Пользуясь ветром, который отогнал туман, мы прошли в этот раз даже дальше, чем «приманка» во время охоты. Вождь пообещал, что у нас есть где-то два часа (это, если мы правильно перевели их меру времени), а потом начнётся «прилив». Причём такой силы, что отступить им придётся довольно далеко.

Но пока надо было пользоваться. Оса заняла позицию на вершине развалин, откуда сейчас открывался хороший вид на долину. «Пчёлки» рассредоточились вокруг меня, и дальше в обе стороны растянулись туземцы.

Практически синхронно слева и справа раздались пронзительные свистки, и сразу две пары маркеров освободили нам дорогу. Свист повторился, но уже дальше — туземцы, как эстафету передавали встревоженных биомехов, уводя их от точки входа.

И хоть с туманом я уже был знаком, входить в него совершенно не хотелось. Я буквально почувствовал себя на берегу какой-то тёмной, ледяной заводи, в глубинах которых кишмя кишели акулы, пираньи и змеи. Ладно, с акулами я здесь, может, ещё не встречался, а к остальным невидимым гадам уже привыкать начал, но сути это не меняло. Жёлтые оттенки воздуха напоминали аварию на каком-нибудь химическом заводе, казалось, что стоит войти внутрь, как куча мелких частичек облепит меня, забившись просто везде: нос, глаза, уши… И с непременной слепотой, глухотой и асфиксией…

— Романтика, блин, — хмыкнул я и влился в туман.

Рядом, практически сразу скрывшись из виду, шли «Пчёлки». Как бы это жёстко ни звучало, но по плану я собирался «откупаться» ими от биомехов. В пределах разумного, конечно, и в рамках радиуса действия биомехов на закреплённых участках.

Я вылавливал через чуйку подозрительные маркеры и любую ненормальность: отсутствие сигнала или его искажение, параллельно разглядывал и достраивал реальную картинку. Стены развалин, деревья, кусты — и пусть всей картины я не видел, но общую картинку собрать получилось. Я даже почувствовал себя в какой-то старой компьютерной игре с видом сверху, где туда-сюда водишь своего героя, а впереди и по бокам вражеские юниты с очерченным радиусом их внимания.

Почувствовав, что мы вот-вот как раз войдём в зону действия следующей пары биомехов, от нашей группы отделилась Одри. Мы застыли, прячась за чахлыми деревцами в кривыми, но толстыми ветками, а «Пчёлка» засвистела в свисток. И сразу же рванула за пределы жёлтого дыма. Над долиной прогрохотал выстрел, вынудив всех, кроме Одри, замереть и пригнуться. Я так понял, Оса попала в биомеха, но лишь замедлила, дав Одри оторваться. А там уже подхватили туземцы, и, похоже, одним дымопрядом даже стало меньше.

За пару лет, если туземцам не надоест, то всех биомехов переловим. Неплохо, но маловато и слишком долго.

Повторяя схему, мы пошли дальше. И в одиночестве я остался примерно на середине долины и на входе в старые развалины. По материалам и сохранившимся фрагментам архитектуры, мне это всё напомнило город элефанти. А точнее, основание тех зданий с минимумом сохранившихся башен. И некую центральную композицию (не считай здоровенной маски-черепа) в виде статуи слона или какого-то иного покровителя я либо пока не нашёл, либо до наших дней она не дожила.

«Всё, — пришло сообщение от Осы. — Ты один. Все оттянулись на безопасное расстояние. Если дальше не пройдёшь, то возвращайся. Ты пока ещё в зоне поражения, так что живым мы тебя им точно не отдадим».

'Спасибо, всегда знал, что на тебя можно рассчитывать, — мысленно усмехнулся я, попытавшись сориентироваться по границам нужной зоны.

Видеть Анна меня точно не могла, я уже довольно сильно углубился в низину, добравшись до стены древних развалин. Я оказался в паре метрах от пустого дверного проёма и сам застыл, как статуя, пока в опасной близости не прошёл патруль биомехов. Как только их силуэты скрылись в тумане, я юркнул в проём. Вляпался во что-то хрустящее, не сразу разглядев, что это сухие кости, обломки панцирей и крошки от чьей-то чешуи разной степени древности. Чешуя была самой свежей и ещё пованивала, а кости с панцирями могли здесь и сотни лет пролежать.

