Время бежало неумолимо. И вот начался первый учебный день в Академии магии Империи Фаэрин. Студенты, соскучившиеся за летние каникулы, снова заполнили коридоры, гулко отбивая шаги по каменным плитам и перекрикиваясь друг с другом. Воздух, ещё вчера казавшийся спокойным, сейчас звенел от напряжения и предвкушения. Я стоял у высокого окна в пустом коридоре преподавательского крыла, глядя, как во внутреннем дворе мелькают фигуры в синих и зелёных мантиях, и чувствовал, как внутри поднимается странное волнение. Не страх — скорее предвкушение.

— Ты готов? — спросил Широ, выглядывая из-за ворота моей мантии. Свой белоснежный мех он сегодня тщательно вылизал, стараясь выглядеть достойно.

— Всегда готов, — ответил я, поправляя на груди серебряный значок преподавателя.

Одежду тоже пришлось сменить. Увы, мой любимый балахон оставить не разрешили. Директор лично велела «сменить это убожество на что-то более подходящее». Пришлось заморочиться. И вот сегодня я стоял одетый в белую рубашку с зелёным галстуком, поверх была изумрудная жилетка и светлый пиджак. Заморочено для меня, конечно, но оно того стоит. Теперь я хоть выглядел не как какой-то бродяга, а как уважаемый аристократ, хоть им и не являлся.

— Хотя, если честно, чувствую себя немного не в своей тарелке, — высказался я.

— Ничего, справишься, — фыркнул бельчонок. — Как думаешь, долго они будут вести себя тихо, когда увидят, кто их учитель?

Я усмехнулся. Широ, как всегда, умел поднять настроение.

— Пара минут, не больше. Но это нормально.

Я отлепился от окна и направился к лестнице, ведущей в учебные аудитории. Моя первая лекция должна была начаться через четверть часа. Я заранее изучил список группы — третий курс, одна из старших групп, студенты, которые уже знают основы магии и жаждут большего. Или, по крайней мере, должны жаждать. На деле же, как объяснила Мирабель, третьекурсники — это уже не те восторженные новички, которые впитывают каждое слово. Они успели обзавестись амбициями, разбиться на компании и иногда считают себя умнее преподавателей.

Аудитория, которую мне выделили, располагалась на втором этаже восточного крыла. Это была просторная комната с высокими потолками и огромными окнами, выходящими на восток. Солнечный свет заливал деревянные парты, расположенные амфитеатром, и преподавательскую кафедру, за которой я должен был стоять. На стенах висели старые схемы плетений и карты магических потоков Империи.

Я вошёл в аудиторию одним из первых. Здесь было тихо и пусто, только золотые пылинки кружились в лучах утреннего солнца. Я прошёл к кафедре, положил на неё несколько листов со своими заметками — скорее для порядка, чем для дела. Всё, о чём я планировал говорить, было у меня в голове.

— «Будет много народу», — заметил Широ, выглядывая из-за пазухи. — «Чувствую десятки аур. И они приближаются».

— «Разумеется», — мысленно ответил я, чувствуя, как напряжение перед выходом на сцену сменяется спокойной уверенностью.

И тут дверь с шумом распахнулась.

Первые студенты ввалились в аудиторию гурьбой, с громкими разговорами и смехом. Парни в синих мантиях, девушки в зелёных, они рассаживались по местам, перекидываясь шутками и обсуждая каникулы. На меня сначала никто не обращал внимания — молодой человек у кафедры, видимо, воспринимался ими как ассистент преподавателя или какой-то другой студент.

А потом один из парней, высокий блондин с холёным лицом, поднял голову и замер.

— Эй, — громко сказал он, толкая соседа локтем. — Гляньте на него. Это кто?

Шум стих. Десятки глаз уставились на меня. Я выдержал паузу, глядя на них спокойно и внимательно, давая время осознать. И тут по аудитории прокатилась волна шёпота.

— Какой красавчик… — прошептала какая-то девушка на первых рядах, и её подруга хихикнула, прикрывая рот ладонью.

— Уши видите? — прошипел другой голос. — Он же эльф. Настоящий эльф!

— Да ну, не может быть. Эльфов в Империи почти не осталось.

Взгляды скрестились на мне. Любопытные и оценивающие. Девушки откровенно разглядывали моё лицо, шептались, сравнивали. Кто-то даже покраснел.

