Я отправил Фея с Хоббс к фургону, чтобы с одной стороны прикрыли с пулемётом, а с другой — были на низком старте, если придётся поспешно ретироваться. И Пепла с ними в придачу отправил, чтобы парень сам в бой не побежал.

Несмотря на свою раздолбанность, маяк мне уже начал нравиться. К тому же постройка, так сказать, была государственная, а не частная. А значит, когда отвоюем Гранаду, не появятся какие-нибудь наследнички.

В общем, маяк я решил никому не отдавать.

Фургон отъехал метров на двести в сторону, так чтобы при необходимости ударить толпу с фланга. Хотя так себе толпа — я насчитал двадцать три худых и сгорбленных силуэта. По прошлому знакомству с «молчунами», эти, скорее, относились к «прыгунам». Только уже отпрыгавшим своё, судя по неловким и вялым движениям, ещё годик-другой и сами рассыпятся. Что определённо хорошо. Но это не отменяло факта, что впереди нас ещё ждут «стражники» и гнездо с местной главой колонии.

Тут я подумал, а одна ли колония на такой большой территории, но решил раньше времени не каркать. «Молчуны» ненадолго замедлились, будто колебались в выборе направления. Толпа разом шатнулась в сторону маяка, потом — в сторону удаляющегося фургона. Я даже выпрямился в полный рост и рукой помахал, помогая им сделать правильный выбор.

Сработало!

«Молчуны» развернулись к маяку и похромали в мою сторону. Есть контакт! Точнее, до контакта ещё метров пятьсот, что вполне подходит для работы. Я разложил сошки и растянулся на холодном, каменном полу на краю балкона. Легко поймал первую цель в оптический прицел и начал настраиваться. Накатило какое-то странное, будто давно забытое чувство концентрации на цели. В последнее время драться в основном приходилось даже не в ближнем бою, а в ближайшем. Настолько впритык прижмёт какая-нибудь уховертская сколопендра, что уже начинаешь в принципе забывать, зачем оптический прицел придумали.

Я по новой оценил ситуацию, скорректировав расстояние до цели, ввёл необходимые поправки и попытался выкинуть из головы лишние мысли. Раз уж пошла речь о концентрации, то это и надо делать. Стрелок, винтовка, прицел — цель. Всё как раньше…

Сама цель только никак не вписывалась в опыт моей прошлой жизни. Я навёл перекрестие на потрескавшийся от засохших язв лоб, а потом увёл его ниже. Совсем «молчуны» старые, часть мумифицированной кожи отсутствовала полностью. Нос отвалился, губы облезли, большая часть зубов выпала, и теперь паразит торчал из открытого рта в полной своей красе. Циматоа, она же мокрица что-то там, заменившая язык Гранадскому бедолаге.

Я передёрнул плечами — уж слишком качественно оптика приблизила эту жуткую тварюшку. Маленькие чёрные глазки по бокам от гладкой треугольной головы, и сплюснутая морда с сомкнутой челюстью в виде галочки. Отчего кажется, будто паразит улыбается. Точнее, гаденько так ухмыляется и шебуршит передними лапками.

— Тьфу ты, тоже мне Доктор Зло на минималках, — проворчал я и потянулся к спусковому крючку. — К чёрту таких улыбаек…

Над маяком прогремел выстрел, а из толпы «молчунов» выбило первое тело. Голова монстра, а точнее, её содержимое, брызнуло фонтанчиком, а лёгкое тело, взбрыкнув, отлетело на пару метров.

Второй выстрел и ещё один «молчун» будто бы споткнулся, ткнувшись в землю. Третий. Четвёртый. Пятый…

— Кучно пошло, — прошептал я, перезаряжая магазин и продолжая сокращать толпу.

Признавать было странно, но отстрел монстров показался отдыхом. Лёгкой тренировкой, типа руку набить или потренироваться в стрельбе.

Когда «молчуны» закончились, я ещё где-то полчаса наблюдал за трупами. Фиксировал затухающие ауры мокриц, уцелевших, но потерявших свои тела. И только потом, прихватив канистру с бензином, прогулялся до «молчунов». Пепел со мной не пошёл, он сразу, как только я выпустил его из маяка, смылся куда-то на охоту совсем в другую сторону. Я развёл костры, выстроив огненный периметр с заметным запасом.

