«Какой статус? — спросила Оса. — Развлекаешься уже?»

«Типа того, — усмехнулся я. — Похоже, мне понадобится сильно больше времени, чем я предполагал. Отходите, нечего вам просто так перед биомехами светится».

«Так мы не просто так. Мы и охотимся заодно, — от Осы пришёл кровожадный образ-смайлик. — Ты там занимайся своими делами, а мы потрепим им немного их механические нервы, чтобы они и дальше тебя не замечали».

Я вздохнул. Занимайся своими делами — это она здорово сказала, осталось только понять, что у меня за дела и определить фронт работ. Инструкции по оживлению выпавших из защитного контура коконов у меня не было, так что работать будем методом догадливого тыка.

В изначальной задачке у меня было дано: круглое помещение, диаметром около двадцати метров; лестница, идущая по кругу; пол из неопознанной органики, напоминающей чёрную смолу; высохшие или как-то иначе испорченные трупу биомехов в большом количестве; останки представителей древней расы пока в неопределённом количестве… Это получался своего рода внешний круг, а внутри непосредственно кочерыжка мёртвого бутона, покрытая не только мхом, плесенью, прочими какими-то корками, но прилипшими к нему биомехами-пиявками.

Для начала я решил расчистить поляну, чтобы как минимум получить свободный доступ к бутону, а как максимум поискать, что осталось от ультиморфисов. Сетки, которыми со мной поделились туземцы, пришлись как нельзя кстати. Я словно невод закидывал, чтобы поймать что-нибудь интересное. Ну и выгрести лишние трупы.

На это ушло почти три часа. Правда, «мусор» я выносил наружу — вытаскивал из пещеры и вываливал с горного склона. Заодно каждый раз проверял активность биомехов в долине. На меня они пока не реагировали — я видел суетливое движение маркеров, но также периодически и слышал выстрелы. Оса жалила, наводя панику и перетягивая внимание на другую часть долины.

Пока бродил по пещерам, смог изучить их более внимательно. В одном месте заметил проблеск сенсорной панели, скрытой под слоем полусухой растительности. Раскопал, очистил и протестировал, обнаружив скрытую в стене перегородку. Возможно, для защиты или просто некий клапан для перенаправления воздуха в разных проходах.

Уже примерно понимая, где искать механизмы «Древних», подробно исследовал все остальные пещеры. И нашёл не только клапаны-перегородки, но и явные защитные приспособления. К сожалению, работало уже не всё. Но тем не менее я смог полностью закупорить восемь проходов, ещё в двух поднял из пола ряды стальных столбиков, похожих на стандартные парковочные, только метровой высоты. Выглядело в пещере это немного странно — «дымопряды» бы точно легко бы проскочили как сквозь, так и в обход, но, видимо, расчёт у «Древних» был на какие-то другие классы и виды биомехов.

Как бы там ни было, но я постарался активировать всё, что ещё готово было активироваться. Где-то помимо столбиков появились острые шипы в стенах и потолке, где-то, наоборот, открылись отверстия в полу по типу небольших рвов. В общем, защита вокруг бутона явно предполагалась, просто плохо сработала.

В итоге только два прохода у меня остались открыты. Тот, через который я сюда проник, а второй с другой стороны горы. Там я оставил острохвостов, типа на шухере, а сам буквально заперся в центральном помещении. А разобрав большую часть мусора, ещё и вернул плиты, прикрывающие ступени. Как-то так поспокойней было работать, особенно если придётся сосредоточиться на бутоне.

Но до самого бутона начался этап разбора останков «Древних». Пока сетками выносил лишних биомехов, откладывал в сторону всё, что мог связать с ультиморфисами. И вроде бы много откладывал, но по факту из разрозненных частей получилось собрать только одно тело. Впрочем, на целый скелет всё равно не хватило.

Череп я так и не нашёл, но нашёл маску-шлем разломанную или разрезанную на две неровных половинки. По краям разрывов виднелись следы грубой сварки, и эффект был такой, будто по маске автогеном прошлись.

Скелет ультиморфиса сам по себе представлял интерес. Он безусловно принадлежал человеческому созданию, но с рядом, так сказать, улучшений. В первую очередь в глаза бросилась грудина со сросшимися рёбрами и костяной пластиной, защищающей сердце. Самих рёбер при этом было меньше, видимо, чтобы сохранить гибкость и подвижность. Позвоночник, почти как конструктор, соединился с тазом, который тоже не получалось назвать обычным. Кости таза, крестец и всё прочее, что должно было быть в нормальной человеческой заднице, было раза в полтора крупнее (в пропорциях с остальным телом), расширено в объёме и явно имело намёк на зачатки хвоста.

