Утро в башне Кроу наступило незаметно, серебристые магические светильники просто чуть притушили своё сияние, имитируя рассвет. Я лежал на кровати, глядя в потолок, и чувствовал, как тело постепенно возвращается к жизни после вчерашней тренировки. Плечо, обожжённое Саламандрой, уже затянулось, Ундина постаралась на славу, подлечив меня. Остались только лёгкое покраснение и воспоминания о боли.

Широ, свернувшийся клубочком на подушке рядом со мной, тихо посапывал. Его белоснежная шёрстка вздымалась и опускалась в такт дыханию, а хвост иногда подёргивался. Наверное, ему снились орехи. Ну или что ещё может сниться белкам.

Я осторожно поднялся, стараясь не разбудить бельчонка, и подошёл к столу. Книга Данталиона лежала на своём обычном месте. За год я изучил её почти полностью, но некоторые разделы оставались загадкой даже для Кроу. Демон не врал. Эти знания действительно были уникальными. И опасными.

Я провёл пальцами по кожаному переплёту. Магия внутри откликнулась, пульсируя в такт моему сердцу. За год я привык к этому ощущению, но всё равно было как-то не по себе.

— Опять читаешь с утра пораньше? — раздался сонный голос Широ.

Я обернулся. Бельчонок сидел на подушке, протирая глаза лапкой. Его усы смешно топорщились в разные стороны.

— Нет, просто думаю, — покачал я головой.

— О чём?

— О том, что слишком много времени провожу за книгами, — я отложил фолиант и потянулся, разминая затёкшие плечи. — Элементали вчера были правы. Я превращаюсь в затворника.

Широ фыркнул и спрыгнул с кровати, направляясь к миске с водой, которую Ундина каждое утро наполняла свежей водой из горного ручья.

— Они волнуются, — сказал он, делая несколько глотков. — И не только они. Я тоже. Ты стал каким-то… мрачным. Всё время думаешь о книгах, плетениях и новых артефактах. А о простых вещах забыл.

— Каких простых?

— Ну, например, о том, как приятно просто посидеть у окна и посмотреть на облака. Или поговорить ни о чём. Или поиграть с элементалями в салочки, как раньше.

Я невольно улыбнулся. Широ был прав. Раньше я часто возился с элементалями. Сильф обожала, когда я бегал за ней по всей башне, пытаясь поймать её. Да, я буквально пытался поймать ветер. И у меня это получалось! Саламандра же любила, когда я подбрасывал в воздух маленькие огненные шары, а она ловила их и проглатывала. Ундина и Гном были спокойнее, но и они находили радость в простых играх.

— Ты скучаешь по тем временам? — спросил я.

— Я скучаю по тебе, — ответил Широ, и его чёрные глаза посмотрели на меня с такой серьёзностью, что мне стало не по себе. — По настоящему тебе. А не по этому вечно занятому магу, у которого на всё есть время, кроме жизни.

Я молчал, обдумывая его слова. В комнате висела тишина, нарушаемая только далёкими звуками, где-то в тренировочном зале Гном методично разбивал каменные глыбы, а Сильф носилась по коридорам, поднимая маленькие вихри.

— Ты прав, — признал я наконец. — Я зашёл слишком далеко. Но я не могу просто взять и остановиться. Слишком многое поставлено на карту.

— Кто говорит об остановке? — Широ вспрыгнул на подоконник и уставился на меня. — Речь о балансе. Ты можешь учиться и жить одновременно. Это не взаимоисключающие вещи.

Я подошёл к окну и выглянул наружу. Внизу, у подножия холма, клубился утренний туман. Отсюда, с высоты, открывался вид на бескрайние леса, уходящие к горизонту. Красивый вид. Я почти забыл о нём.

— Хорошо, — сказал я, чувствуя, как внутри что-то переключается. — Как я уже сказал, я попробую.

— Ну и славно, — кивнул он. — Может хоть теперь твои синяки под глазами исчезнут. Хотя… Я сильно в этом сомневаюсь. Так что делай, что хочешь. А я ещё не выспался… И хочу досмотреть свой сон.

Он спрыгнул с подоконника и забрался обратно на кровать, свернувшись клубочком. Через минуту его дыхание стало ровным, бельчонок снова уснул.

Я же оделся, привёл себя в порядок и вышел в коридор. И направился в кабинет Кроу.

Учитель сидел на своём обычном месте, перебирая какие-то бумаги. Ворон на спинке кресла каркнул, приветствуя меня. Кроу поднял голову, и его глаза внимательно оглядели меня с ног до головы.

— Выспался? — спросил он.

— Более чем, — ответил я, опускаясь в кресло напротив. — Учитель, я хочу поговорить.

Кроу отложил бумаги и откинулся на спинку кресла. Его седые волосы были аккуратно зачёсаны назад, но чем больше я смотрел, тем больше убеждался что не ошибся. Кроу выглядел куда более уставшим, чем год назад. Это было заметно. Вокруг глаз появились новые морщины, а в движениях сквозила какая-то неуловимая усталость.

— Слушаю, — коротко бросил он.

Я помолчал, собираясь с мыслями.

