Утро в академии началось с непривычного напряжения. Я почувствовал это ещё до того, как открыл глаза — воздух будто сгустился, пропитался чем-то липким и тревожным. Широ, обычно спавший до последнего момента, уже сидел на подоконнике и смотрел в окно на внутренний двор, где группа студентов в синих мантиях что-то бурно обсуждала, то и дело поглядывая в сторону преподавательского крыла.

— «Плохие новости», — мысленно сказал бельчонок, не оборачиваясь. — «Твои паучки передали интересную информацию. Карл сегодня утром заходил к директору. И вышел оттуда очень довольным».

— Ждёт, что меня вызовут, — я сел на кровати, потёр лицо ладонями, прогоняя остатки сна. — Значит, наконец решился на открытую атаку.

— «Ты даже не знаешь, в чём именно он тебя обвинит», — заметил Широ, спрыгивая с подоконника и подбегая к миске с водой. — «Не боишься?»

— Почему сразу «не знаю»? — усмехнулся я. — Есть у меня несколько догадок. Вопрос лишь в том, какой именно способ меня подставить он решит использовать. А уж методы противодействия у меня уже готовы.

Я оделся медленно, тщательно, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой комок. Но нет, совсем не страх, скорее предвкушение. Карл действовал предсказуемо: когда прямая атака не удалась, он решил ударить через репутацию. Вопрос был только в том, какую ложь он использует.

Раздался стук в дверь. Три удара — коротких, требовательных.

— Войдите, — сказал я, застёгивая последнюю пуговицу жилета.

На пороге стояла Мирабель. Её лицо было бледнее обычного, а в глазах застыла тревога, которую она даже не пыталась скрыть.

— Фауст, — она вошла и прикрыла дверь, понижая голос. — Директор требует вас к себе. Немедленно. Карл уже там. И ещё кто-то… какой-то мужчина в дорогой одежде. Я не знаю, что происходит, но выглядит всё серьёзно.

— Спасибо, Мирабель, — я кивнул, взял со стола свой значок преподавателя и прикрепил его к жилету. — Я иду.

— Будьте осторожны, — она коснулась моего плеча. — Фауст… Карл сегодня утром был очень уверен в себе. Он абсолютно уверен в себе.

— Я справлюсь, — ответил я, мягко улыбнувшись девушке. — Не стоит волноваться.

Я вышел в коридор и направился к башне директора. Шаги гулко отдавались от каменных плит, в голове прокручивались варианты. Широ молчал, чувствуя мою сосредоточенность. Паучки, которых я разослал по академии, успели собрать много информации за последние недели. Вопрос был в том, хватит ли её для защиты.

Дверь в кабинет директора была приоткрыта, и я услышал голоса ещё до того, как постучал.

— … и я требую, чтобы этого… этого самозванца немедленно выгнали! — гремел Карл. Его голос был полон праведного гнева, который звучал почти убедительно. — Вымогательство денег у студентов — это не просто нарушение устава! Это преступление!

— Спокойнее, Карл, — спокойно ответила Мелисса Келпи. — Дайте ему войти и высказаться. Мы не в суде, чтобы выносить приговор заочно.

Я постучал и вошёл. В кабинете было трое. Директор Келпи сидела за своим массивным столом, её голубые волосы струились по плечам, а огромная шляпа сидела на голове чуть набок, будто она надела её второпях. Рядом с ней стоял Карл, побагровевший от напряжения, сжав кулаки так, что костяшки побелели. А в кресле для посетителей сидел мужчина лет сорока в дорогом костюме из тёмно-синего бархата с золотым шитьём. Его лицо было бледным, глаза — красными, будто он не спал всю ночь.

— Фауст, — директор кивнула мне, указывая на свободное кресло. — Садитесь. У нас тут… не совсем обычная ситуация.

Я сел, сложив руки на коленях, и посмотрел на мужчину. Тот изучал меня взглядом.

