Почти год минул с моего возвращения из библиотеки Данталиона.

Башня Кроу за год почти не не изменилась. Те же каменные стены, те же магические светильники, мерцающие серебристым светом, тот же запах старых книг и пыли, который пропитал каждый уголок этого места. Но кое-что всё же стало другим. Я сам.

Год тренировок, изучения книги Данталиона и постоянных экспериментов — не прошли даром. Книга оказалась сокровищем, которое я даже не мог полностью оценить в тот момент, когда держал её в руках в библиотеке демона. Каждая страница открывала новые знания, а каждая глава переворачивала моё понимание магии с ног на голову. Кроу помогал разбирать самые сложные концепции, но большая часть работы была моей. И она того стоила.

И прямо сейчас я стоял на пороге тренировочного зала.

— Ты готов? — спросил Широ, выбираясь из кристалла и устраиваясь на моём плече.

— Всегда готов, — ответил ему, делая шаг в зал.

Восемь клинков вылетели из ножен, занимая позиции вокруг меня. За год я доработал их — новые плетения оказались тонко вплетены в их структуру. Каждый клинок был настоящим произведением артефактного искусства. Они парили в воздухе, пульсируя маной в такт моему сердцу.

В центре зала уже ждали. Четыре уже ставших мне родными элементаля: Сильф, Саламандра, Ундина и Гном.

— Сегодня не сдерживайтесь, — сказал я элементалям. — Атакуйте всеми силами.

Сильф первая сорвалась с места. Её прозрачные крылышки затрепетали с бешеной скоростью, и воздух вокруг неё закрутился в вихрь, который устремился ко мне. Я не стал уклоняться. Мои плетения полетели вперёд, перехватывая вихрь, рассекая его на части. Саламандра атаковала с другой стороны — огненный шар, размером с мою голову, летел прямо в меня. Я поднял руку, и ледяная стена выросла передо мной, принимая удар на себя. Лёд, зашипев, превратился в пар.

Ундина не стала ждать. Вода хлынула вперёд десятками струй, устремившись ко мне, словно живые змеи. Я создал воздушный барьер, отбрасывая их назад, но они тут же возвращались. Гном поднял землю, и каменные шипы вырвались из-под моих ног, заставляя меня прыгать и уворачиваться.

— Хорошо, — усмехнулся я, чувствуя, как адреналин разгоняет кровь. — Теперь моя очередь.

Я начал творить новое плетение, как учила книга Данталиона. Мана потекла по каналам, перетекая в плетение, которое я создавал уже не впервые.

Искра. Маленькая, едва заметная искра, зажжённая на кончике пальца. Она грозилась перерасти в огненный шторм и все это понимали.

В тот же миг элементали резко собрались вместе, чтобы создать свой совместный щит из различных стихий. И не зря. Спущенный мной «с поводка» огонь оказался слишком разрушительным, начав плавить камень площадки. И всё же, совместная защита четырёх элементалей смогла сдержать и нейтрализовать эту бурю. Ну а дальше мне стало не до смеха. Последовала контратака.

Ундина атаковала первой. Вода под моими ногами превратилась в лёд, превращая пол в каток. Я пошатнулся, но тут же создал под подошвами ледяные шипы, вонзившиеся в камень и стабилизировавшие положение. И я тут же контратаковал. Три клинка устремились к Ундине, заставляя её отступить и создать водяную стену для защиты.

Сильф атаковала следом: тысячи воздушных игл посыпались на меня, словно дождь. Я создал вокруг себя кокон из спрессованного воздуха, и иглы разбивались о него, не причиняя вреда. А затем развеял кокон, выпустив всю накопленную энергию наружу. Ударная волна разнесла остатки атаки и отбросила Сильф к противоположной стене.

Я перехватил инициативу. Все восемь клинков взмыли в воздух и устремились к Саламандре одновременно двигаясь по спирали, закручиваясь вокруг неё, создавая вихрь из стали и маны. Она попыталась выжечь их огненным кольцом, но клинки рассыпались в стороны и тут же вернулись, атакуя с новых направлений.