— А он ничего так… — донёсся отчётливый шёпот с задних рядов. — Я бы не против с ним того… в укромном местечке.

— Тише ты, — шикнули на говорившую. — Услышит же.

— А я и не против… — шепнула она, но была тут же заткнута подругами.

Я сделал вид, что не расслышал.

Пока я собирался с мыслями, в аудиторию вошла запоздавшая компания. И я узнал их сразу. Впереди шла высокая черноволосая девушка с пронзительными серыми глазами — Селена. За ней, весело щебеча, семенила Лира с веснушчатым лицом и каштановыми кудряшками. Они тоже меня заметили.

— Фауст! — воскликнула Лира, и её лицо расплылось в радостной улыбке. — Вы здесь! А мы вас искали в столовой. Думали, вы заболели или…

Она осеклась, заметив, куда смотрят остальные студенты. На значок на моей груди. На их лице промелькнуло понимание.

А следом за ними, чуть поодаль, в аудиторию вошли ещё несколько знакомых мне человек, и у меня ёкнуло сердце. Солани шла первой. Её тёмные волосы с фиолетовым отливом были аккуратно убраны в высокий хвост, открывая острые скулы и бледную кожу. Зелёные глаза с вертикальным зрачком скользнули по аудитории, задержались на мне на долю секунды, и она чуть заметно приподняла бровь. Но вида не подала.

За ней, чуть ссутулившись, шёл Адам Эрде. За год он изменился: стал шире в плечах, увереннее в движениях, но в его зелёных глазах всё ещё пряталась та робость, которую я заметил ещё на лесной дороге. Наши взгляды встретились, и на его лице расцвела улыбка — искренняя, почти детская, полная узнавания и радости.

Дальше шли и остальные мои знакомые: Катарос, Голд, Сэнд и Флюмен. Катарос выглядел всё таким же надменным, его платиновые волосы были аккуратно зачёсаны назад, а серые глаза смотрели на мир с ледяным превосходством. Но даже он не смог скрыть своё удивление, застыв словно статуя. Голд, напротив, улыбнулась своей тёплой улыбкой и даже помахала мне рукой, чем вызвала недоумённые взгляды соседей. Оставшиеся девушки замерли на месте.

Впрочем, в присутствии остальных студентов они не стали поднимать бучу и сразу же расспрашивать меня, просто усевшись на свои места. Аудитория наполнилась до отказа. Шум стих, когда я поднял руку, призывая к тишине.

— Доброе утро, — сказал я, и мой голос, усиленный магией, разнёсся по залу, заставляя воздух вибрировать. — Меня зовут Фауст. С сегодняшнего дня я буду вести у вас практические занятия по прикладной магии.

По аудитории снова пробежал шёпот. Кто-то присвистнул. Девушки на первых рядах переглянулись с ещё большим интересом.

— Сколько вам лет? — раздался выкрик с задних парт.

— Достаточно, чтобы преподавать здесь по личному приглашению директора, — спокойно ответил я, не дав ему возможности продолжить. — А вам советую запомнить: на моих уроках вы будете ценить не возраст, а знания и умения.

Я сделал паузу, давая словам улечься. Пусть мне ещё не доверяли, но слишком явно оспаривать решение директора идиотов не нашлось. В аудитории стало тише, хотя напряжение никуда не делось. Я чувствовал на себе их любопытные взгляды. Но были и враждебные. Несколько аристократов смотрели на меня с плохо скрываемым презрением.

— Сегодня мы поговорим о том, что многие из вас считают уже изученным и понятым. О плетениях магии, — продолжил я, обводя аудиторию взглядом. — А точнее, о том, как их можно изменять.

Я шагнул в сторону и поднял руку. В воздухе передо мной замерцали серебристые нити маны, сплетаясь в простое плетение заклинания водяной струи. Студенты замерли, наблюдая.

— Это базовое плетение, — сказал я. — Заклинание «Водяная струя». Кто может сказать, как оно работает?

Несколько человек подняли руки. Я кивнул парню с русыми волосами на первой парте.

— Плетение направляет поток маны и превращает её в воду, выталкивая её вперёд, — бойко отрапортовал он.

— Верно. Работает просто. Да и нитей в плетении совсем немного, так что создать можно достаточно быстро, — я кивнул. — А теперь вопрос сложнее. Что изменится, если я сдвину вот эту нить?

