона тронули мою руку не на тыльной стороне ладони, как обычно, а чуть выше запястья, – Как раб, право слово! Как заключённый, который ждёт глотка свободы!

И барон ещё раз поцеловал мою руку, ещё чуть выше.

Голос де Тильверста был такой искренний и бархатистый, что я поневоле затрепетала.

- Э-э-э… господин барон! – почему-то вмиг осипшим голосом начала я.

- Нет-нет! – перебил новый учитель, – Умоляю, называйте меня просто Марком. Разве богини обращаясь к простым людям упоминают титулы?

Я почувствовала, что розовею. И увидела, что моя рука ещё лежит в руках барона, а тот держит её бережно, словно драгоценную фарфоровую статуэтку.

- М-м-марк? – повторила я несмело.

- О, да! Сударыня! Вы доставляете мне море восторга!

И, словно не в силах сдержать этого самого восторга, барон снова поцеловал мою руку. Ещё выше. Почти у сгиба локтя. Как же это было приятно!

А губы Марка приблизились к моему уху и он горячо зашептал:

- Сударыня! Вы даже сами не представляете, насколько вы прекрасны! Вы воспламеняете мужчин одним взглядом, одним движением ресниц! Поверьте, я с трудом сдерживаюсь! Умоляю, убейте меня, но не мучьте! Это же пытка!

И страстные губы коснулись основания шеи. Я почувствовала, как по телу побежали тёплые волны. Барон что-то шептал ещё, его мягкие губы скользили по шее, по мочке уха, сильные, крепкие руки начали вести себя слишком вольно. Я ничего не слышала, ничего не понимала. Я стояла, словно в багряном тумане и моё сознание качалось лодочкой в необозримом океане блаженства.

Я так думаю, это потому, что у меня давно не было мужика. А, может, барон был слишком хороший учитель? В любом случае, проснулась я в постели Марка, и оба были совершенно раздеты. Мне не было ни капельки стыдно, но зато так хорошо, как не было, пожалуй, никогда в жизни. Барон превосходно сумел преподать свой урок! Великолепно! Выше всяких похвал! Я вся светилась от счастья, вся горела от страсти.

Целую неделю я не ходила, а порхала. Тело горело от страстных поцелуев, а при случайном воспоминании о Марке я краснела. Спать я окончательно перебралась в покои барона и просыпалась у него на груди с чувством блаженной истомы.

Гром грянул на восьмой день. Случайно выдались полчаса свободного времени и я, разумеется, побежала к Марку. Распахнула дверь и…

Обнажённый Марк лежал в постели. В той самой, в которой мы с ним… в той самой. А ещё с ним была какая-то смазливая служаночка, совершенно голая, и она вытворяла такое!.. А Марк блаженно щурился, как кот, нализавшийся сметаны.

- Кто… что… – растеряно залепетала я, – как…

Служаночка пискнула и выскочила из дверей, как была, совершенно голой. А Марк быстро вскочил и бросился ко мне:

- Милая! Любимая! Единственная! Ты всё не так поняла! – барон схватил мою руку и прижал к своей груди, – Послушай! Это сердце бьётся только ради тебя! Умоляю! Сядь и выслушай! Верь мне, родная!

И он объяснил. Получалось, что он, как учитель, видел мои небольшие ошибки и промахи в постели. Нет, он уверял, что как человеку и любовнику, эти недостатки были даже милы его сердцу и его радовала моя неискушённость. Моя милая непосредственность. Но, вот, как учителя… Он посчитал своим долгом научить меня всему. Только, как? Он же не женщина, показать не может! Да и замечания по такому щекотливому предмету делать графине совсем не комильфо. Тогда он нанял – за свои деньги, между прочим! – глупую служанку, которую хотел обучить тому, что не совсем получалось у меня. Чтобы я, так сказать, со стороны увидела тонкости процесса. И больше ни для чего! Потому, что в сердце у него живёт только одна женщина, и это – я!