Гном попытался прийти ей на помощь. Каменные шипы устремились в мою сторону. Я же прыгнул и, не долетая до земли, создал воздушную подушку, оттолкнувшись от неё, как от твёрдой поверхности. В воздухе я перегруппировал клинки: четыре продолжили атаку на Саламандру, два устремились к Гному, два к Ундине. Сильф попыталась вмешаться, но я встретил её встречным вихрем. Наши плетения столкнулись, и зал заполнился грохотом и свистом.

Я вернулся на землю, и в тот же миг четыре клинка, атаковавшие Саламандру, синхронно ударили в одну точку, в центр её огненной защиты. Защита дрогнула под воздействием моих артефактов. Саламандра зарычала, выпустив волну жара, от которой воздух заискрился. Но я не отступил — два свободных клинка вонзились в трещины, расширяя их.

Гном обрушил на меня огромный каменный кулак, размером с меня. Я не стал уворачиваться, а встретил его встречным ударом из пяти клинков, сложенных в пробивающую конструкцию. Они вонзились в каменный кулак, разбивая его на части. Осколки от него разлетелись по залу.

Ундина попыталась взять меня в водяной плен. Струи обвили мои ноги и руки. Я создал вокруг волну огня, достаточную, чтобы превратить воду в пар. Клубы пара всё сильнее заволокали зал, и в этой пелене я видел только силуэты элементалей.

Я закрыл глаза и положился на магическое чутьё.

Гном был слева, его мана пульсировала тяжело и ровно. Я отправил туда своё плетение, решив бить подобное подобным. Пол под Гномом вздыбился, отбрасывая его назад.

Саламандра оказалась справа, её мана кипела, как лава. Я создал между нами водяную сеть, тонкую, почти невидимую, но опасную для огненной сущности. Сеть коснулась Саламандры, и она взвизгнула, смогла разорвать её, но отступила.

Ундина и Сильф атаковали вместе. Вода и воздух смешались в единый шторм, который обрушился на меня. Я, в ответ, создал вокруг себя земляной кокон. Шторм бил в кокон, но он держался. Я ждал. Ждал, когда шторм ослабнет. И поймав момент, я ударил.

Град каменных стрел вылетел одновременно. Одна стрела попала в плечо Сильф, не нанеся раны, но отбросив назад. Вторая достала Ундине. Остальным элементалям тоже прилетело, вынудив их уйти в оборону.

Я выбрался из кокона. Мана во мне ещё бурлила. Год тренировок не прошёл даром.

Элементали перегруппировались. Гном встал в центре, создавая вокруг себя каменную броню. Ундина и Сильф заняли позиции по бокам, готовя новую комбинированную атаку. Саламандра присела, и её тело начало раскаляться добела, пока она готовила что-то мощное.

Я не стал ждать. Клинки устремились вперёд, не давая им соединить свои силы. Но они не сдавались. Саламандра атаковала вновь. Огненный луч, узкий и сконцентрированный, ударил в меня. Я выставил перед собой каменный щит, но луч прошёл сквозь него, как сквозь бумагу. Пришлось уходить в сторону. Луч обжёг стену за моей спиной, оставляя глубокую оплавленную борозду.

Саламандра повернулась ко мне, готовя новый удар. Но я уже был в движении. Я выпустил широкую волну мороза. Пол под Саламандрой покрылся льдом, и её огненная сущность дрогнула от холода.

— Неплохо, — прорычала она, и её глаза-угольки сверкнули. — Но этого недостаточно.

Она растопила лёд одним импульсом жара и снова атаковала. Огненные плети хлестали по залу, оставляя чёрные полосы на стенах. Я уклонялся, но одна из плетей достала меня, обожгла плечо, оставив ожог. Я зашипел от боли, но не остановился.

Я отозвал все клинки к себе. Восемь лезвий закружились вокруг меня, создавая плотный защитный круг. Сам же в это время начал создавать сложное, многослойное плетение, над которым я работал последние полгода. Чистая кинетика. И вот, ударные волны разошлись по всему залу.

Гнома отбросило к стене, его каменная броня треснула. Ундину разметало на сотни брызг, она собиралась обратно, но медленно. Сильф врезалась в потолок и замерла, дезориентированная. Саламандра устояла, но её огонь потускнел. Я не дал ей времени опомниться. Все восемь клинков устремились к ней. Лезвия вонзились в пол вокруг неё, и я создал между ними барьер, непроницаемый для огня. Саламандра билась в клетке, пытаясь выжечь её, но барьер держался.

