Вождь разбудил нас ещё до рассвета. Вообще показалось, что только-только разошлись после трудных переговоров и вот уже снова пора вставать. Выбравшись из гостеприимно предоставленной хижины, оказалось, что все уже нас ждут.

Два десятка охотников, чуть ли не всё мужское население деревни, и всего три ньялы. Я даже удивился сначала, но вождь смог объяснить, что остальные присоединятся позже. Что и случилось, когда мы покинули поселение. Но не у каждого воина был свой, так называемый, побратим, который в племени считался признаком зрелости и доблести. Половине туземцев ещё только предстояло найти свою антилопу, и вид у них был особенно воинственный и нетерпеливый.

Они же и стали нашим авангардом, растворившись в кустах вдоль тропинки. Остальные же, включая нас и вождя, выступили вперёд вместе. Практически сразу ускорились, а потом так втопили, что я сначала запереживал, что мы такими темпами потеряем нашего переводчика. Но потом заволновался, как бы мы сами не отстали. Старик-вождь, кажется, был двужильным. Если не трёх…

Забег по пересеченной местности длился часа три, за которые мы успели спуститься с одной горы, преодолеть долину и почти забрались на следующую. И это притом, что туземцы буквально мимоходом расстреляли из луков несколько десятков пугливых птиц, похожих на куропаток.

Как-то всё у них ловко так получалось: и вперёд неслись упорно, и по сторонам успевали смотреть. Ловко обходили ненужных сейчас хищников и всякую ядовитую хрень, что пряталась среди камней, а дары природы — съедобную дичь, какие-то резко пахнущие травы и яркие, сочные ягоды, наоборот, лихо и компактно рассовывали по самодельным рюкзакам, сделанных из шкур ньялы.

И когда мы забрались на следующую вершину, стало понятно и зачем мы так торопились, и зачем делали запасы. Солнце окончательно проснулось и жарило так сильно, что преодолеть под его лучами подъём мы бы физически не смогли. А по запасам — в долине, которая перед нами открылась, охотиться было уже нереально. Ну только, если на нас…

Вся долина была и подножия следующих гор были затянуты плотной жёлтой дымкой. Вождь что-то начал втолковывать про железных духов, но и так было понятно, что мы пришли, если не в царство биомехов, то целый район, в котором они чувствовали себя как дома.

Казалось, что вся долина охвачена огнём. Дым поднимался над деревьями, стелился по горным склонам и плотными облаками набился в низины. Настолько здесь всё было «прокурено» биомехами, что я даже не сразу заметил древние каменные развалины. Только когда поменялся ветер, слегка развеяв жёлтую дымку, проявились каменные верхушки развалившихся зданий.

Я откровенно залип. Особенно когда в голове проснулся имплант «Древних» и начал подсвечивать маркерами не только самих биомехов, сколько узнавать какие-то родные для себя ориентиры. По заложенная программ явно сбоила — перед глазами явно происходили попытки создания контуров зданий, но когда подсвеченная линия натыкалась на недостающие части, контур разваливался.

Я успел выделить одно отдельно стоящее здание, рядом с которым (уже обычным зрением) разглядел огромный каменный череп, отколовшийся от какой-то скульптуры и вросший в землю. При более детальном разглядывании, когда туман ветром сдвинуло ещё метров на сто, я пришёл к выводу, что это не череп, а шлем-маска. Изрезанный орнаментом лоб, усиленные круги вокруг глаз и сами глаза словно линзы какой-то оптики.

А в низине было ещё интересней. Сквозь туман проглядывались стены чего-то совсем глобального с постройками на несколько уровней. Темнели проёмы, где-то возвышались колонны — в общем, стандартную пятиэтажку на пять-шесть подъездов в этом тумане можно было легко спрятать.

Единственное место, где мой внутренний сканер смог полностью замкнуть контур — была вершина соседней горы. Там, почти на самой вершине, заросший коротконогими деревьями с трудом, но угадывался тёмный провал. Пещера, а метрах в ста от неё ещё одна. Присмотревшись, я обнаружил и третью, просто совсем в зарослях.

Сканер зафиксировал их все как один объект, и даже попытался подсветить ещё парочку, но глаз ни за что не зацепился — контура не получилось, только размытое марево. Выглядело это довольно странно. Все отверстия находились на одном уровне, и, можно было предположить, что, обойдя гору по кругу, я бы нашёл отверстия и с другой стороны.