Барон встал на колени и протянул ко мне обе руки. Я не выдержала и прижала к себе его глупую голову. Дурачок! Разве я не поняла бы, если бы он мне об этом прямо сказал, вот, как сейчас? Да, я бы для него в лепёшку раскаталась, чтобы обучиться всему, чего только его душеньке захочется!

Второй раз барон попался ещё через три дня. С другой девицей.

- Милая! Ненаглядная! – целовал негодяй мои пальчики, и в голосе его слышались рыдания, – Прости! Пойми и прости! Я проснулся, а тебя нет. И подушка пахнет твоими духами, и простыня пахнет твоим телом. Я так возбудился!.. А тебя всё нет и нет! А я горю, словно в огне и нет сил себя сдержать! Перед глазами ты, твои глаза, твои волосы, твои плечи… И вокруг твой запах… А у меня каждая жилка напряжена, мышцы костенеют. Если бы я не выплеснул свою страсть, я бы умер! Я даже не помню, кому я совал деньги! Какая она была, не то рыжая, не то брюнетка… Не помню! У меня перед глазами стояла только ты! Я больше никого перед собой не видел!

Через четыре дня барон попался снова. С очередной новой девушкой.

- Любовь моя! Мне стыдно! – плакал барон, – Ты вправе презирать меня, но… я беден! Если бы не эта проклятая бедность, разве пошёл бы я в учителя? И учителя чего? Стыдно сказать! Но, небо наградило меня встречей с тобой! Увы, но небо не догадалось добавить к этому ни серебра, ни золота! Я остался нищим, и эта шлюшка просто купила мои услуги! Видимо, та первая моя ошибка… Ах, их было две? Ну, значит, первые две мои ошибки слишком много болтали языками… И эта… как её? Уже забыл, а ведь она как-то себя называла… Ну, в общем эта, которую забыл, она дала мне две серебряные монеты. И я не смог устоять. Я… я продал своё тело, но душа моя принадлежит только тебе! Единственной! Единственной на всём белом свете!

По лицу барона текли слёзы.

А я установила тайное наблюдение за покоями барона с помощью своей преданной служанки и пары её подручных, которым я заплатила полновесными монетами. И выяснилось то, к чему я внутренне уже была готова: барон изменял мне каждый день. Иногда по два раза.

Я сидела у себя и рыдала в полный голос, когда за спиной объявился Кляк. Измученный, какой-то весь скукоженный, пропахший кислым дымом, но спокойный и рассудительный, как обычно.

- Кля-а-а-к! – только и сумела прорыдать я.

Чародей внимательно посмотрел на меня, вздохнул и сел рядом.

- Мэри, дорогая, это я виноват! – сказал он спокойным голосом, – Я его нанял с таким условием, чтобы он тебя соблазнил, а потом изменял.

- Что-о-о?!

- Да-да, дорогая, именно так. Я хочу, чтобы ты окончательно и бесповоротно усвоила взаимоотношения полов. И, для такой цели, это очень хороший учитель.

- Ты… ты… – я захлебнулась слезами.

- Да, – печально кивнул головой чародей, – К сожалению, такое можно познать исключительно на собственном опыте. У тебя предстоит ещё не одно такое разочарование, не одно «искреннее» объяснение. Я хочу, чтобы ты была готова к этому заранее.

Подумай сама, кто такой этот фон Тильверст? Обычный альфонс! Он просто умеет втереться в близкие отношения с высокородными девушками. И обирает их, по мере сил и возможностей. А в промежутках развлекается с другими, не брезгуя простолюдинками. Скажи, ведь ты давала ему деньги?

- Ну… да! – вынуждена была признать я, вспомнив горсть монет, которые я ему сунула, после признаний в «бедности».

- А, знаешь, сколько я ему заплатил? Пятнадцать тысяч золотом! И все деньги вперёд! Он сейчас вполне состоятельный человек. Но, как видишь, не погнушался…

- Так, ты только ради того, чтобы я знала, что такое разочарование…

- Нет! Тысячу раз «нет»! Я хочу другого. Я хочу, чтобы ты его соблазнила!

- Чего-о-о?