— Последний год я работал над кое-чем новым. И теперь я готов его показать.

Кроу поднял бровь. В его глазах мелькнуло любопытство, то самое, живое, которое я так редко видел в последнее время.

— Идём в тренировочный зал, — коротко бросил он, поднимаясь с кресла.

Мы быстро проследовали до зала, где и замер. Глубоко вдохнул и закрыл глаза. Мана потекла по венам, собираясь в центре груди, пульсируя в такт сердцу. За год я научился чувствовать её каждой клеткой тела, каждой частицей сознания. Книга Данталиона дала мне понимание того, как магия работает на самом фундаментальном уровне. И теперь я мог делать то, что раньше казалось невозможным.

Я поднял руку. Передо мной стал быстро сплетаться сложнейший узор плетения, которое ещё не видел свет. И стоило мне его завершить, проверить и подать ману, как передо мной стал формироваться плотный тёмный шарик. Он пульсировал, рос, сжимаясь сам в себя, создавая точку, в которой не было ничего, и в то же время заключалась огромная сила. Гравитация.

Я разжал пальцы, и шар тьмы устремился в центр зала. Он завис в воздухе, вращаясь вокруг своей оси, и я почувствовал, как всё в комнате начинает притягиваться к нему. Вся пыль, грязь и даже сам воздух потянулся в сторону этого маленького чёрного солнца.

Кроу замер. Его глаза расширились, на его лице проступило неподдельное изумление.

— Это… — начал он, но я не дал ему закончить.

Я сжал кулак, и гравитационный шар начал уплотняться. Его поле становилось сильнее, тяжелее. Даже сам камень начал дрожать, хотя был рассчитан на то, что ни одно заклинание не должено его повредить.

Но это был мой предел, я просто не мог наполнить это плетением большим количеством маны. Нет, не потому что у меня её не хватало. Просто не лезло. И с этой проблемой мне ещё предстояло разобраться.

Я разжал кулак. Шар распался, выпуская накопленную энергию в воздух, безвредно, но ощутимо. По кабинету прошла волна давления.

Кроу молчал. Долго. Очень долго. Я стоял, чувствуя, как мана постепенно возвращается ко мне.

— Гравитация, — наконец произнёс Кроу, и его голос звучал тише обычного. — Ты научился управлять гравитацией.

— Не в полной мере, — покачал я головой. — Пока это только начало. До полноценного контроля ещё далеко. Книга Данталиона дала мне теорию, а практика приходит медленно.

— Медленно? — Кроу усмехнулся, и в этой усмешке не было насмешки — только горькое восхищение. — Фауст, маги тратят десятилетия, чтобы приблизиться к пониманию того, что ты сделал за год. Гравитация — это не стихия. Это фундамент. Это то, на чём держится мироздание.

Он подошёл к тому месту, где только что парил мой шар. Провёл рукой по воздуху, будто пытаясь нащупать остатки моей магии.

— Я знал, что ты талантлив, — продолжил он, поворачиваясь ко мне. — Знал, что ты далеко пойдёшь. Но это… Уверен, ты принесёшь в мир магии ещё много нового. И это, по сути, в одиночку.

— Не совсем в одиночку, — возразил я. — Вы учили меня. Книга Данталиона расширила мои познания. Элементали помогали с практикой. И Широ… Широ не давал мне сойти с ума, когда я заходил в тупик.

Кроу кивнул. Он выглядел уставшим, более уставшим, чем когда я вошёл. Будто моё достижение отняло у него последние силы. А затем он будто что-то для себя решив, посмотрел в мою сторону. Я кожей ощутил, как в воздухе сгущается что-то нехорошее.

— Ты знаешь, сколько мне лет? — спросил он, глядя мне прямо в глаза.

— Нет, учитель, — честно ответил я. — Вы никогда не говорили.

— Да я и сам уже точно не помню. Перестал считать. Но уже точно за сотню, — произнёс Кроу. — Время неумолимо даже к архимагам.

Он прервался и с усталостью посмотрел на потолок.

— Я научил тебя всему, чему мог, Фауст, — продолжил он. — Всему, что знал сам. Всему, что узнал за годы своей жизни и чему научил меня мой учитель. Ты превзошёл меня в некоторых областях уже сейчас. А со временем… со временем ты станешь сильнее, чем я был когда-либо.

— Учитель… — начал я, но он поднял руку, останавливая меня.

— Дай закончить, — твёрдо сказал Кроу.

На его лице застыла маска усталости, не физической, а какой-то глубинной, накопившейся за века.

— Я стар, Фауст, — сказал он тихо. — Не просто стар — дряхл. Моё тело изнашивается. Мана уходит с каждым годом. Плетения, которые давались мне с лёгкостью полвека назад, теперь требуют усилий. Я чувствую, как время давит на меня, как камень, который я не могу больше нести. Но дело не только в старости. Ведь многие архимаги живут куда дольше без каких-либо проблем. Я даже не говорю о множестве проклятий от сильнейших родов континента, что подтачивают мою жизнь. С ними я давно научился бороться. Пусть это и отнимает часть сил. Главная проблема в том, что у меня никогда не было потенциала стать архимагом. Да, Фауст. Я бездарность с самого рождения. Лишь усилия моего учителя помогли мне достигнуть того, что я имею. Моё тело не было готов к этой силе. И постепенно съедает само себя. Я преодолел свой пик сил и пошёл на спад.