— Позвольте представить, — продолжила Келпи, — господин Алберт Восс. Его сын, Эдмунд Восс, учится в академии на втором курсе. Господин Восс утверждает, что вы, учитель Фауст, вымогали деньги у его сына. Две тысячи золотых.

В кабинете повисла тишина. Я медленно перевёл взгляд на Карла. Тот смотрел на меня с торжествующей улыбкой, которая уже начинала расползаться по его лицу.

— И кто это утверждает? — спросил я ровно. — Сам Эдмунд Восс?

— Он слишком напуган, чтобы прийти сюда, — встрял Карл. — Он боится вас! Вы угрожали ему расправой, если он кому-нибудь расскажет. Но я убедил его отца, что молчать нельзя. Академия не может покрывать преступников!

— Господин Вандервуд, — я повернулся к нему, — вы говорите так, будто сами всё видели. Вы присутствовали при разговоре, о котором идёт речь?

Карл на секунду запнулся, но быстро взял себя в руки.

— Эдмунд рассказал мне всё в деталях. Он мой студент, я его куратор. Он пришёл ко мне в слезах, признался, что вы требовали у него деньги. Иначе — отчисление. Вы же знаете, что его отец — богатый торговец, не аристократ. Ему не к кому обратиться за защитой, кроме как ко мне!

— Доходчиво, — кивнул я, снова поворачиваясь к господину Воссу. — И когда, по вашему мнению, я требовал у него деньги?

Господин Восс растерянно посмотрел на Карла. Тот кивнул, подбадривая.

— Третьего дня, — неуверенно сказал мужчина. — После занятий. Он тогда задержался и…

— Три дня назад после занятий я был в библиотеке, — перебил я спокойно. — С пяти до семи вечера. Это может подтвердить библиотекарь, она меня видела. И студенты, которые там занимались.

— Это не доказательство. Вы могли всё подстроить! — рявкнул Карл.

На что я лишь улыбнулся и повернулся к директору.

— Чтож, я знал, что мне не поверят. Тогда поступим по-другому. Директор Келпи, у меня есть и иные доказательства. Если уж мой старший коллега так настаивает на моей виновности, то думаю, стоит всем их увидеть.

— Что за чушь? — выкрикнул он. — Какие ещё могут быть у вас доказательства?

Я достал из кармана жилета небольшой прозрачный кристалл. Обычный артефакт для записи звука — такие использовали в судах для фиксации показаний.

— Что это? — спросила Келпи, подаваясь вперёд.

— Запись разговора, — ответил я, кладя кристалл на стол. — Состоявшегося совсем недавно.

Карл вскочил с места.

— Это незаконно! Вы не имели права! У вас нет ордера на прослушку!

— А я и не прослушивал, — спокойно ответил я. — Просто студенты баловались с артефактом. Ну а я забрал его, чтобы они никому не навредили. Ну и я, как добросовестный преподаватель, счёл своим долгом сохранить эту запись на случай.

— Дайте послушать, — с улыбкой произнесла Келпи, уже всё поняв.

Я накачал кристалл маной, и из него полился звук. Сначала были слышны шаги, скрип двери, потом голос Карла — громкий и уверенный.

— … входи, Эдмунд. Не бойся.

Второй голос — молодой, испуганный, срывающийся на фальцет. Дрожащий.

— Господин Вандервуд, я сделал всё, как вы сказали. Отец поверил. Он уже поехал к директору.

— Молодец, — голос Карла, теперь уже с довольными нотками. — Ты хорошо поработал. Деньги твоего отца мне очень помогут. А ты получишь свой зачёт. И даже не один. За мои предметы теперь можешь не переживать.

— Но… господин Вандервуд… — голос Эдмунда дрожал ещё сильнее. — А что если учитель Фауст узнает? Он может…

— Не может он ничего, — перебил Карл. — Он безродный полуэльф, которому здесь не место. После того как его обвинят в вымогательстве, его выгонят с позором. А ты… ты просто забудешь об этом разговоре. Понял?

— Понял… — прошептал Эдмунд.