- Я хочу, чтобы этот прожжёный ловелас и альфонс, который привык менять девушек чаще, чем носовой платок в кармане, влюбился в тебя! Чтобы бегал за тобой, как преданый пёс, заглядывая в твои глаза и пытаясь угадать твои желания! А, угадав, бежал бы сломя голову их выполнять, дабы заслужить твой милостивый взгляд!

- Это невозможно! – заявила я решительно.

- Ничего невозможного нет, – философски возразил Кляк, – Запомни это пожалуйста. Навсегда. На свете нет ничего невозможного! Тем более, если ты вооружена знаниями! Психологией, к примеру. Психологией взаимоотношения полов!

- Ну-ка, просвети! – всё ещё сомневаясь, попросила я.

- Начнём с того, что не самцы главные в борьбе за самок. Это самки допускают или не допускают самцов до своего тела, – легко начал объяснять Кляк, – А самцы только соревнуются и пытаются показать самкам свои самые сильные, самые привлекательные стороны. Пускают пыль в глаза. Чаще всего, самки даже не понимают, как именно происходит их выбор самца. Вот, вроде бы не было ничего, и вдруг – бах! – этот стал всех милее и желаннее! На самом деле, это произошёл бессознательный выбор, определённый тысячелетиями предыдущих поколений и намертво впечатанный в инстинкты. Заметь, что инстинкты рождаются не на пустом месте! Просто природой для самки предназначена роль рождения детей. Лучших детей во Вселенной! С точки зрения самой самки, разумеется.

Поэтому она неосознанно, инстинктивно, каждого самца рассматривает, как потенциального отца своих детей, которые, как мы помним, должны быть самыми лучшими! Значит, и отец их должен быть самым лучшим! Но, что такое «лучший»?

Ты обратила внимание, что я не говорю «мужчина» и «женщина», и только «самец» и «самка»? Это потому, что те законы, о которых я рассказываю, едины для всего живого мира! И для животных, и для птиц, и для рыб, и для людей, и для орков, и для лягушек, и для тараканов! И, вообще, для всех, кто живой!

Так вот, «лучший» – это наиболее приспособленный к выживанию. Точка. Совершенно неосознанно, в несколько долей мгновения, самка анализирует тысячи параметров самца, даже сама не подозревая об этом! И, так же неосознанно, делает вывод о пригодности или непригодности самца к его роли. И, если инстинкт самки делает вывод о том, что самец пригоден, что он «лучший»… о! в этом случае начинается такая буря гормонов в организме! Что такое гормоны? Кхм, как бы тебе объяснить? Организм начинает вырабатывать множество таких веществ, которые приводят в действие удивительные и захватывающие процессы. Например, вырабатывается нейромедиатор дофамин. Извини, я буду говорить непонятные слова. Не запоминай их, а просто попытайся уловить суть. Так, вот, этот дофамин воздействует на некий центр удовольствия, расположенный в вентральном стриатуме. Ну, это в мозгу. Так вот, что любопытно, этот дофамин отвечает не за удовольствие от получения награды, а за предвкушение её получения! И тогда объект, из-за которого вырабатывается этот дофамин, становится жизненно необходимым! Что бы не выступало этим объектом, еда, вино, самец, или иные возбудители. Понимаешь?

- Как-то не очень, – призналась я, – Может, приведёшь примеры?

- Ну, смотри: гурман видит прекрасно сервированный стол и получает от этого удовольствие. Почему? Ведь в рот ему ещё не крошки не попало? Потому, что он предвкушает то наслаждение, когда положит в рот первую ложку! Примерно так же и пьяница улыбается при виде бутылки. Ещё не сделал ни глотка, а уже рад! Ну и с влюблёнными аналогично. Они ещё только идут на свидание, ещё даже не встретились, ещё не увидели друг друга, а уже оба улыбаются. Потому, что оба получают удовольствие от предвкушения встречи. Теперь понятно?

Я задумчиво кивнула.

- Но, это только первый шаг! – продолжал чародей, – Это только влечение к объекту страсти! Предвкушение удовольствия! Далее следуют другие процессы.