На этом я решил свои анатомические изыскания прекратить, остальные найденные кости уже в принципе могли в этом конструкторе подойти куда угодно. И моей экспертизы не хватало, я руки-то определил только по сохранившимся браслетам. И пожалуй, это была самая ценная находка. На одной руке нашёлся стандартный небольшой браслет типа ученического, а вот то, что было на другой, я видел впервые.

Широкий, сантиметров пятнадцать, способный почти полностью прикрыть предплечье. В металлическую часть был встроен чёрный камень — тот самый, который я определял как обсидиан, и который встречался в оптике «Древних». Получился своего рода экран и по совместительству сенсорная панель. Что-то типа «Пип-Боя» из «Фоллаута» или панели управления «Хищника» из одноимённого фильма.

Как только я примерил браслет, перед глазами тут же побежали подсказки. Словарного запаса хватило только на треть переведённых символов, из которых я, скорее, додумал варианты, нежели уверенно всё понял. По моей версии, в руках, а точнее, на руке у меня сейчас был сканер, определяющий состав воздуха. И режима было два: благоприятная среда для биомехов и благоприятная среда против них, то есть наличие розовой пыльцы в атмосфере.

В данный момент оба показателя были на минимуме. Точнее, шкала «жёлтого» индикатора была на уровне тридцати процентов (в процентах это я уже сам прикинул — там просто полоски, похожие на заряд батареи). К моему удивлению «розовая» планка тоже появилась, но прискорбно так вздрагивала, пытаясь проклюнуться от нижней границы сканера. И стала дрыгаться чуть активнее, когда я подошёл к останкам бутона.

Штука определённо полезная. И станет ещё полезнее, когда я высчитаю, сколько процентов нужно биомехам для активных действий. Ради интереса я прогулялся до выхода из пещеры, и индикатор поднялся до середины. Это притом, что до края тумана было метров семьсот.

— Ладно, это я ещё успею проверить, — решил я, оставив браслет на руке.

Учитывая, что я не всё смог перевести, был шанс, что эта штука умеет что-то ещё. Вдруг она и пыльцой может управлять, и Драго, на самом деле, не обладал никакими особыми навыками, а владел подобным гаджетом?

Следующей находкой, на которой я залип ещё, наверное, минут на тридцать, был «древнеган». Очень похожий на тот, что я уже находил, только компактней. И по нему, как обычно, было две новости. Плохая — он был разбит, а вместо ствола торчал совсем уж какой-то огрызок со следами всё той же грубой сварки.

Хорошая новость — все механизмы уцелели, а в барабане даже два патрона остались. И пусть в походных условиях превратить его во что-то рабочее у меня не получилось, но я знал того, кто справится. И уже даже представил своё довольное лицо, когда ещё более довольный Ульрик выдаст мне переделанный «марлин».

Ну это ладно, помечтали и пока хватит. Я бережно упаковал все запчасти и принялся копаться дальше.

Нашёл несколько контейнеров, в которых «Древние» хранили геномы. И там уже были сплошные хорошие новости в виде семи прекрасно сохранившихся геномов ехидны. Редкие, дорогие, хоть и не альфы, но с навыком электрорецепции, который и Ехид, и «ведьмы» «Искателей» использовали для создания молний и электрических разрядов. Для моей сборки эти геномы использовать было нельзя — я по массе уже не проходил, плюс побочка была сильно выше, чем у альфа-типа, который я когда-то забрал с трупа Ехида. Но для телескопической дубинки и превращения её в боевой электрошокер — подошло идеально, так что я сразу же обновил заряд.

Ещё я нашёл осколки ремкомплекта с датчиками, но в таком ужасном состоянии, будто биомехи этим предметам кровную месть устроили. И ещё довольно сильно досталось короткому клинку, похожему на гладиус. Несмотря на древний высококлассный металл, он был весь в зазубринах и царапинах, будто вражеские панцири дались ему нелегко.

Тем не менее я вооружился им и, наконец, приступил к бутону. Начал с выковыривания биомеханических пиявок. Этакая синтетическая бледная сарделька, внутри которая засохшими мембранами была поделена на отсеки, сейчас забитые бледно-жёлтой пылью, похожей на серу. И пахло как сера, но, похоже, серой не являлось. По крайней мере, гореть оно не стало, лишь ещё больше провоняв.

