И вокруг меня начались хлопоты. Ох, если бы вы знали, как я к этому непривычен! Мне стало неудобно и совестно. И я сам не заметил, как, буквально через пять минут это чувство прошло. Настолько искренне мне были рады. Здесь не старались угодить, в человеческом понимании, а именно хотели сделать приятное доброму гостю.

Разумеется, я тут же оказался за столом. Разумеется, весь стол оказался заставлен разносолами и наливками. И меня потчевали так радушно, что я не мог отказать. Да и не хотел, если честно!

Жена Эриха, которую, как оказалось, зовут Тавлика, щебетала без умолку, то нахваливая мужа, то переспрашивая эпизоды из нашего с Эрихом приключения, то задавая какие-то вопросы, ответы на которые выслушивала с величайшим вниманием. И не забывала подкладывать мне на тарелку очередную порцию вкуснятины, которую я должен был «хотя бы попробовать».

Через полчаса я знал в подробностях, что Эрих стал знаменит, что сейчас он в дальней штольне выискивает какие-то особо ценные присадки к металлу, что сразу по возвращению он женился на ней, на Тавлике, что был удостоен приглашения в королевский дворец гномов, что его меч «Эйфинзер», что переводится как «Светозарный» признан лучшим изделием, вышедшим из под руки гнома, что у него родился сын, которого назвали Семми, это сокращённое от Самюэль, а полное имя ему называть, конечно же рано, ему же всего семь лет, хотя мальчик упорно осваивает профессию, вон и сейчас стучит молоточком в кузнице, под присмотром старого Патрика, а книгу про королевскую корону, которую Эрих принёс с собой, Совет старейшин поместил в секретное место и смотреть на неё разрешается только старейшинам, и где находится Великая королеская корона гномов сейчас не знает никто, кроме старейшин, и старейшины никого не послали на её поиски, справедливо рассудив, что если сейчас гномы живут хорошо, то зачем что-то менять в их жизни, а может, и послали тайного шпиона, да никому не сказали, и ещё к Эриху пришли лучшие писцы из числа гномов и буква в букву переписали книгу об обработке металлов, которую тот получил от волшебника… как же его звали… не то Торат, не то Тумат, ну, в общем теперь копии этой книги есть в каждом крупном гномьем посёлке и Эрих, конечно же был рад и горд, что так помог всему гномьему роду…

Я слушал, улыбался, потихоньку хомячил снедь со стола и… никак не мог понять: я ясно и отчётливо видел, что Тавлика мне искренне рада, вон как аура переливается, я видел, что в доме всё хорошо, дом действительно был полной чашей, я уже узнал, что все в доме живы и здоровы, включая старого Патрика дикс Ливая и даже его отца, прадеда Эриха, Метью дикс Зелески, тогда почему же в ауре Тавлики так беззащитно мечется серая полоска? Не чёрная, тьфу, тьфу, тьфу, чтоб не сглазить, но серая полоска была видна отчётливо. На душе Тавлики было неспокойно. Чего-то она опасается. Или стесняется. Или хочет от меня скрыть. Чего же?!

Тавлика уже рассказывала о том, как самые выдающиеся мастера гномьего рода заказывали, нет, не шедевры из металла, шедевры они и сами делают выше всяких похвал, они заказывали у Эриха ИНСТРУМЕНТ, чтобы, значит, эти свои шедевры самым лучшим инструментом делать! Но тут я её перебил и спросил серьёзно и прямо:

- Увы, благородная госпожа! Я рад слышать всё, что вы мне рассказывали, но… поймите меня правильно, я же маг! Я вижу то, что не видят другие. И я вижу, что у вас на сердце лежит камень. А я не могу сидеть и улыбаться, когда у кого-то камень на сердце. Тем более, если это жена моего друга. И я прошу сказать мне с полной искренностью, что у вас на душе. Клянусь, если смогу помочь, я помогу. Клянусь!

