- Твою ж, мать!

В последний год я очень часто употребляла это выражение. Хотя меня учила этикету специальная женщина. И если бы она такое услышала, она бы меня заставила язык с мылом вымыть. И не один раз!

А что бы вы сказали на моём месте? Я рассматривала своё отражение в небольшом зеркальце. Нос перебит, несколько зубов выбиты, губы распухли, под одним глазом фиолетово-зелёный синяк, другой вообще заплыл. Волосы … ох, лучше не надо, про волосы! Вместо длинных чёрных прядей, которые сами завивались на концах и были предметом моей всегдашней гордости – блёклые, невзрачные космы.

Когда волшебник Кляк перенёс меня в свой замок, он предупредил меня, что изменит мою внешность. Я-то дура, думала, сделает красавицей, с умопомрачительно внешностью, с глазами, бездонными как небо, с ресницами, как опахало у магараджи, с бровями, как куницы, выгнувшие спинки. С милым овалом лица и мраморной белизной кожи, оттеняемой угольно-чёрными волосами. А, когда взглянула в зеркало, чуть не рухнула в обморок. Такая… такое… не выразить! Бледное пятно на сером фоне!

А Кляк равнодушно пояснил:

- Это, чтобы тебе не было себя слишком жалко во время занятий!..

Занятий! Это он называет «занятиями»! Не всякая пытка сравнится с этими «занятиями»! Уж, поверьте мне на слово!

Я-то, дура, думала, что меня ждёт тягомотина с обучением книксену и дворцовому этикету, музицированию и пению под виолу. А в промежутках я буду ходить по оранжереям и нюхать цветочки. Ага! Щаз-з!

Нет, всё это есть. Только это малюсенький кусочек всей мозаики, которая меня окружает. И обучение проходит совсем не приторной патокой. У меня двадцать четыре учителя, которые учат меня, каждый своему предмету, и никто не миндальничает!

В первое же занятие старая карга Беста фон Такмади встретила меня с линейкой в руках. И так выпучила на меня свои стеклянные глазки, что я сразу прозвала её про себя бестией. Бестия фон Такмади.

- Я обучила двух принцесс и четырёх герцогинь! – заявила мне эта бестия, – Выучу и вас, милочка! Мне за вас столько заплатили, что выучу, чего бы мне это не стоило!

Я только засопела про себя. Она выучит меня, чего бы ей не стоило! А что это будет стоить мне, об этом она подумала? Впоследствии выяснилось, что нет. Всем здесь наплевать, чего стоит МНЕ их обучение. Абсолютно наплевать и бесповоротно.

Бестия начала с того самого книксена.

- Что здесь самое главное? – спросила она, буравя меня взглядом.

- Движение ног? – предположила я.

- Нет! И тысячу раз нет! – взорвалась фурия, – Кто там под платьем увидит, как двигаются ваши ноги?! Главные в книксене три вещи: движение мизинцев, движение век и положение головы! Остальное тоже важно, но вторично! Смотрите: вы берёте за края юбки щепоткой пальцев. Руки у вас при этом полусогнуты. Впрочем, руки у порядочной девушки всегда полусогнуты! Полностью распрямлённые руки – это признак простолюдинства! Итак, вы берёте за краешек юбки. И у вас оказываются заняты большой палец, указательный и средний. Свободны безымянный и мизинец. Одна нога отводится назад и слегка заходит за другую ногу, касаясь кончиком носка пола. Вы начинаете сгибать одновременно обе коленки и – внимание! – одновременно склоняеете голову и опускаете взгляд в пол. При этом пальцы, держащие юбку, остаются абсолютно неподвижными. Понимаете? Ваша верхняя часть туловища приседает, вместе с плечами, головой и всем прочим, а пальцы и, соответственно, та часть юбки, которая ниже пальцев, остаются совершенно неподвижными!

Почему я сказала, что важны мизинцы, веки и положение головы? А, вот почему! Как я уже сказала, три пальца заняты, безымянный палец полусогнут. А, вот мизинец, совершенно незаметно для постороннего взгляда контролирует юбку и прерывает её возможное колыхание. Обеспечивает её неподвижность, если вы сделаете неуклюжее движение своей … ну, что у вас там, ниже спины? Ваша… эта самая… гм, округлая часть тела должна скользнуть внутри платья вниз. Но, если вы сделаете неверное движение, или покрой платья будет слишком узок, или по иным причинам это сделать не удастся, ваш мизинец должен вас подстраховать. Повторяю, незаметно для окружающих!