Я указал на одну из серебристых линий в плетении, тонкую, почти незаметную, но, как знал каждый студент, критически важную для формы заклинания. В аудитории повисла тишина. Студенты переглядывались, пожимали плечами.

— Не знаете? — спросил я, хотя ответа и не ждал. — Что ж, тогда давайте проверим на практике.

Я повернулся к манекену, который заранее был установлен в углу аудитории. Это была простая деревянная фигура, усиленная магией, чтобы выдерживать любые повреждения. Я поднял руку, мысленно сдвинул нить в плетении, изменив угол её пересечения с соседней, и выпустил заклинание.

Из моей ладони вырвалась не вода. Ледяная струя, тонкая и сконцентрированная, ударила в манекен с оглушительным треском. Дерево покрылось инеем. По аудитории пронёсся коллективный вздох.

— Изменив положение одной нити, — сказал я, поворачиваясь к ошарашенным студентам, — я превратил обычную водяную струю в ледяное копьё. По сути, я не создавал новое плетение. Я модифицировал существующее. Ведь именно данная нить отвечала за температуру выпускаемой воды.

В аудитории стало тихо. Тишина была уже не той, настороженной, с которой встречают нового учителя. Это была тишина заинтересованных людей, которые только что увидели нечто, выходящее за рамки их привычного понимания. Даже скептики на задних рядах притихли, уставившись на обломки манекена.

— Магия — это не свод заученных плетений, — продолжил я, обводя аудиторию взглядом. — Магия — это язык, на котором мы говорим с миром. И, как любой язык, его можно использовать гибко. Менять слова, переставлять местами фразы, находить новые оттенки смысла. Базовое плетение «водяной струи» дано вам в учебниках. Но кто сказал, что его нельзя превратить в «ледяное копьё»? Или в «паровой клинок»? Или даже «кислотный туман»?

Я сделал паузу, давая возможность осознать услышанное.

— Именно этому я собираюсь вас учить. Не самим плетениям. Их вы и так выучите по книгам. Я собираюсь учить вас мыслить, как маги. Понимать структуру магии, чувствовать её, изменять по своему желанию. Это сложно. Это опасно. Но это единственный путь к настоящей силе.

Тишина затянулась. Я видел, как зажглись глаза у некоторых студентов. Как другие, наоборот, нахмурились, понимая, что легко не будет. Но главное — я завладел их вниманием.

— А теперь, — сказал я, и на моих губах появилась лёгкая улыбка. — Откройте свои учебники на странице, где описано базовое плетение «малого огненного шара». И попробуем модифицировать его вместе. Кто хочет попробовать первым?

Несколько рук поднялось в воздух. Я кивнул парню, который ответил мне в начале урока. Он вышел к кафедре, сосредоточенно нахмурив брови. Рядом с ним я чувствовал напряжение его маны, но и азарт — первый шаг на пути к настоящему пониманию.

Студенты работали увлечённо. Кто-то бросал на меня восхищённые взгляды, кто-то недоверчиво щурился, но никто не бездельничал. Даже гордые аристократы, чьи фамилии говорили сами за себя, пытались повторять мои манипуляции с плетениями.

Я же ходил между рядами, давая советы, поправляя ошибки.

— Молодец, — сказал я Селене, которая, нахмурившись, пыталась превратить своё плетение «малого огненного шара» в нечто новое. — Ты на верном пути.

Селена кивнула, а её щёчки порозовели от усердия и, возможно, от смущения.

Закончился урок как-то незаметно. Звонок, которого я не ждал, застал меня врасплох, когда я объяснял одному из студентов, как лучше сдвинуть очередную линию, чтобы не получить взрыв. Аудитория зашевелилась, студенты начали собирать вещи.

— На сегодня всё, — сказал я, повышая голос. — Но запомните: то, что мы сегодня разобрали, — это только начало. К следующему уроку жду вас с новыми идеями по модификации изученных вами ранее плетений.

Студенты потянулись к выходу, перешёптываясь и бросая на меня любопытные взгляды. Девушки, которые ещё в начале урока откровенно флиртовали, теперь смотрели с восхищением. Парни, которые насмешничали, притихли.

Адам подошёл ко мне, когда аудитория почти опустела. Его зелёные глаза светились, а на губах играла робкая улыбка.