Видимо, часть «био» внутри «мехов» нуждалась в пропитании. Что, впрочем, логично, учитывая, что они эволюционируют и адаптируются. Чем глубже я продвигался, тем крупнее попадались кости. Нашлись и рога антилоп, и птичьи перья, и даже старый человеческий череп с чересчур развитой костяной пластиной на лбу. Похоже, не все вылазки туземцев проходят успешно.

— Но было бы странно, если было бы иначе, — прошептал я, заметив, что в дальнем углу и так немаленького мосорника-могильника туман был гуще и плотнее.

Вскарабкавшись по стене практически к самому потолку, стал пробираться дальше. В каменных плитах было полно трещин и выступов, я спокойно добрался до середины зала, и также спокойно завис, когда внутри появился незнакомый мне биомех. Он выскочил откуда-то сбоку и, извиваясь, как змея, заскользил по костям и панцирям, практически их не двигая. Если изначально он напомнил мне рептилию, то сейчас ассоциация у меня была только одна: гофра от автомобильного глушителя. Завышенного, конечно, диаметра — навскидку сантиметров семьдесят-восемьдесят.

Где перед, а где зад с моего ракурса было не видно, но что-то мне подсказывало, что это не хищник, а если у него и есть зубы, то это скорее соединительная резьба. Система «Древних» тоже зафиксировала монстра и высветила мне подсказку:

«Чужая биомеханическая раса… Кибернетический организм класса „Строитель“… Подвид — „Дымоход“… Уровень опасности — низкий…»

Ага, значит, новости сразу и хорошие, и плохие. Очень может быть, что у этого «дымохода» была всего одна функция: проползти куда-то, воткнуться в агрессивную среду и там же помереть, но проложить путь для второй такой же или уже десанта из «дымопрядов». Так что уровень опасности обнадёжил.

Но вот факт, что у биомехов существует целый класс «строителей», наоборот, напряг. Если, так сказать, проездом, то и строить-то ничего не надо. А раз надо — то это уже и подход другой, и планы соответствующие.

«Дымоход» на меня вообще никак не среагировал, проскользил в тот самый угол, где сгущался туман, и исчез, скрывшись с радара моей чуйки. Мне бы тоже уже двигаться дальше — выбраться на крышу, оттуда забраться ещё выше и как можно дольше так и скакать по верхам, но информация о биомехах мне тоже была нужна.

Я перехватился и, не отлипая от стены, стал перебираться к тому углу. Сквозь туман разглядел край воронки, уходящий довольно глубоко. Метров тридцать точно — на этом уровне мелькнул маркер «дымопряда». Потом ещё сразу штук десять, а потом и вовсе появилось ощущение, что подо мной открывается вход в целый муравейник, который организован вокруг коконов — источников дыма.

С трудом подавив желание метнуть им туда ЭМИ-гранату, я полез дальше. Выбрался на свет, протиснувшись в щель между каменными плитами, и сорвался в резкий «Спринт», проскочив по открытой площадке. Взлетел на остаток одиноко стоящей стены и улёгся, провожая взглядом встречный патруль.

Радиус действия между биомехами действительно сократился почти вдвое. Или это просто выросла их плотность. Не считая тех, кто был в воронке, я уже насчитал двадцать шесть биомехов. А таких воронок в долине было как минимум три штуки, плюс, пока было непонятно, куда прокладывают путь «дымоходы». Или откуда…

В опасной близости от меня появился крупный дымопряд. Я бы даже сказал, что он был толстым — та живая его часть укрупнилась, нарастив защитные слои. Это сильно сказалось на скорости и вертлявости монстра, поэтому сразу возник вопрос: зачем эти это делают?

Сомнительная адаптация в плане боевой эффективности. Но, возможно, процесс перестройки просто ещё не завершился. И это снова даёт нам две новости! Плохую — неизвестна конечная форма. Хорошую — и, к сожалению, это пока только версия — число биомехов на Аркадии конечно. Они не могут размножаться, как обычные живые существа.

— М-да, при этом что-то и кого-то строят… — прошептал я, задумавшись и слишком близко подпустив к себе биомеха.