- Нет, нет! – сбилась Тавлика и её глаза испуганно заметались, – У нас всё хорошо, у нас всё замечательно…

- Тогда почему мальчик работает под присмотром старика Патрика, а не отца? Почему вы меня встретили словами, что заказов не берёте? Почему у вас возникло подозрение, что мне не понравился какой-то заказ? Почему вы этого испугались? Почему у вас дрогнул голос, когда вы сказали, что Эрих в дальней штольне? Я ещё раз прошу ответить мне искренне и честно, что вас тревожит. И помните – Эрих мой друг. И других друзей у меня нет. Есть разные… люди и не люди, которые от меня зависят, от которых я завишу, которые считаются моими соратниками и, порой мы делаем одно дело. Но друг у меня один. И зовут этого друга Эрихом.

С минуту Тавлика смотрела на меня затравленным взглядом, не мигая, а потом потупила глаза:

- Эрих… он начал сильно выпивать. Он… хороший, но когда он так прославился, каждый считал своим долгом угостить его стаканчиком. И отказать было нельзя, чтобы не обидеть. Вначале всё было хорошо, поверьте, гнома нелегко споить. Но, слава Эриха оказалась так велика… и он… Он теперь без фляжки с вином из дома не выходит…

И Тавлика тихо заплакала.

Ну, вот. Узнал. И. что теперь делать?

Нет, я могу полностью очистить его организм от алкогольного яда. Я могу перестроить его сознание так, чтобы он чувствовал отвращение к спиртоному. Но… останется ли тогда Эрих Эрихом? Хотелось бы придумать так, чтобы он сам – сам! – отказался бы от своего пристрастия. А как?

Я тяжело задумался. А потом вздохнул и сказал:

- Госпожа Тавлика, давайте пока отложим наш разговор. А сделаем мы вот что. Я принёс тот самый знаметитый меч, по имени Эйфинзер. Давайте же устроим вечером праздник! Приглашайте всех гномов селения! Накрывайте столы! Наливайте напитки! А я устрою самую настоящую выставку.

Я взмахнул руками и вынул из воздуха красную бархатную подушку, довольно большую, хотя и плоскую. Щёлкнул пальцами и появилась изящная деревянная резная подставочка. Я положил подушку на подставочку, бережно вынул меч и положил на подушку, достал кинжал и положил рядом. А рядом с подушечкой поместил ножны.

Ох, не зря говорят, что женщины-гномы не уступают гномам-мужчинам в мастерстве. Тавлика тихо ахнула, прижала руки к груди и уставилась на меч не мигая. Ну, он того стоил. Действительно, чудо света, а не меч!

- Может, нужна помощь в организации праздника? – деликатно спросил я через пару минут, – Если что, вы не стесняйтесь. Помните, что я чародей! Я могу… э-э-э… всё! Ну, почти всё!

Тавлика с трудом отвела сияющие глаза от чудесного меча, несколько секунд пыталась понять, что же ей сказал этот колдун и чего он хочет, а когда поняла, отчаянно замахала руками:

- Что вы, что вы, господин Кляк! Ой, господин Счастливый Кляк! Прежде чем… ну, вы понимаете, Эрих успел заработать столько денег, что хватит на несколько поколений нашей семьи! У нас всё есть! Нам ничего не надо!

- Правда? – усомнился я, – И столов хватит, и скамьи найдутся? И будет чем столы накрыть? Чтобы всё село уселось? И будут фейерверки? Повторяю, не стесняйтесь. Я не знаю, когда я смогу снова здесь появиться и вообще смогу ли я увидеться с вами ещё раз. Давайте сделаем этот вечер праздником? Таким, чтобы запомнился надолго, а может, и навсегда! Чтобы об этом вечере гномы друг другу легенды рассказывали! Посмотрите на этот меч! Он достоин, чтобы в его честь устроили самый шикарный праздник!

Тавлика снова бросила взгляд на чудо-меч и снова смогла отвести глаза с большим трудом. И посмотрела на меня открыто:

- Хорошо, господин Кляк! Тогда мы сделаем так!..

И мы до самого вечера творили чудеса. Нет, ну, творил, конечно я, а Тавлика руководила. Очень толково руководила, чего не отнять, того не отнять!

А вечером началось такое, что вполне достойно войти в гномью летопись под именем «Великое гномье торжество и ликование». Или «Великий гномий триумф и гуляние». Может, и как-то иначе, но по любому «Великий». С большой буквы. Никак не иначе. Достаточно сказать, что я двадцать четыре раза телепортировался в разные места за деликатесами. И возвращался с объёмистыми мешками и корзинками.