— Андрей Иванович, у нас достаточно сил для успешного контрудара.

Кузнецов посмотрел на командующего Центральным фронтом генерал-полковника Еременко — у того на красных петлицах золотились по четыре звездочки, наподобие латинской буквы «Y». Все же дождался нового звания, Сталин принял во внимание достигнутые успехи, которые заключались в отсутствии поражений. Хотя разбить «подлеца Гудериана» дважды не удалось, несмотря на обещания, впрочем, и «отец панцерваффе» не одержал убедительных побед, несмотря на наступивший второй день сентября. Прошлый раз немцы были за Смоленском, практически блокировали Ленинград, начали окружение советских войск под Киевом — добились грандиозных успехов, пленив в огромных котлах под Белостоком, Минском и Уманью более полумиллиона красноармейцев. Только сейчас ничего подобного не произошло — вовремя проведенное отступление от приграничных рубежей, со своевременным подходом армий «второго стратегического эшелона» совершенно изменило ход злосчастной тогда войны.

У того же Еременко сейчас в подчинении пять армий — все четыре из состава предвоенного ЗОВО, и сформированная на Пинском направлении 30-я армия. В осажденном Гродно его 3-я армия, «коридор» к ней будут пробивать 13-я от Лиды и 10-я от Новогрудка армии. И в не разгромленном состоянии, вполне укомплектованные по штатам, по десятку стрелковых дивизий в каждой, с приданными танковыми бригадами и кавалерией. А вот 4-я армия генерал-лейтенанта Чуйкова, отлично показавшая себя в первый месяц войны (вот кто на самом деле остановил Гудериана), должна была нанести вспомогательный удар наискосок, заходя с юго-востока на Волковыск.

— Много лесов и болот, устойчивый фронт немцы не создали — в составе их 4-й армии полтора десятка дивизий. Осадой Гродно занимается 2-я полевая армия, в ней порядка семи-восьми дивизий пехоты, возможно, что-то выделено в резерв, два-три соединения. А вот 2-я танковая группа Гудериана непонятно куда девалась, хотя оживленные железнодорожные перевозки на Ковель означают, что она может «вынырнуть» на киевском направлении. Для прорыва к Днепру одной танковой группы маловато, нужны две. Тем лучше — иначе я бы сам засомневался в успехе операции.

Кузнецов поморщился — боль отдалась в ноге, он ходил с трудом, ковыляя, каждый шаг вызывал чуть ли не слезы на глазах. Но стоически терпел — ничего другого ему не оставалось.

— Западный фронт нанесет главный удар — у Жукова четыре армии, и наступление на Вильно пойдет концентрически, с четырех направлений. На свенцянском направлении 22-я армия Ершакова, от Вилейки и Молодечно сосредоточенная две недели тому назад свежая 24-я армия из состава Резервного фронта. От Малой Березины и Лиды 20-я и 21-я армия. Весь расчет построен на том, что где-то немцы дадут слабину, и можно будет устроить прорыв в глубину. Для развития успеха у Георгия Константиновича четыре механизированных и три кавалерийских корпуса, кроме того Ставка может передать соединения оставшихся трех армий маршала Кулика. У немцев оборону держит 9-я армия — десяток дивизий, может чуть больше, но под Вильно в резерве 3-я танковая группа Гота — порядка семи «подвижных» дивизий.

Кузнецов сделал паузу, еще раз посмотрев на карту — против примерно сорока соединений группы армий «Центр» в составе трех фронтов имелось свыше сотни стрелковых дивизий, подкрепленных пятью механизированными и тремя кавалерийскими корпусами, плюс два десятка отдельных танковых бригад. По замыслу Ставки этих сил должно было хватить для выхода на «новую» границу на всем ее протяжении.

Северо-Западный фронт генерал-полковника Кузнецова имел внушительные силы — подошла резервная 25-я армия, которую не перебрасывали на Дальний Восток, и подкрепившая с тыла 8-ю, 27-ю и 11-ю армии. В Пскове находилась в резерве 34-я армия, свежая, недавно сформированная, дивизии из ее состава начали погрузку в эшелоны. Все вместе взятое составило внушительную силу фронта из сорока трех стрелковых и четырех кавалерийских дивизий, 1-го и 3-го механизированных корпусов. А также несколько отдельных танковых бригад, получавших пополнение бронетехникой с Кировского и Ижорского заводов. При этом можно было рассчитывать на резервы из состава Карельского фронта, против финнов там собрали внушительную силу, что немудрено — один только Ленинград по населению был примерно равен Финляндии, а его промышленные мощности просто несопоставимы с «соседом», что обуянный жаждой реванша влез в войну.

— Нужно не просто взломать вражескую оборону мощным ударом — это чревато большими потерями и возможной неудачей. Наступление захлебнется в крови, немцы научились выбивать у нас танки. Вражеские позиции нужно и можно обходить, используя леса и болота — в этом я ваши предложения целиком и полностью поддерживаю. Отправлять в обход отдельные стрелковые и кавалерийские полки, всячески просачиваться через пущи, используя тропы. Противника нужно всячески «тревожить» со всех направлений — на Западном фронте также будут задействованы сформированные партизанские отряды, ваш почин не остался без внимания. Будут сброшены тактические десанты наших парашютистов — от взвода до роты, и все это для большей неразберихи в управлении вражескими войсками. Действовать смело и решительно, инициативу комсостава не сковывать, наоборот, всячески поощрять. Тогда немцы не выстоят, начнут откатываться.

— Я все это понимаю, Василий Иванович, как и то обстоятельство, что имея втрое больше дивизий, чем у противника, нужно навязывать ему свою волю. Сейчас не июнь, начался сентябрь — мы и так непозволительно долго затянули с контрнаступлением.

— Вот здесь вы ошибаетесь, в народе правильно говорят — «поспешишь, людей насмешишь». Перед нами сильный и серьезный враг с большим опытом, традиционно хорошо организованный и подготовленный, в то время как у нас очень много разгильдяйства. Поверьте, у нас в дивизиях начнется путаница с первых часов наступления, и единственный способ — толкать дивизии вперед. В этом победа — до Гродно всего семьдесят километров, один рывок. У нас дивизии стоят в затылок друг другу, в два ряда. Это позволит сразу же произвести замену, не допускать излишне больших потерь, обескровливания. Треть состава и есть тот самый максимум, больше которого терять никак нельзя. Это не мое пожелание — есть приказ Верховного Главнокомандующего, а для быстрого пополнения при каждой дивизии развернуты запасные батальоны, заранее приданы несколько маршевых рот.

Кузнецов остановился, скрывая вздох — ведь на самом деле ко всему этому пришли только к сорок четвертому году, положив уйму бойцов и командиров. Дивизии держали на фронте до тех пор, пока от них не оставался «один номер», и он сам прибегал к этому безумному расточительству человеческих жизней. А потому боевой опыт в частях накапливался мучительно долго, и оплачивался кровавой ценой в прямом смысле. И все потому, что весь сорок первый год войны Красная армия воевала, как могла, потеряв драгоценный кадровый состав всего за три недели войны…

Pz-III с командной машиной на базе «единички» — в основе побед и глубоких прорывов германских танковых войск на «восточном фронте» управление войсками и отлаженное взаимодействие, а отнюдь не количественное и качественное превосходство, которого не было и в помине. Наоборот, одних Т-26 было больше, чем всей германской бронетехники, а по общему числу радиостанций, установленных на танках немцы оставались далеко позади. Так что причины не в технике — исключительно в людях, их подготовке, мотивации, знаниях. И большое значение для каждого из них имели первые дни войны — тот самый первый бой, от итога которого зависит многое…