— Эффективно, но неэкономно, — проворчал я. — Одна надежда на Сапёра, что не с пустыми руками вернётся из Пироса.

Когда всё прогорело, а сканер показал пустоту на весь радиус действия, вернулись Хоббс с Феем, и мы устроились на ночлег в машине.

Ночь прошла тихо, мирно и без происшествий, а на рассвете мы уже развили бурную деятельность. По второму разу прошлись, отдирая всё прогнившее и выкидывая всё ненужное. Потом поехали искать нужное. Поговорка — ломать не строить трансформировалась в: ломать, чтобы строить, и, покатавшись по округе, мы нашли несколько заброшенных строений. Разобрали их, добыв материал для починки крыши и пола.

Немного тут, немного там. В постройки типа ангара затянутого плесенью не лезли, но отдельных хижин и лачуг, неприглядных даже для монстров, в округе было полно. Конечно, для наших целей подходило не всё. Порой с одной лачуги мы брали всего две-три доски, но за пять дней набралось достаточно, чтобы заделать основные бреши на маяке.

Краски не было, поэтому видок получился ещё тот: серые, жёлтые, рыжие доски в разной степени засушенности и выгорания на солнце пестрили на полу, но держались крепко. А сейчас это было главным.

Параллельно мы напали и на редкий лес в предгорьях Гранады. Фей, как говорится, рубил, а я отвозил. Напилить доски даже не пытались, укрепляли стены и перекрытия сразу брёвнами. Вторым заходом собрали небольшое ограждение, навалив по периметру ежей из брёвен. Крупных монстров, конечно, не остановит, переломают всё, а мелкие, наоборот, свободно проскочат. От насекомых мы тут же, практически на коленке, по старым рецептам приготовили отпугивающую смесь, но всё равно понимали, что это временные меры. Химии от «молчунов» у нас не было, но для них ограда как раз подходила. Не остановит, но задержит. Уже дважды ночью в этом убедились.

На всё это ушла ещё неделя. И с одной стороны меня тяготил факт бездействия, казалось, что пока мы здесь дыры затыкаем, мир рушится намного глобальней. Но потом я выдохнул и втянулся в это странное подобие мирной жизни и стал готовиться к прибытию своего отряда.

В роли встречающего у нас был Пепел. Нашего с ним взаимопонимания хватило, чтобы отправить шакраса в обговорённую заранее точку сбора, а потом привести всех сюда. На три дня позже, чем мы пытались планировать, но зато в полном составе. И даже с прибавлением. Как бы я ни верил и не храбрился, убеждая себя, что ничего плохого ни с кем не могло случиться, но пока пересчитывал людей, выбирающихся из машин, испытал не самые приятные мгновения. Выдохнул и расслабился, только когда встретился с Осой.

А дальше все дружно начали удивляться. Народ впечатлился, и вроде даже искренне, нашей крепостью, а я только и успевал, что уважительно кивать, через чуйку разглядывая обновлённые ауры «Пчёлок». Я не смог считать полный список изменений, всё-таки мой внутренний каталог уступал базе «Миротворцев». Но общее я уловил.

Все «Пчёлки» прошли двойные инициации и будто бы повзрослели. Уже никто бы не смог назвать их девушками-подростками, передо мной стояли молодые, уверенные в себе женщины. Пусть сильно молодые, но и сильно уверенные.

Лин и Рами пошли по пути силы. Но это был не песчаный кайман, а что-то более изящное и скоростное. При этом они изменились даже визуально — плечи стали чуть шире, проступили мускулы. Конечно, не на уровне перемасляных, перезагорелых бодибилдерш, но за инструктора по фитнесу они бы легко сошли.

Бэлла точно усилила собственную регенерацию. В её ауре считывалось столько жизни и энергии, что казалось, этот избыток сможет лечить не только её, но и окружающих. Плюс, я уловил что-то похожее на геном Тереховского. А значит, ставка ещё и на ум. Только думаю, что Бэлла не хочет всех пережить, а просто глубже разбираться в процессах исцеления тканей. И со временем у нас будет не просто лекарь, а высококлассный специалист.

У Косты был, наверное, самый спорный геном. Причём всё на грани побочных эффектов. С одной стороны — яд, с другой стороны — хитиновая броня. Мы позже даже поспорили с Анной, но финальный выбор был за Костой, а Оса лишь контролировала, чтобы та не навредила сама себе.