— Сдавайся, — сказал я, тяжело дыша.

Она зарычала, но через пару мгновений огонь погас. Саламандра склонила голову, признавая поражение. Гном поднялся, отряхивая каменную крошку с плеч. Ундина собралась обратно, её водяное тело всё ещё мерцало, но она не атаковала. Сильф спустилась с потолка, и её крылышки устало сложились.

— Хороший бой, — сказал я, убирая клинки в ножны. Тело горело от напряжения, плечо саднило, но внутри было только удовлетворение. — Вы заставили меня выложиться по полной.

Элементали молчали. В их глазах я видел не обиду — гордость. Сильф кивнула, Саламандра выпустила маленькое колечко дыма, Ундина обдала меня прохладой, залечивая ожог, а Гном молча стукнул кулаком по своей каменной груди — жест уважения.

— Теперь можно и отдохнуть.

Элементали не разбрелись по своим убежищам как обычно. Вместо этого они остались стоять на месте, переглядываясь между собой. Сильф первой подлетела ко мне, её прозрачное лицо было серьёзным, насколько вообще может быть серьёзным лицо воздушного элементаля.

— Фауст, — сказала она, и в её голосе не было привычного щебетания. — Мы хотим поговорить с тобой.

Я удивлённо поднял бровь.

— О чём? — спросил я, опускаясь на одно колено, чтобы быть с ней на одном уровне.

— О тебе, — ответила Сильф, и её крылышки дрогнули. — Точнее, о том, каким ты стал.

Саламандра подошла ближе, выпуская клубы дыма. Её алая чешуя переливалась в магическом свете, и её глаза, словно два маленьких уголька, смотрели на меня с непривычной задумчивостью.

— Ты изменился за этот год, — пробасил Гном, медленно ступая вперёд. Его каменное лицо было непроницаемо, но в голосе слышалось что-то, похожее на беспокойство. — Ты стал сильнее. Намного сильнее. Но это не всё. Ты слишком сильно погрузился в знания, забыв обо всём остальном. Совсем перестал обращать на нас внимание, как и на всё остальное вокруг. Это плохо…

— Мы… Мы волнуемся. За тебя, Фауст, — шепнула Ундина.

Это было неожиданно. Элементали — существа, созданные из чистой стихии, волновались за меня?

— Ты реже улыбаешься, — добавила Саламандра, и в её голосе послышалась обида. — Раньше ты улыбался чаще. А теперь только когда сражаешься.

Я не знал, что ответить. Они были правы, я изменился.

— Я просто сосредоточен на цели, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал мягче. — У меня много работы.

— Ты слишком много работаешь, — покачал головой Гном. — Ты забываешь отдыхать. Забываешь жить.

— Мы не хотим, чтобы ты стал как дядя Кроу, — вдруг выпалила Сильф, и её голос дрогнул. — Он хороший. Но он… одинокий. У него только мы, вороны и книги. А у тебя есть друзья. Ты не должен их терять из-за своей одержимости.

Я смотрел на них, на этих четырёх существ, что стали мне за эти годы как родные. И вдруг понял, что они правы. Я действительно слишком много работал. Слишком мало отдыхал. Слишком редко виделся с Ренаром, Шеем и Адамом. Я хоть и не забывал о Гильдии, но себе оставил лишь самые важные решения, свалив многое на Шея. А сам заперся в башне, изучая книгу демона и тренируясь до изнеможения.

— Спасибо, — сказал я, и в моём голосе прозвучала искренняя благодарность. — Я не знал, что вы так переживаете.

— Мы всегда переживаем, — отвернув голову, фыркнула Саламандра. — Если с тобой и Кроу что-то случится, мы лишимся дома.

— Не только поэтому, — тихо сказала Ундина. — Ты хороший человек, Фауст. Мы не хотим тебя потерять.

Я протянул руку и погладил Сильф по голове, насколько это было возможно с существом, состоящим из воздуха. Она зажмурилась от удовольствия, и её крылышки затрепетали.

— Я постараюсь исправиться, — сказал я. — Обещаю. Но не сразу. Это трудно.