Я хотел возразить, но не мог. Потому что знал, что он прав. Я видел, как он изменился за последний год. Он всё ещё был силён. Сильнее любого мага, но это был закат. И он сам это понимал.

— Но есть способы это исправить, — вдруг произнёс Кроу, открывая глаза. В них горел странный огонь — не тот, который я видел раньше, а какой-то новый, пугающий.

— Способы? — переспросил я, чувствуя, как внутри разрастается холод.

— Да, — Кроу подался вперёд, и его голос стал тише, почти шёпотом. — Древние запретные практики, которые позволяют перенести душу в новое тело. Не в пустую оболочку, а в живое, тренированное тело мага, способное выдержать мощь архимага.

У меня перехватило дыхание. Я смотрел на Кроу и не верил своим ушам.

— Вы говорите о… захвате чужого тела? — спросил я, и мой голос прозвучал хрипло.

— Именно, — кивнул Кроу, и в его глазах не было ни тени сомнения. — Тело молодого, сильного мага, чей резерв достаточно велик, чтобы вместить мою душу. Тело, которое не отвергнет меня. Тело, которое позволит мне жить дальше. Ещё сотни лет и даже больше.

Он замолчал, и тишина в зале стала почти осязаемой.

— И вы нашли такое тело? — спросил я, хотя уже знал ответ. Догадка холодной змеёй свернулась где-то в груди.

— Нашёл, — Кроу посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. — Оно сильное. Молодое. Полное потенциала. Тело, которое впитало в себя знания из книги Данталиона. Тело, которое научилось управлять гравитацией. Тело, которое я сам тренировал последние несколько лет, вкладывая в него всё, что знал.

Я замер. Сердце пропустило удар, потом ещё один.

— Вы говорите обо мне, — сказал я, и это был не вопрос.

Кроу не ответил. Он просто смотрел на меня, спокойно, без тени сожаления или вины. Будто обсуждал погоду, а не судьбу своего ученика.

— Ты и сам всё понял, мой ученик. Неужели ты думал, я был с тобой добр потому что ты мне понравился? — спросил он, не оборачиваясь. — Просто добрый дедушка решил помочь? Мы ведь не в сказке живём. И теперь пора платить по счетам.

Он повернулся, и в его глазах я увидел то, чего никогда не видел раньше: холодную, расчётливую жестокость.

— Я учил тебя, потому что ты был идеальным сосудом. Сильным с рождения. Голодным до знаний. Способным впитать всё, что я даю, и стать ещё сильнее. А когда ты принёс книгу Данталиона… я понял, что ждал не зря. Ты стал не просто сосудом — ты стал сокровищем.

Я сидел, вцепившись в подлокотники кресла так, что костяшки пальцев побелели. В голове шумело, мысли путались, сердце колотилось где-то в горле.

— Всё это время… — начал я, но голос оборвался.

— Всё это время я готовил тебя, — закончил за меня Кроу. — Каждая тренировка, каждая книга, каждая беседа, всё было направлено на то, чтобы сделать тебя сильнее. Чтобы твоё тело стало достойным вместить мою душу.

Он шагнул ко мне, и я почувствовал, как его мана начинает давить на плечи. Впервые за всё время я ощутил не защиту учителя, а угрозу.

— Ты не представляешь, как тяжело мне было ждать, — продолжил Кроу, и в его голосе появились нотки чего-то, похожего на одержимость. — Год назад, когда ты вернулся из библиотеки, ты ещё не был готов. Твоё тело ещё не достигло пика. Я дал тебе ещё год. И ты не разочаровал меня.

Он остановился в шаге от меня, и его тень накрыла меня с головой.

— Ты был идеальным учеником, Фауст, — сказал он тихо. — Ты впитывал знания как губка. Ты верил мне. Хотя не должен был. Ведь ты должен это знать лучше других. Доверять нельзя никому!

Я резко разорвал дистанцию. Клинки вылетели из ножен, заняв позиции вокруг меня. Мана пульсировала в такт сердцу, готовая к бою.

— Ты силён, Фауст, — признал Кроу. — Ты гений. Но ты забыл одну маленькую деталь.

— Какую? — спросил я, понимая, что разговор перешёл в ту фазу, когда слова уже ничего не решают.

— Всему, что ты умеешь, тебя научил я, — Кроу усмехнулся, и в его глазах вспыхнул холодный огонь. — Я знаю каждое твоё плетение. Каждый приём. Каждую слабость. Я создал тебя. И теперь пора проверить всё, чему ты научился.

Тьма вокруг него сгустилась, заполняя зал, застилая свет.

— Прощай, Фауст, — сказал Кроу, поднимая посох. — Ты был лучшим учеником, о котором я мог мечтать. Но всему приходит конец.

Он сделал шаг ко мне, и тьма вокруг него взревела, готовая поглотить меня.

— Теперь пора умереть.