Логика у девушки была следующая: выработка организмом токсинов для обработки оружия. Плевать ядом она, к счастью, не могла. И спонтанно ничего не происходило, но на уровне моего «Пера» Коста была способна выделить небольшие дозы очень токсичной смеси. В связке с иглами и стилетами, которые она предпочитала использовать, это выводило её на путь результативного, бесшумного убийцы.

А хитиновую броню, а на данном этапе просто более плотную и защищённую кожу, она выбрала ради экспериментов с алхимией. По мне так, можно было просто перчатки надеть, но Коста увлеклась. И Пирос вместе с Сапёром явно повлияли, ибо химичить она теперь хотела исключительно зажигательное и взрывоопасное. В общем, мы договорились с Анной, что будет двойной контроль. И чтобы не нахимичила чего-нибудь такого, что лагерь ночью разнесёт на воспоминания, и чтобы себя не испортила.

А вот с Одри, наоборот, всё было предельно понятно и знакомо для меня. Маскировка со скрытностью, плюс скорость с гибкостью. Я уловил нотки снэйкера или кого-то из его близких сородичей.

«Пчёлки» и раньше были ничего, а сейчас могли вполне конкурировать с другими нашими группами. Разведка, убийца-химик, два бойца и лекарь — с такими я бы в аномальную зону легко бы пошёл.

Но с точки зрения апгрейда «Артельшвея» это было ещё не всё. Отдельных уважительных кивков заслуживали наёмники из Пироса. И пусть, как мне потом шепнул Купер, метать огненные шары они не умели, но остальные возможности всё равно были на грани моего удивления Аркадией. Нанял Купер только двоих, хотя желающих было сильно больше. Но только эти прошли все этапы собеседования, которое устроил мой заместитель и по совместительству глава отдела кадров «Артельшвея». Плюс, Купер по каким-то каналам «Миротворцев» смог добыть рекомендации. Вроде был ещё третий потенциальный боец, но он как раз отвалился на этапе рекомендаций.

В итоге к нам присоединились двое: Марек по прозвищу Клинк, и Лина с позывным Спичка.

Марек на целую лысую голову возвышался над остальными членами отряда, хотя до Ульрика, конечно, не дотягивал. Каким-то чудом он сохранил довольно длинную бороду пепельного, будто выгоревшего, цвета. На монаха он не очень походил, скорее гитарист какой-нибудь группы, наяривающей тяжёлый металл. И, видимо, соло он мог исполнять часами — правая рука у него почернела от ожогов и покрылась коркой с эффектом вулканических трещин.

Свои навыки он решил продемонстрировать сразу же и с этой целью выбрал остатки сломанной кровати, торчащей из горы мусора. Он легко вытащил толстый брусок, положил на него ладонь, улыбнулся, и уже через несколько секунд между пальцами появился дымок. А потом деревяшка вспыхнула по всей площади. Марек ещё какое-то время не выпускал её из руки, полностью игнорируя возможную боль, и скинул на землю уже тонкий уголёк.

— Впечатляет, — кивнул я.

— Ага, он ещё и не так вжарить может, — усмехнулся Купер. — Он камень может расплавить, лишь бы прямой контакт был.

— Как он это делает?

— Там комплекс из перегрузок организма, энергетических разрывов и плюс максимальный теплообмен, — со знанием дела ответил Купер. — Один минус, что на разогрев нужно время, зато и восстанавливается быстро. Ну и рука у него уже на уровне закалённых кузнечных тисков. Да и силой его природа не обидела.

Я кивнул Мареку, мол рад его видеть в наших рядах. И повернулся к Спичке, с которой природа как раз массой делиться не стала. Этакий одуванчик, но не тот, что жёлтый, а тот, что уже даже без парашютиков. Отчасти она была похожа на Марека, видимо, геном огненной саламандры придавал некие схожие черты. Если Марек действительно играл в метал-группе, то Спичка была бы одной из тех фанаток, что на всех концертах пробивается в первые ряды.

Этакая девушка-панк с лысой головой и ярко накрашенными губами. Хотя губы при ближайшем рассмотрении оказались естественными. Видимо, внутренний огонь пробивался не только через тёмно-красные глаза и подсвечивал татуировки в виде языков пламени на груди и руках. Татуировки доходили до пальцев, было непонятно, есть ли там ожоги. Но черноты, как у Марека, не было точно.