— Может, это что-то типа распылителя? — спросил я у Анны, поделившись с ней первоначальными наблюдениями.

— Типа, где-то внутри горы был источник розовой пыльцы, откуда его уже ветра разносили во все стороны?

— Место вроде бы подходящее. Самая высокая точка вокруг, ветра здесь такие же сумасшедшие, как и в городе. Мы здесь всего минут пять, а они уже трижды сменились, — я посмотрел в сторону, где остался город.

— Хочешь проверить? — нахмурилась Оса, разглядывая туман.

— И не только проверить, — улыбнулся я. — Ремкомплект у меня с собой. Если там был бутон, нужно попробовать его реанимировать.

— А если не получится?

— То посадить новый, — пожал я плечами. — Семечко у меня тоже есть.

— А если оно уже того? Типа срок годности закончился?

— Давай без если, потому что, если мы не придумаем, как нейтрализовать жёлтую среду обитания биомехов, мы их лет сто будем выбивать из Гранады. А из всей Аркадии и того дольше.

— Да, я как бы не против, — улыбнулась Оса. — Только не очень понятно, как преодолеть эту низину? Ты скольких уже насчитал?

— Сначала десять, но уже пятнадцать, — сказал я, всматриваясь в туман. — И это только тех, кто не скрывается. И тех, кто, кажется, уже заметил наше присутствие.

Я посмотрел на вождя, дающего какие-то указания своим воинам. Мы пока не отсвечивали, на вершину-то забрались, но прятались за камнями. При этом биомехи нас всё равно почувствовали, но туземцев это не волновало. Старик лишь косился на туман и периодически слюнявил палец и ловил ветер. Вид у него при этом был такой, будто у него есть план. Причём не собранный на коленке, а отшлифованный годами.

До края тумана от нашей вершины было около пятисот метров, которые из-за ветра превращались то в двести метров, то почти в километр. А маркеры биомехов светились ещё примерно на сто метров глубже. Они курсировали вместе с туманом, но за его пределы не выходили.

Какое-то время старик наблюдал за туманом, а потом довольно крякнул и начал строить свою банду. Вождь подозвал к себе двух самых молодых и вертлявых и начал давать им инструкции. Обвёл рукой туман, ткнув пальцем в развалины, потом в довольно глубокую трещину в скале и, наоборот, в нагромождение камней.

— Похоже, это приманка, — кивнула Оса. — А вот это команда загонщиков.

— Ну, или забойщиков, — сказал я, маякнув в сторону второй команды, подошедшей за инструктажем.

Среди них был Рокай и ещё три крупных охотника. У всех у них были свои боевые ньялы, которые пока мирно паслись чуть ниже по склону. Где там же, только ещё дальше, гуляла и моя стая сервалов вместе с Пеплом. И если методика охоты туземцев уже более менее становилась ясна — будут по одному выманивать из тумана биомехов и валить толпой. А то и топтать копытами. То участие сервалов в охоте пока казалось сомнительным.

Вождь подкрался к нам и с торжественным видом прошептал:

— Охота начать. Мы первый показать. Потом ты.

Я пожал плечами. Сомнительное, конечно, предложение, но что поделать.

— Вай-та! — улыбнулся вождь.

— Вай-та! — подхватила Оса, подзывая к себе «Пчёлерию».

Раз мы зрители, я даже оружие доставать не стал, а Оса пристроилась рядом вместе с «орсисом», готовая в любой момент выстрелить, но пока лишь изучая зоны прострела. Мы, не сговариваясь, начали продумывать маршрут через низину. Тропинки, развалины, открытые участки, уплотнения тумана, возможны места скопления биомехов или, наоборот, зоны их патрулей.

И непосредственно реакция на тех, кто сунется к ним на территорию. «Приманка», они же молодые бегуны, как раз встали в полный рост и начали спускаться к туману. Почему вдвоём я сразу не понял. Думать, что в этой охоте выживаемость всего пятьдесят процентов, не хотелось. Возможно, работает логика: за двумя антилопами погонишься, ни одного не поймаешь. Ну или биомехи ходят парами.

Второй вариант оказался верным. Я заметил сдвоенный маркер, выдвинувшийся из глубины в сторону «приманки». Те пока не торопились, спускались медленно и осторожно, чересчур сильно виляя вдоль едва заметной тропинки.