«Толстяк» замер и, пощёлкивая суставами, повернулся к моим развалинам. И несмотря на свои габариты, довольно ловко оказался среди камней. Лапами, будто слепой, стал прощупывать проём и полез на стену. Высунулся метрах в двадцати от меня, выбрался и снова начал щёлкать, запустив вокруг какое-то излучение.

Прошёлся им по мне, вызвав чуть ли не физический дискомфорт, сравнимый с ощущением, будто зацепил край паутины. Всего одну ниточку, но она будто ко всему телу сразу прилипла. При этом излучение на мне не задержалось, скользнув по огрызкам каменных блоков, среди которых я лежал, зато напряглись соседние маркеры. Чуйка отчётливо сжалась, продемонстрировав, как напряглось окружение.

Тем временем «дымопряд» полностью выбрался на край стены и, цепляясь лапами за края, пошёл ко мне.

Но не дошёл — над долиной прогудел отголосок дальнего выстрела. И в следующую секунду «дымопряд» покачнулся и, не удержавшись, свалился со стены. Живой и, похоже, невредимый он тут же вскочил на лапы. И шустро, и деловито скрылся в тумане по направлению источника выстрела. Соседние маркеры поступили также, плюс их число удвоилось, будто выстрел встряхнул этот сонный «муравейник».

Я, можно сказать, тоже встряхнулся! Подскочил и, взяв разгон, сиганул в освободившееся пространство. Перескочил на другую стену, оттуда на столб, с него вниз через остатки ещё одного проёма. Перед глазами мелькнула подсветка импланта — что-то я зацепил из мира ультифорфисов: отметки на стене, блеск старой брони, спрятанной в очередной куче пустых панцирей. Но копаться было некогда, прозвучали ещё три выстрела, но каждый дальше предыдущего. И Оса отступала, и я не сидел на месте.

За развалинами пошёл лес. Плотные, густые заросли, на рост которых туман никак не повлиял. Может, только листочки, не получившие солнечных лучей, казались какими-то чахлыми. Но зато их было много. Видимость упала до пары метров, а в некоторых местах так вообще приходилось пробираться чуть не на ощупь.

И я пробирался, подолгу замирая и выжидая, когда в опасной близости мелькали биомехи. Или, наоборот, ускорялся, чтобы опередить патруль и проскочить опасную зону вероятного сближения.

Из самого тумана я выходил трижды. Сначала сменился ветер, и меня быстро накрыло с головой. Потом просто догоняло, пока я выжидал или исследовал дальнейший маршрут. На самом склоне патрулей на виду уже не было, хотя в самой скале что-то ещё периодически подсвечивалось. Но чем выше я поднимался, тем меньше признаков живых биомехов было вокруг. А вот мёртвые, наоборот, начали попадаться.

Сначала отдельные фрагменты, прикопанные в корнях деревьев. И не только прикопанные, одно дерево буквально проросло через каркас «дымопряда», а на другом светились вкрапления «дымохода», сросшиеся с корой.

Я представил, как биомехи штурмовали гору, ломаясь и отваливась от воздействия пыльцы. Но упорно, не считая потерь, продолжали двигаться дальше. Особенно много их полегло на входе в пещеру, а внутри так вообще обнаружился новый могильник, но собранный уже из биомехов. А ещё внутри был сквозняк, гудевший так, словно я в какую-то аэротрубу забрался.

Заглянув в проём и выдержав первый порыв ветра, от которого аж глаза заслезились, я забрался внутрь. Уселся среди останков биомехов и, наконец, выдохнул, почувствовав себя в безопасности.

«Ты прошёл?» — почувствовав моё настроение, тут же спросила Оса.

«Да, — ответил я, — теперь пытаюсь понять, куда именно я прошёл».

«Ну, можешь не торопиться. Ньялы ушли домой, мы ещё здесь, но тоже отошли на безопасное расстояние. Короче, работай в своём темпе».

Понял, принял, пошёл работать…

Чем глубже я проходил, тем больше пещера напоминала мне трубу. Диаметр чуть меньше трёх метров, идеально ровные и явно рукотворные стены. Пусть со временем многое подпортилось: где-то биомехи постарались, а где-то всё-таки природа взяла своё. В разного калибра трещинах что-то уже росло, где-то совсем чахлые пучки трав, но где-то и низкие, скрюченные от ветра маленькие деревья. Этакий локальный бонсай, которому за одни только упорство и тягу к жизни можно было премию выдать.