Ну, а наклон головы и движение век должны показать степень вашей почтительности. Перед более высоким по положению – и наклон головы глубже и веки опускаются ниже. А перед равным можно приседать вообще не наклоняя головы и глядя прямо в глаза!

Многие дуры деревенские думают, что чем глубже приседаешь, тем больше почтения высказываешь. Чушь! Повторяю, степень уважения показывается исключительно наклоном головы и движением век! Глубокое приседание, фактически до пола, воспитанные дамы делают только и исключительно перед королевской особой!

Ну-с, покажите мне, что вы меня поняли правильно!

Я попыталась сделать реверанс. И в тот же миг, линейка, свиснув, больно ударила меня по пальцам.

- Вы, сударыня, посмели двинуть пальцами! – ещё сильнее выкатила зенки бестия.

- Даже не думала… – начала, было я.

- Молчать! – взвизгнула мучительница, – Ещё раз! Медленно!

Я потянулась пальцами к юбке. Вжик! Линейка вновь больно ударила по пальцам.

- Вы согнули спину! – прошипела негодяйка, – Я разве говорила, что нужно спину сгибать? Спина у благородной девушки не сгибается вообще никогда! Даже, когда она наклоняется цветы нюхать! Ещё раз!

Я потянулась пальцами к юбке. Вжик! Я вскрикнула от боли. Один из пальцев оказался разбитым в кровь.

- Вы поглядели на юбку! – взвизгнула в неистовстве бестия, – То есть, наклонили голову и опустили веки раньше времени! Ещё раз!

- Ах, ты стерва! – не выдержала я, – Да, знаешь ли ты, что я сейчас с тобой сделаю?!

К моему удивлению, бестия не испугалась. А, наоборот, нагло и ехидно усмехнулась мне прямо в лицо:

- Ты мне ничего не сделаешь! А вот, стоит мне слово сказать, и тебя так розгами на конюшне отделают, что ты три дня встать не сможешь! Об этом господин Кляк всех особо предупредил! Чтобы тела твоего никто не жалел! Чтобы своевольство твоё на корню пресекали! Так, что, закрой рот и учись! Книксен! Ещё раз! Я сказала, ещё раз книксен!!!

Вжик! Вжик!

Я открыла рот. Ничего себе, дела! Кляк их, видите ли, особо предупредил! Я сцепила зубы и взялась за юбку. Присела. Вжик! Твою ж мать, как больно!

- Вы, сударыня, сгорбили плечи. Плечи у порядочной девушки должны быть всегда развёрнуты! Всегда! Даже когда вы справляете естественные надобности в густом орешнике! Ясно?! Ещё раз!

Через час занятий я так и не научилась делать книксен правильно. Зато все пальцы были в крови. А в голове крутились такие изощрённые способы убийства, о которых я, даже, будучи в банде, не слышала! Подожди, старая карга! Аукнутся тебе мои слёзки!

Не буду рассказывать, как меня бил мастер рукопашного боя. Ему вроде бы тоже отводился час занятий. Но, я этот час не выдержала. Я упала и лежала пластом. Вся в синяках и побоях. А этот гад сидел рядом и объяснял, почему я не права:

- Многие бабы думают, что самый лучший приём против мужика – это ударить его в пах ногой. А не хотят подумать о том, дуры, почему сами мужики во время драки друг друга в это место почти не бьют? А потому, что мужик самой природой приучен это самое место пуще всего беречь! Вот ты, дурочка, пыталась меня ногой достать. И что? Я ещё и подумать не успел, а у меня тело само вбок скрутилось! Ну, и как мне твою ногу не подхватить, тебя об пол не бросить? Ты ещё радуйся, что мы сейчас в помещении занимаемся! Здесь полы деревянные, ровные, считай, мягкие. Вот, через пару месяцев начнём заниматься на улице … А остров наш каменистый!

Я только стонала и мечтала, что следующий час отдохну. Хоть капельку. Хоть крошечку. Следующее занятие должно было быть в оранжерее.