Снизу на брюшке у пиявки были лапки-крючки, но слишком короткие, чтобы такое тельце могло передвигаться самостоятельно, а значит, скорее всего, существует и какой-то донорский биомех, который их сюда доставил. Правда, среди старых трупов я таких не видел: почти все там были «дымопряды» разной конфигурации: кто-то крупнее и толще, кто-то совсем плоский и более длинными лапами. Из интересного внутри «пиявок» нашлись кристаллы-навигаторы, но, впрочем, они здесь были повсюду разбросаны. Если все собирать, то можно будет нехилую такую люстру забабахать в тронном зале Гранады. Если он, конечно, существует, этот тронный зал…

Отковыряв всех лишних гадов, очистил бутон. И вздохнул, потому что «очистил» не особо подходило тому, что осталось от растения. Пересушенный плесневелый изюм и тот посимпатичней будет.

Стоило воткнуть гладиус в трещинку, оставленную пиявкой, как корка, в которую превратился верхний слой, начала трескаться и отваливаться, словно яичная скорлупа. Тут же потянуло пылью, обычной, образовавшейся от старости, но, правда, с привкусом плесени, и на пол посыпалась вековая труха. Ни биомонитором, ни сканером она уже не определялась, и, пожалуй, даже в роли удобрения для нового бутона была непригодна.

Я достал измерительный прибор из ремкомплекта, тот, что напоминал мне градусник. Потыкался им и сначала не заметил никакого эффекта. И только после того, как полностью избавился от корки и раскидал труху, уменьшив скукоженный кокон ещё процентов на двадцать, что-то мелькнуло: и на градуснике, и на экране браслета.

Пошёл второй слой — на вид такая же корка, только белая, не засушенная и будто бы армированная розовыми прожилками. Не металл, какая-то органика типа сухожилий, но держалось всё равно крепко. С первого удара даже пробить не получилось.

Зато получилось у кого-то другого — сразу в нескольких местах я увидел тёмные отверстия, похожие на ходы, прогрызенные червями. Ещё и мусорные катышки чёрные там насобирась, будто обычный червячок, пробрался в обычное садовое яблоко.

Я расковырял один такой проход и, поймав предупредительный сигнал от чуйки, отпрянул. На ходу увернулся и на лету рубанул гладиусом шустрое, серое пятно, прыгнувшее мне в лицо. Сбил мелкую хрень на пол, не разрубил, лишь сломал пару лапок, и пока мелкий гад барахтался, пытаясь встать, я успел его разглядеть.

Похоже было на вошь. Три пары передних лап и круглый, широкий зад — и всё это сантиметров десять в длину. Не столько опасное, сколько неприятное зрелище. Настолько неприятное, что я даже затоптать эту хрень не рискнул. И просто плашмя прихлопнул гладиусом в тот момент, когда она, наконец, перевернулась на сломанные лапы. Померла тварь моментально — если это и был биомех, то на девяносто процентов состоял из «био» части. И на остальные десять тоже — из раздавленного брюшка вытекла густая жёлтая масса, и даже немного дымка выпорхнуло. Будто это недозрелый гриб дождевик.

— Ну, допустим, — пробурчал я и принялся дальше ковырять бутон.

И где ещё через час и семь вшивых паразитов, которых я выковырял, передо мной остался уже не бутон, а некий скелет бутона. Металлическое основание, похожее на чашу, рёбра жёсткости, в промежутках между которыми были какие-то мембраны, клапаны, какая-то хрень, похожая на воздушный компрессор, ещё какая-то хрень, на предназначение которой у меня не хватило фантазии.

— Хм, ещё вопрос, кто у нас здесь биомех… — задумчиво пробормотал я, изучая древний механизм. — Ну, допустим…

Основание механизма, которое я принял за чашу, было закрыто пластиной из хитина, под которой нашлась уже привычная сенсорная панель. Перед глазами у меня опять всё перевозбудилось — сканер замигал, подсветил контуры и начал в бешеном порядке мелькать символами, будто уже пытался подобрать код для панели.

Но, к счастью, взламывать ничего не пришлось. Активировался экран на новом браслете, что-то в нём едва слышно пискнуло, и такой же писк раздался из глубин кокона. На экранчике нарисовалась кнопка, на которую я тут же и надавил.

— Хвала беспроводным древним технологиям, — усмехнулся я, когда крышка чаши вместе с сенсорной панелью щёлкнуло и приподнялось на полмиллиметра.

Дальше не пошло, к сожалению, не все технологии дожили до наших дней. Но дальше я и сам справлюсь. Испачканным гладиусом ковырять не стал, создал «коготь» и протиснувшись между рёбер жёсткости и перегородками, аккуратно всковырнул крышку.