Биомехи тоже напрашивались на премию за упорство, с той лишь разницей, что тяга у них получилась к смерти. Чем глубже я пробирался в пещеру, тем больше останков попадалось под ногами. Уже без какой-либо органики, только механические части — где-то ржавые, где-то почти превратившиеся в пыль. Лучше всего сохранились кристаллы-навигаторы. Многие потемнели и потрескались, но буквально на каждом шаге я находил и пару-тройку целых.

В общем, с потерями биомехи точно не считались, с упорным фанатизмом пробираясь к бутону. Вот только я пока его не видел и не чувствовал. Хотя уже добрался до центра — площадки, из которой по кругу вели ещё одиннадцать пещер. Гора точно выполняла роль своего рода распылительного центра.

Пол помещения напоминал могильник в развалинах, только здесь уже были только биомехи. Я выборочно прогулялся в несколько проходов. И везде картина была примерно одинакова: биомехи со всех сторон пёрли как припадочные, прячась в трупах своих товарищей. И не только «дымоходов», из которых в одном тоннеле практически на всю длину биомехи проложили свой.

— Допустим… — задумчиво пробурчал я, изучая растрескавшуюся от старости биомеханическую «трубу», собранную из «дымоходов».

Пройти-то в итоге они сюда прошли, но бутон-то где? Слопали подчистую? Задавили массой, облепив телами настолько, что пыльца перестала вырабатываться? В теории, конечно, допустимо, но на практике я помнил, как выглядел бутон, и здесь пока ничего похожего не наблюдалось.

Я начал бродить по залу. Внимательно разглядывал стены с потолком и буквально пытался копать останки, чтобы добраться до пола. И в одном месте повезло — среди «мёртвой» синтетики на уровне сканера промелькнуло узнавание. Сначала просто символ из навигационных знаков, применяемых «Древними». А потом откопалась и небольшая сенсорная панель, которая, в свою очередь, буквально запустила новую ветку этого «квеста».

После активации панели сразу ничего нигде не открылось. Только зашумели стены, будто внутри скрипят какие-то старые механизмы. Пошумели, оборвавшись на полускрипе, и дальше пришли в движение только после повторной активации. С потолка посыпалась пыль, и от каменной плиты отделился круглый (метра полтора) кусок. Поскрипывая, он поехал вниз — будто я какой-то гигантский перископ опускаю.

Или пульт управления. Глыба всё ещё двигалась, а я уже различил там несколько новых сенсорных участков, отдельные линии подсветки и даже индикаторы, которые в прошлый раз определяли уровень моего доступа. Ага, там и ниша такая же обнаружилась, как та, где я нашёл прошлый ремкомплект.

Немного повозившись с сенсорными панелями и пройдя проверку системы, я добрался до контейнера с ремкомплектом. К сожалению, уже пустому. Зато обнаружил уже совсем не сенсорный рычаг. Тут же повернул и дёрнул, буквально повиснув на нём, когда земля под ногами вздрогнула, а каменный пол, вместе с останками биомехов начал проваливаться вниз.

По кругу площадки стали исчезать (втягиваться в стены) примерно метровые участки пол. Они втягивались в стены, открывая доступ к ступеням винтовой лестницы.

Когда всё, что могло осыпаться, это сделало, я заглянул вниз. Высветил ступеньки, закручивая луч фонаря в центр, и помимо ещё большего количества мёртвых биомехов, разглядел уже знакомые очертания бутона. И корни-нити здесь повсюду тянулись, и что-то влажное блестело у основания, и сканер высветил очертания элементов доспехов и оружия «Древних». Здесь, похоже, против выступал не только сам бутон. Но и те, кто успел подрезать ремкомплект.

Я высветил цветок, сейчас больше похожий на сморщенную кочерыжку, ещё и облепленную чем-то похожим на тлю. Только биомеханическую тлю, давно мёртвую, но своё чёрное дело сделавшую. Там, где они присасывались, стенки бутона выглядели особенно ужасно — с язвами и будто лопнувшими гнойными нарывами.

— Ладно, — я полез за своим ремкомплектом, — если это хотя бы в принципе возможно починить, то надо пробовать!