— Фауст! — сказал он, протягивая руку. — Я рад, что мы снова встретились. Честно говоря, не ожидал тебя здесь увидеть. И уж точно не в таком качестве.

— Я сам не ожидал, — ответил я, пожимая его руку. — И тем более увидеть тебя сразу на третьем курсе.

— Да, — он кивнул, и его лицо стало серьёзным. — Было непросто, но я справился. Когда я поступал, решили что глупо терять время на первых курсах, если базу я уже освоил. Потому и зачислили сразу на третий.

— Молодец, — похвалил я.

Я вышел из аудитории и направился в преподавательское крыло. В коридорах было людно. Студенты сновали туда-сюда, и многие провожали меня взглядами. Кто-то с любопытством, кто-то с неприязнью.

— Фауст! — окликнула меня знакомая девушка в зелёной мантии.

Я остановился. Это была Мирабель, моя провожатая. Она улыбалась, но в её глазах читалось напряжение.

— Слышала, вы замечательно провели первый урок, — сказала она, подходя ближе. — Студенты только о вас и говорят.

— Надеюсь только хорошее, — усмехнулся я.

— Мнения разнятся, — она усмехнулась. — Но больше их волнует другое. Ваша… внешность, возраст и… то что вы не озвучили свою фамилию. Кое-кто уже начал делать ставки, как долго вы продержитесь.

— И каковы прогнозы? — поинтересовался я.

— Разные. Кто-то даёт вам месяц. Кто-то — до первой серьёзной жалобы. Но есть и те, кто считает, что вы задержитесь надолго.

— Посмотрим, — ответил я. — Надеюсь, я всех удивлю.

Мы понимающе улыбнулись и разошлись. Я, чувствуя на себе чужие взгляды, продолжал свой путь.

— «Они на тебя смотрят», — мысленно сказал Широ. — «Те самые девушки. Которые были в библиотеке».

Я поднял глаза. В конце коридора, у лестницы, стояли Селена и Лира. Они смотрели на меня, и на их лицах застыло странное выражение. Обида? Разочарование?

Когда я поравнялся с ними, Лира потупила взгляд, а Селена, наоборот, вздёрнула подбородок.

— Вы нам не сказали, — произнесла она, и в её голосе слышался укор. — Что вы преподаватель.

— Вы и не спрашивали, — усмехнулся я.

— Но могли бы сами представиться! — выпалила Лира, и её щёки вспыхнули. — А мы… мы думали…

— Что я студент? — закончил я за неё. — Да, я понимаю. Простите, если ввёл вас в заблуждение. Но я не врал. Я действительно приехал издалека. И действительно нуждался в том, чтобы мне показали академию.

— И мы показали, — горько усмехнулась Селена. — А вы даже не поблагодарили. Просто использовали.

Я помолчал, чувствуя, что она права. В какой-то степени — права. Я действительно не стал их разубеждать. Мне было удобно, когда они думают, что я студент. Меньше вопросов. Но сейчас, глядя в их расстроенные лица, я чувствовал себя неловко.

— Спасибо вам, — сказал я. — За экскурсию. За помощь. Я ценю это. И если я могу чем-то помочь вам в ответ…

— Мы не просим поблажек, — перебила Селена. — И сами справимся.

Она схватила Лиру за руку и быстро зашагала прочь, не оборачиваясь. Я смотрел им вслед, чувствуя, как внутри шевелится что-то, похожее на угрызения совести.

— «Ты слишком много думаешь о других», — заметил Широ. — «Они студентки. У них своя жизнь. У тебя — своя».

— «Знаю», — ответил я. — «Но это не значит, что я должен быть сволочью. Я поступил некрасиво».

— «Не волнуйся. Скоро отойдут, всё обдумают и вновь начнут приставать к тебе», — фыркнул Широ.

И я даже не мог с ним поспорить.

К концу дня я чувствовал себя выжатым, как лимон. Первые уроки у разных классов прошли успешно, но они отняли неожиданно много сил. Не физических, нет. Моральных. Постоянное напряжение, необходимость контролировать каждое слово, каждое движение, отвечать на вопросы, которые иногда ставили в тупик.

И вот, когда я уже собирался покинуть аудиторию и направиться к себе отдыхать, у меня появились неожиданные гости…