— И вот ещё что, — голос Карла стал ниже, почти угрожающим. — Если ты кому-нибудь расскажешь правду, я позабочусь, чтобы твой отец разорился. У меня есть связи в торговой гильдии. Ты останешься на улице, понял? Ни денег, ни дома, ни будущего!

— Понял… — повторил Эдмунд, и в его голосе слышались слёзы.

Звук оборвался. Я убрал ману, и кристалл погас.

В кабинете было тихо. Господин Восс сидел белый как мел, его глаза были широко раскрыты, а руки дрожали. Он смотрел на Карла так, будто видел его впервые в жизни — и то, что он увидел, приводило его в ужас.

— Это… это подделка! — закричал Карл, и в его голосе впервые прозвучала настоящая паника. — Он подделал запись! Такие кристаллы можно обмануть!

— Можно, — согласилась Келпи, и её голос стал ледяным. — Но в этом кристалле нет следов подделки. Я проверю, конечно, более тщательно. Но сейчас… — она посмотрела на Карла. — У вас есть что сказать в свою защиту?

Карл открыл рот и закрыл его. Его лицо меняло цвет — от белого к красному и обратно. Он смотрел на меня, на господина Восса, на директора, и явно не находил слов.

— Это… это провокация, — наконец выдавил он. — Фауст подставил меня. Он давно хотел избавиться от меня и…

— Я не хотел от вас избавляться, — перебил я, глядя ему прямо в глаза. — Я хотел, чтобы вы оставили меня в покое. Но вы не оставили. Вы сами себя подставили.

Господин Восс медленно поднялся с кресла. Он был выше Карла почти на голову, и сейчас, когда его лицо исказила ярость, он выглядел угрожающе.

— Вы… — прохрипел он, обращаясь к Карлу. — Вы заставили моего сына лгать. Вы заставили его обвинить невиновного человека. Вы вымогали у меня деньги — и при этом угрожали моему сыну разорением?

— Господин Восс, я…

— Молчите! — рявкнул торговец, и его голос эхом разнёсся по кабинету. — Я разорю вас! Я найму лучших адвокатов! Я расскажу всем, кто вы есть на самом деле! У меня тоже есть влиятельные связи. Вы пожалеете, что связались с семьёй Восс!

— Господин Восс, — вмешалась Келпи, и её голос был спокойным, но властным. — О том, что вы будете делать дальше, решать вам. Но позже, когда мы разберёмся с обвинениями.

Она повернулась к Карлу.

— Вы временно отстраняетесь от занятий. До завершения расследования. Ваши студенты будут переданы другим преподавателям. Садитесь.

Карл рухнул в кресло как подкошенный. Его лицо было серым, на лбу выступила испарина. Он смотрел в пустоту, и в его глазах не было ничего — ни злобы, ни страха, только пустота проигравшего, который только начал осознавать масштаб своего поражения.

— Фауст, — Келпи посмотрела на меня. — Вы тоже свободны. Пока что. Но я попрошу вас оставаться в академии до окончания расследования.

— Разумеется, — я кивнул и поднялся.

Господин Восс шагнул ко мне и протянул руку.

— Извините, — сказал он, и его голос дрогнул. — Я… я сразу должен был спросить у сына лично. Проверить. Но этот… этот человек, — он кивнул в сторону Карла, — так убедительно говорил. Так уверенно. Я поверил. Простите меня.

— Не нужно извинений, — я пожал его руку. — Вы защищали своего сына. Это естественно. Я бы сделал то же самое.

— Ваши родители могут гордиться вами, — он посмотрел мне в глаза, и в его взгляде было уважение.

— Спасибо, — я не стал говорить, что я их даже никогда не видел и, скорее всего, они уже давно погибли. Не место и не время.

Я вышел из кабинета и медленно пошёл по коридору. Только когда дверь за спиной закрылась, я позволил себе выдохнуть.

— «Ты это сделал», — мысленно сказал Широ. В его голосе слышалось облегчение и уважение. — «От такого он не оправится уже».