— Она искровик, — сказал Купер, представляя мне Спичку.

Она подошла к нам и щёлкнула пальцами с таким эффектом, будто кресалом по огниву стукнула, заискрив голубым свечением.

— Биоэлектрическая искра, — объяснил Купер. — Поджигает пары, детонирует некоторые токсины, воспламеняет огненные геномы. Если психанёт, то и кислород в радиусе пары метров может выжечь, но это я не проверял.

— Нам бы огнемёт, — прошептал я Куперу, так чтобы ненароком не обидеть девушку.

— И это тоже, — шепнул он в ответ. — Но в связке с определёнными эликсирами, настоенными на хвостах, или чешуях, или ещё каких-то запчастей саламандр. Рецепт секретный, в Пиросе его не выдают. Но несколько ящиков с собой мы везём.

— Огнемёт, кстати, тоже привезли, — вклинился Сапёр и улыбнулся. — Два. Плюс зажигательных гранат под двести штук.

— На большее, к сожалению, денег не хватило, — это уже Купер.

На этой торжественно-печальной ноте мы перевели знакомство в совсем уж неформальное русло. То есть Хоббс объявила, что скоро будет обед. В доме места не хватило, поэтому столовая у нас была в полевом формате. И пока народ расселялся (часть в дом, часть всё равно в машинах под открытым небом), мы с Купером забрались на маяк.

— Какой план? — спросил Купер, разглядывая Гранаду в дальномер.

— План прежний — занять место в Совете. И сделать это имени владельцев Гранады.

— Звучит круто, — усмехнулся Купер. — Не, ну, правда, круто! Идём скрытно, находим нужный документ и чешем на Совете выступать?

— Ну, — замялся я. — Оказалось, что не всё так просто. Я тут многое от Хоббс узнал. Оказывается, есть какой-то закон, что-то типа билля о территориальной целостности и наследовании что-то там. И вот по нему нельзя просто по-тихому стырить документ.

— Вот гады, и здесь сплошная бюрократия, — снова усмехнулся Купер, но уже не так весело. — И что хотят?

— Не поверишь, — теперь усмехнулся я, — хотят, чтобы было безопасно. Сейчас непонятно, но раньше даже комиссия специальная была.

— Так, а конкретно, что хотят-то? Список есть?

— Есть, — кивнул я. — Воздух, вода, земля. Воздух должен быть безопасен, чтобы жители могли дышать.

— Это вроде логично, нет? — нахмурился Купер, будто ждал подвоха.

И подвох на самом деле был.

— По свидетельствам уцелевших и сбежавших, там чуть ли не в центре города появилась какая-то аномалия с ядовитыми газами. Разлом после одного из землетрясений. И вроде как даже не одна.

— Ладно, — махнул рукой Купер, — это мы закроем. Что с водой?

— С водой всё просто. На уровне стандартной жизни средневекового города. Она там должна быть, поэтому надо понять, что там с водопроводом. Он там был, только про Рекадию в тех местах тоже ничего хорошего не говорят, — пожал я плечами.

— Допустим, и с этим справимся. Сапёр что-нибудь придумает. А что с землёй?

— Тут расплывчато, — продолжил я. — Начиная от дорог, заканчивая ресурсами вокруг города. Ну и общая безопасность, чтобы на улицу можно было выйти и в монстрячее гнездо не вляпаться.

— А город не надо им отстроить? Электроэнергию там провести? Губозакаточную машинку подогнать? — поворчал Купер.

— Не, — покачал я головой, — билль старый, тогда ещё об электроэнергии не думали. Но в перспективе было бы неплохо что-нибудь для себя сообразить. А дома должны сами жители отстроить, когда вернутся на безопасную землю.

— А где мы людей-то возьмём?

— Кто-то из Земсектора переедет. С Шерифом есть уже предварительная договорённость. Кто-то из Пограничья подтянется, кого-то и из Гетто можно позвать. А в остальном создадим условия, и, глядишь, Гранадцы захотят вернуться.

— И ты веришь, что Совет нас признает? — неуверенно спросил Купер.

— Не особо, — честно ответил я.

— Но если не признают, то это их проблемы, да? — ухмыльнулся Купер.

— Типа того. Как бы там ни было, но мы хотя бы попробуем что-нибудь сделать.

— Принял, — кивнул Купер. — И с чего начнём?