— Ловушки обходят, — подсказала Оса, разглядывая в оптику неровные камни.

Когда до границы тумана оставалось всего метров тридцать, парни остановились. Зато выдвинулась вторая команда сразу вместе с ньялами. Я почувствовал воздействие чужой, незнакомой ауры. Но когда попытался проводить бойцов взглядом, не смог на них сфокусироваться. Силуэты размылись с эффектом, будто у меня слезятся глаза. А метров с пятидесяти я их вообще перестал видеть, просто серо-коричневое марево на фоне скал такого же цвета.

— Неплохо, — уважительно прокомментировала Оса. — Они буквально резонируют с окружающей средой. Вот тебе и пугливые антилопы. Интересно, как это действует на биомехов?

— Думаю, мы это сейчас увидим, — прошептал я, пытаясь по максимуму привыкнуть к чужой ауре. Надеюсь, что с племенем горной ньялы сражаться мне не придётся, но лучше перебдеть.

— Начинается… — прошептала Оса и ткнула меня вбок, привлекая внимание к бегунам.

Парни вплотную приблизились к границе тумана. Расслабленно и вальяжно, будто под окнами стоят и собираются кричать, а не выйдет ли биомех погулять. Это собственно и произошло, только вместо крика в ход пошли небольшие свистульки, сделанные из рога антилопы. Заверещали они настолько звонко и противно, что у меня аж зубы свело. А у биомехов, наверное, должны были все из биомикросхемы сгореть нафиг, но, к сожалению, этого не произошло.

Вместо того чтобы разбежаться в стороны, два ближайших маркера сорвались с места, превратившись для меня в два сдвоенный стремительный росчерк. Я моргнуть-то успел всего два раза, а туман всколыхнулся и оттуда на бешеной скорости вылетели два дымопряда. Всего лишь на мгновение замедлились — может, оценка атмосферы произошла, а может, цели делили и фиксировали.

А целей-то уже не было! Ещё при первом разе, когда я моргнул, парни врубили маскировочную ауру и, наверное, сразу свою пятую передачу. На месте, где они только что разгуливали, только пыль осталась. Но на мой взгляд, как бы быстро они не бежали, дымопряды всё-таки были быстрее. И если бы не фора, то парни бы не успели.

Бросились они врассыпную, и, не снимая маскировки, начали гудеть в свои дудки, приманивая биомехов. При этом один бросился в сторону развалин, где прятались забойщики. А второй двинулся вдоль тумана и, похоже, ошибся — на него среагировала новая двойка. И судя по маркерам это были уже не дымопряды, а кхаркара или даже моршень.

Но разглядеть их не получилось — они бросились, но за пределы тумана не выскочили. Лишь блеснул низкий серебристый силуэт, словно их прообразом послужил песчаный кайман. Но, что интересно, дымопряд, который погнался за парнем, тоже отступил. Похоже, его зона контроля закончилась, типа передал старшим и на этом успокоился. И удивительным образом исчез.

— Обалдеть, — пробурчала Оса, — он прямо в камни, что ли, закопался?

— Похоже на то, хотя в том месте всё довольно рыхлое.

Я зацепился взглядом за первым, который всё ещё метался за свистящей приманкой. В момент, когда он оказался на каменной плите, он сбросил скорость, будто в некой нерешительности. Но свисток прозвучал вновь, и «приманка» даже на мгновение маскировку скинула, чтобы биомех не соскочил.

— Эти немного отличаются от наших. Будто лапки короче, но шире, — заметил я. — Возможно, это уже адаптация к местности.

И то ли местность дымопряду уже не понравилась, то ли он решил, что слишком далеко ушёл от тумана, он замер, покрутился, перебирая лапками и поворачиваясь всем телом, и решил сдать назад. Но было уже поздно, слишком сильно он оторвался от своих.

Тут же из засады толпой вылетели ньялы, бросившись наперез возможному пути отступления. И на мой взгляд сделали это в опасной близости от края жёлтого дыма, но тут как по заказу снова поменялся и туман откатился на пару десятков метров. Я покосился на вождя, заметив довольную ухмылку на его лице. Вот ведь старый антилоп, всё каким-то макаром предугадал.