— Надеюсь на это. Но сильно сомневаюсь, что всё будет так просто, — ответил я, спускаясь по лестнице. — Уверен, он выкрутится. Судя по тому, что я узнал, связи у него и впрямь очень высокие. Так что, если они не решат от него избавиться, то точно выкрутится. Впрочем, это не значит, что я всё так и оставлю. Пока попробую решить проблему без крови, чтобы не привлекать лишнего внимания. Но если не получится… Ну… Как говорится: нет человека — нет проблем.

— «Ты жесток», — заметил Широ с одобрением. — Мне нравится.

— Он сам выбрал свою судьбу.

Я вышел из главного корпуса и остановился во внутреннем дворе. Солнце уже поднялось высоко, заливало камни тёплым светом. Несколько студентов сидели на скамейках у фонтана, о чём-то болтали, смеялись. Никто из них не знал, что только что в башне директора решалась судьба преподавателей.

Я направился в библиотеку. Сегодня был хороший день, чтобы немного почитать.

Широ вздохнул, но ничего не сказал. Он знал, когда меня ждут книги, остановиться уже не получится… Оставалось только смириться.

Когда же я вышел из библиотеки, солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багровые и золотые тона. Академия жила своей жизнью. Студенты спешили в столовую, преподаватели — по домам. Никто не обращал на меня внимания, и это было прекрасно.

Я уже собрался свернуть в преподавательское крыло, когда услышал шаги сзади. Быстрые, почти бегущие.

— Фауст!

Я обернулся. Ко мне спешила Мирабель, взволнованная, запыхавшаяся, с растрёпанными волосами.

— Я всё узнала, — выдохнула она, останавливаясь рядом. — Карл… его отстранили на месяц. Директор сказала, что если повторится — уволит без выходного пособия. Попечители уже в курсе. Господин Восс подал жалобу в городской суд. Карла ждёт разбирательство уже там.

— Всё же не уволили, даже за такое, — кивнул я. — Это было ожидаемо. Видимо, подёргал за нужные ниточки.

— Увы, но всё именно так, — кивнула она с таким же разочарованием на лице, как и у меня. — Но это ещё не всё. Студенты уже обсуждают это. Те, кто раньше поддерживал Карла, теперь отворачиваются от него. А те, кто пострадал от его… его методов, начинают говорить. Оказывается, он не в первый раз так делает. Просто раньше никто не решался жаловаться — боялись.

— Хорошая новость, — кивнул я. — Но боюсь, даже этого будет недостаточно.

— Спасибо, Фауст. Давно пора было поставить этого урода на место, — улыбнулась девушка. Ты защитил и своих студентов.

— Я просто защищал себя, — покачал я головой.

— Но результат тот же, — она улыбнулась, и в её глазах загорелись тёплые искорки. — Иногда, чтобы изменить мир, достаточно просто быть собой.

Она развернулась и быстро зашагала прочь, оставив меня одного в полумраке коридора.

— «Мне кажется, она в тебя влюбилась», — заметил Широ.

— Сомневаюсь, — я покачал головой и двинулся к себе. — Она просто уважает меня. Как и многие теперь. И это… это приятно.

— «Ты становишься мягче», — фыркнул бельчонок. — «Кроу бы не понравилось».

— Кроу бы сказал, что я наконец начал жить, — ответил я, открывая дверь в свою комнату. — А не просто существовать.

Я снял жилет, бросил его на стул, подошёл к окну. За стеклом темнело небо, зажигались первые звёзды. Где-то там, за горизонтом, стояла башня Кроу. Элементали ждали моего возвращения. Но увидимся мы ещё не скоро.

Я лёг на кровать, закрыл глаза и почувствовал, как усталость накрывает тёплой волной, унося в сон. Карл не был повержен окончательно, но изрядно пошатнулся. Моя репутация восстановлена, не успев толком пострадать. А впереди — новые исследования, новые открытия, новые вершины. И я был готов к ним. Как никогда.