Отчасти момент истины. Достаточно ответственный, что даже без сигнала опасности, я на всякий случай отскочил в дальний конец зала. Могла и туда какая-нибудь хрень пролезть, а могли и ловушку оставить.

Я выждал паузу, заметив, как встрепенулся «розовый» датчик. Где-то на полпроцента, но в сравнении с прошлыми его движениями, это был прямо заметный скачок. Хотел ещё с Осой связаться, но посмотрев на часы, решил не будить. Лишь легонько коснулся её спокойного сознания, убедившись, что она и правда спит.

— Ладно, бутон сам себя не починит, — хмыкнул я и подошёл вплотную.

Заглянул в чашу и поморщился. Ощутимо так попахивало гнильцой, а внешний вид содержимого был совершенно неаппетитным. Сначала вообще показалось, что там нечто похожее на сгнивший человеческий мозг. Но потом, приглядевшись, я понял, что это скорее мускатный орех. То есть проросшее семя мускатного дерева. Там само ядро покрыто красными нитями — мацисом, похожим на бледно-красных червей, опутавших само семя. Приправу, вроде бы, из него ещё делают…

Здесь, пожалуй, приправа уже не получится. Максимум в перегоной на удобрения. Само ядро, занимающее примерно половину чаши, выглядело сгнившим — тёмные пятна на бочках, и кажется, если срезать испорченные части, то толком-то уже ничего и не останется. Да и сам мацис выглядел не лучше. Половина нитей ссохлась, а другая, наоборот, распухла так, будто там внутри какая-то раковая опухоль.

Но при всём при этом растение ещё функционировало. Периодически сжималось, как сердце, и через трещинки выпускало мелкие капельки бледно-розовой слизи. Пока было непонятно — слизь тоже следствие болезни или же так и должно быть, а в пыльцу субстанция превращается, пройдя через все остальные механизмы.

Но пересадку это не отменяло и, используя гладиус в качестве совочка, я начал аккуратно, фрагмент за фрагментом очищать чашу. Соскрёб со стенок и в глубине натолкнулся на что-то металлическое. И на дне обнаружил стальной кокон, сделанный из тонких прутьев. В принципе и без инструкций было понятно, что сюда нужно положить семечко.

— Ну, допустим, — кивнул я и принялся с удвоенной силой очищать и чашу, и всё вокруг.

Решил, что будет глупо посадить единственное семечко, которой потом загнётся от того, чем его душили биопиявки. На это ушло ещё несколько часов. Возможно, я перестарался, но всё-таки садоводство — это довольно ответственное мероприятие, это не монстров с шашкой наголо отстреливать, тут правильный подход нужен.

Когда, мне кажется, механический кокон уже практически блестел, я, наконец-то, разложил ремкомплект: семечко, цилиндр с «прикормкой» и банку с «удобрениями». Аккуратно, будто у меня в руках не жёсткое семечко, а хрустальная снежинка, поместил его в сетку. Добавил прикормки — сначала чуть-чуть, а потом бахнул и всё остальное, полностью утопив семя.

Открыл банку с «удобрениями», которую сканер в прошлый раз определил, как усилитель для урожая, рассыпал вокруг чаши. Пока всё вычищал, появилась версия, что именно из этой субстанции потом формируется сам кокон. Та внутрянка, которая заполняет каркас. Если ошибусь, то потом пересыплю в чашу к семечку, но пока интуиция говорила, что всё делаю правильно.

Жаль только, она не знала, нужно ли теперь это всё поливать?

На всякий случай я полил. Правда, воды у меня уже не было, пришлось добавить «Живинки». Пока чуть-чуть, а там посмотрим…

Собственно, больше делать было нечего, поэтому я просто сел поудобнее и начал гипнотизировать семечко. Чувствовал себя при этом каким-то Буратиной, который закопал золотые монеты в землю и теперь ждёт, что вырастет золотое дерево. Постепенно задремал, но, кажется, даже во сне как мог, посылал семечку призывы расти большим и сильным!

«Ты что спишь там?» — в голове с требовательностью механического будильника прозвучал голос Осы.

«Нет, — встрепенулся я, — уже нет».

«Это хорошо, а то у нас какая-то нездоровая движуха, — встревоженно ответила Оса. — Точнее, у тебя нездоровая. Биомехи будто с ума посходили, носятся по долине и, кажется, собираются штурмовать твою гору. Уходи оттуда! Срочно!»

«Эмм, не могу», — прошептал я, глядя на семечко, из которого проклюнулся малюсенький розовый росточек.