Какой-то инстинкт самосохранения у дымопряда всё-таки был заложен, на четырёх здоровенных парнокопытных он не попёр, вильнув в сторону, заодно сменив цвет ауры — похоже, сигнал тревоги пытался передать. Но его не услышали, а в следующий миг на него уже полетели ловчие сети. На вид тонкие и почти прозрачные, чем-то похожие на рыболовные. И он довольно резво с ними справился, но время потерял. Когда он вырвался и последней, на него тут же сверху обрушилась альфа-ньяла. Попала сразу двумя копытами, впечатав своей тонной веса, думопряда в каменную плиту. От места удара во все стороны пошли трещины, и лёгкая дрожь земли даже до нас докатилась.

— Обалдеть, — в который раз удивилась Оса, — я не знала, что у зверей тоже есть навыки. Ты почувствовал, как он перенёс энергию? Там не только центр тяжести, там ещё и импульс неслабый. Хорошо, что ты вчера был сверху, иначе мы бы тебя не отскребли.

— Очень смешно, — хмыкнул я и мысленно потянулся к Пеплу.

Так-то раньше я в нём суперспособностей не чувствовал, кроме природной мощи, но вдруг есть ещё какие-то скрытые таланты? Шакрас среагировал странно, разговаривай мы по телефону, я бы сказал, что он просто бросил трубку. Ладно, сам справлюсь, всё равно сейчас я его брать с собой не собирался.

Тем временем Рокай добил дымопряда. Конечно, блин, теперь там открылись слабые зоны через трещины. Я вообще не понимаю, как биомех после такого удара выжил, а он ещё и прополз почти метр, шевеля сломанными лапами.

— Запомнил радиус действия сигналов между биомехами? — спросила Оса.

— Запомнил, но боюсь, что внутри тумана оно сократится раза в два, — нахмурился я. — А то и в три.

— Всё равно должно хватить, — уверенно сказала Анна.

И «приманка» и забойщики вернулись, а вместе с ними и сменился ветер. Навалилось так, что граница разряженного жёлтого воздуха почти вплотную подобралась к вершине. Мы прилично так отступили, и вождь с Рокаем подошли ко мне, хвастаясь трофеем.

— Охота хорошо, — улыбаясь, сказал старик и ткнул в меня пальцем. — Теперь охота ты, тал марак!

— Не, — вперёд вылезла Оса. — Теперь охота мы! Дудка нам дай. Шесть штук, — она помогла себе свистом и жестами, сначала посвистела, а потом показала шесть пальцев. — А у тал марака другие дела, вай-вай-та-та!

Вождь слегка прибалдел, посмотрев на Осу так, будто в первый раз её увидел. Потом с сомнением посмотрел на меня и разразился тирадой на своём языке. Пришлось объяснять. И чем дольше и понятней мы объясняли, тем больше он смотрел на нас, как на безумцев.

— Не ходи гора, — наконец, сказал он. — Там сердце гор. Но мёртвый. Железный дух вокруг.

— Вот сердце гор — это как раз то, что мы ищем, — сказал я, лишь убедившись, что мне туда надо. — Прикройте нашу охоту. Отвлеките кхартайра.

В общем, на вершину мы вернулись только через два часа. Я бы, конечно, вообще ночью пошёл, но это усложнило бы «Пчёлерии» охоту. А так, пока договорились о взаимодействии, пока раздобыли всем свистки, а мне выдали несколько сетей. Если я правильно понял вождя — это шерсть ещё какой-то одной козы, которую железные духи терпеть не могут. Она сбивает им ориентацию и замедляет.

Не охотники, а читеры какие-то, но я попросил себе таких побольше. Потом ещё попытался понять, как вождь предугадывает ветер, но всяко выходило, что это навык генома совсем не первого уровня, так что сходу не научишься.

И только потом, наконец, вышли. Растянулись длинной цепью: слева туземцы, справа «Пчёлки», Оса со снайперской винтовкой за спиной. Не факт, что свалит кого-нибудь, но отвлечь сможет.

— А если там логово? — спросила перед выходом Анна. — И все те, кто съел сердце гор, до сих пор там сидит?

— Ну, тогда из пещер тоже шёл бы жёлтый дым, — уверенно сказал я. — Думаю, что им неуютно возле источника, даже мёртвого. К тому же он ещё что-то может вырабатывать, просто очень слабо. Короче, проверить надо. Если мне там будут не рады, то не задержусь. А так ждите, вернусь ночью…