— Совсем другой пошел сентябрь, да и война стала иной…

Василий Иванович вздохнул, машинально бросил взгляд на часы — стрелки подбирались к шести утра, вытягиваясь в линию, словно перечеркивая циферблат, отделяя одну половину от другой. А за окном еще темно — в сентябре утро наступает чуть позже, а то, что дождя нет три дня во благо, наступать войскам будет легче. Через пятнадцать минут три фронта содрогнутся от орудийных залпов — Красная армия перейдет в решительное наступление. Сила собрана немалая, практически половина от всех кадровых дивизий, да еще три десятка спешно отмобилизованных, но те в резервных армиях с «тридцатыми» номерами. При этом наступать будут не только войска Северо-Западного направления, для сковывания вермахта начнутся активные действия и на Украине с Бессарабией — там ведь собрана немалая сила из одиннадцати армий. И крепко ударит Южный фронт, в составе которого четыре армии — 9-я, 12-я, 18-я в первой линии, и выдвигается 38-я из Днепропетровска. И две конно-механизированные группы — по паре механизированных и кавалерийских корпусов в каждой. Авиацию тоже туда стянули в немалом количестве, сколько было возможно, включая флотскую. Против войск генерала Тюленева три румынские и одна германская армии, четыре десятка дивизий, но три четверти из них куда слабее советских соединений.

Кузнецов прекрасно помнил, что писали немцы, когда для них наступили «черные дни» в сорок четвертом году — «румыны побежали». Да, сейчас валахи еще бодры духом, вот только затянувшиеся бои в северо-западной Бессарабии привели их в уныние — значимых побед в отличие от прошлого раза у врага нет, в Кишинев так и не вступили. На Днестр вышли только на верхнем участке, сразу уткнувшись в линию укрепрайонов, буквально набитых войсками, пушками и пулеметами. И полностью боеготовые — их ведь построили задолго до войны, когда река сама была границей.

За два с половиной месяца в ряды РККА одномоментно было призвано пять с половиной миллиона бойцов и командиров, отнюдь не новобранцев — все отслужили или имели пусть короткую, но военную подготовку, и бывали на сборах. Еще два миллиона совершенно необученных военному делу призвали второй очередью, все они находились на обучении в запасных полках. На этом остановились — для РККА больше не требовалось, в рядах и так почти тринадцать миллионов. Цифра чудовищная, как ни крути, но на четыре миллиона меньше той, что была за сорок первый год тогда. При этом потери несравнимые — никаких «котлов», никаких сотен тысяч пленных, даже о десятках тысяч речь не идет, так как прорывов не случилось. Потеряна только Литовская ССР со своей столицей, тем не менее, не полностью — один район 11-я армия удержала. Вермахт занял часть Латвии, прихватил большие куски западных земель Белоруссии и Украины, бывших когда-то под панской Польшей, да румыны «оттяпали» треть Бессарабии. На этом успехи закончились — стремительного разгрома Красной армии не произошло, а именно он привел к тому, что моральный дух войск резко упал, отсюда и «драп», и массовая сдача в плен. А в условиях, когда армия сражается, а не бежит, навести порядок в войсках гораздо легче — возможные паникеры и рады бы удрать, только притихли, потому что лютый страх перед неизбежным наказанием всегда так действует. Да и пример яростной обороны Гродно вдохновляет страну и ее армию — во всех газетах постоянно публиковали снимки пограничных столбов, так и не отданных неприятелю.

— Главное, танки есть, и много — румын-то точно раздавим, они явно не ожидают, что по ним «паровым катком» пройдутся.

Снова поставленный начальником ГАБТУ генерал армии Павлов дело знал, и быстрыми темпами восстановил боеспособность танковых войск. Число бригад увеличилось вдвое, но так и количество батальонов в их составе уменьшилось соответственно. При этом тяжелые танковые батальоны расформировали, КВ распределили поротно, по полудюжине танков на батальон Т-26 — пять в роте, и один «клим» у комбата. Две роты «двадцать шестых», плюс еще взвод в роте тяжелых танков, и по паре машин в управлении двух батальонов и бригады. И ничего не поделать — этих танков не хватало, несмотря на все усилия ленинградских заводов. К тому же столкнулись с неразрешимым противоречием — полностью экранировать легкие танки нельзя, машины буквально ползают, поломки идут одна за другой, двигатель «задыхается», даже усиленная подвеска не выдерживает возросшей на две тонны массы. Пришлось снимать экраны с бортов подбашенной коробки и башни, а также с нижнего лобового листа, куда снаряды редко попадали. Но тут же резко возрастали потери от огня противотанковых пушек. Так что без прикрытия КВ теперь «двадцать шестые» в бой не ходили, а для подавления огня противотанковых пушек в состав каждого батальона ввели взвод АТ-26, «самоходок», вооруженных 76 мм КТ. Так что Дмитрий Григорьевич выводы делал быстро, и меры предпринимал соответствующие.

БТ и Т-32 в войсках осталось достаточное количество, на это наступление хватит. А в октябре уже пойдут Т-34 в приличном объеме — до пятисот танков в месяц, и дальше по нарастающей. Выпуск намерены довести до одной тысячи средних танков к декабрю, при этом уже в этом сентябре начнется производство Т-60 — даже без участия ГАЗ в планах ГКО требуется до декабря довести изготовление порядка восьми сотен малых танков в месяц.

Так что этой зимой немцам придется гораздо хуже, остановить такую танковую лавину они физически не смогут. Нет у них сейчас приемлемого вооружения, отсутствует оное, хотя 50 мм орудий серьезно добавится. Невозможно резко увеличить выпуск танков и самолетов, как и численность дивизий на фронте, если заранее не провести все необходимые мероприятия. В СССР смогли это сделать даже в условиях эвакуации на восток заводов, но сейчас об этом и речи быть не может — все промышленные центры задействованы в привычном режиме, но перешли на круглосуточную работу без выходных в три смены. А в Германии этим еще не озаботились, а когда осознают, то время уже упущено. Хотя кто знает — может быть, уже завтра там объявят о переходе к «тотальной войне», тогда зимой будет плохо.

— Ладно, чего гадать, время подошло, — Василий Иванович посмотрел на стрелки часов — наступление началось. Он не испытывал радужных надежд, вряд ли удастся выйти на «новую» границу, но хорошо потеснить оккупантов надобно, а деблокировать Гродно нужно кровь из носу, крепость тот самый «ключ», который откроет дорогу к победе…

Столкнувшись осенью сорок первого года с жуткой нехваткой бронетехники, в Германии перешли к паллиативам, приспосабливая все трофеи, какие только возможно…