— Мы подождём, — кивнул Гном. — Мы умеем ждать.

— Они правы, знаешь, — раздался мысленный голос Широ. — Ты действительно переборщил.

— Я знаю, — ответил я, поднимаясь на ноги. — Но я не могу остановиться. Не сейчас. Ещё слишком много того, что я не понимаю.

— Понимание не придёт, если ты сгоришь, — философски заметил бельчонок. — Даже самый яркий фонарь гаснет, если в него не подливать масло.

— С каких пор ты стал философом? — усмехнулся я.

— С тех пор, как понял, что мой хозяин — упрямый баран, которого нужно постоянно пинать, чтобы он не загнал себя в могилу, — фыркнул Широ. — А ведь говорил мне дедушка, что люди такие. А я не верил…

Я не сдержал улыбки. В его словах была правда. Как и всегда.

Я вышел из тренировочного зала и направился в свою комнату. По пути встретил Кроу — тот стоял у окна в конце коридора и смотрел куда-то вдаль. Его ворон сидел на подоконнике и чистил перья.

— Закончил? — спросил учитель, не оборачиваясь.

— Да, — ответил я, останавливаясь рядом. — Элементали сегодня были… разговорчивы.

— Они волнуются, — Кроу повернулся ко мне, и в его глазах мелькнула тень усмешки. — Я заметил. Они считают, что ты слишком много работаешь и мало отдыхаешь.

— И вы с ними согласны?

— Я согласен с тем, что ты должен сам решать, как тебе жить, — посмотрел на меня Кроу. — Но всё же они правы. нельзя забывать о том, что нужно иногда Жить, а не просто Существовать.

Я замолчал, обдумывая его слова.

— Я понимаю, — кивнул в ответ.

— Хорошо, — кивнул Кроу и отвернулся к окну, давая понять, что разговор окончен.

Почему-то в этот момент мне показалось, что Кроу стал будто старее. Его кожа слегка посерела. Или это освещение так влияет? Но в целом, Кроу будто немного сдал, уже казавшись не таким бодрым, как в нашу первую встречу. Или он сегодня просто слишком сильно устал, поглощённый своими собственными экспериментами.

Я двинулся дальше, в свою комнату. Там было темно и тихо, только магические светильники мерцали на стенах. Я опустился на кровать, не зажигая света, и закрыл глаза.

В голове крутились мысли об элементалях, словах Кроу, книге Данталиона и многом другом. О том, что я стал холоднее и расчётливее. Но разве это плохо? Разве не этого я хотел? Стать сильнее, приблизиться к своей мечте. Да, пожалуй, плохо. Кроу верно сказал. Я не хочу Выживать. Я хочу Жить!

— Ты слишком много думаешь, — сказал Широ, выбираясь из кристалла и устраиваясь на подушке рядом. — Отдохни.

— Не могу, — ответил я, глядя в потолок. — Мысли не останавливаются.

— Отвлекись. Можешь поговорить со мной, — предложил бельчонок. — О чём хочешь. Например, о белках.

Я усмехнулся.

— О белках? Серьёзно?

— А что? — Широ надулся. — Мы, белки, интересные существа. У нас есть свои традиции, обычаи и секреты.

— Например?

— Например… — замялся Широ, понимая, что попал в ловушку. — Например, мы умеем находить самые вкусные орехи даже под толстым слоем снега. Это искусство, между прочим.

Я рассмеялся, искренне и от души. Широ умел поднимать настроение даже в самые тяжёлые моменты.

— Ладно, — сказал я, чувствуя, как напряжение отпускает. — Расскажи мне о белках. О том, как вы живёте, что едите, о чём мечтаете. Но только недолго, я всё же хочу поспать.

— Недолго не получится, — заявил Широ, устраиваясь поудобнее. — Истории про белок, они долгие. Но я постараюсь уложиться до рассвета.

Я закрыл глаза и слушал его тихий голос: о лесах, где они живут, о тайных тропах, по которым белки носят орехи от одних деревьев к другим и о многом ещё. Это было глупо, по-детски наивно, но именно этого мне не хватало. Простого, тёплого, живого.

Широ говорил, а я слушал и постепенно проваливался в сон. Глубокий, спокойный сон, без сновидений. Впервые за долгое время.